Глава 7 / Ты чья ?
Дверь гаража была приоткрыта.
Элли толкнула её дрожащей рукой и шагнула внутрь. Мокрая, грязная, кровоточащая. Куртка промокла насквозь и тяжёлой тряпкой висела на плечах. Волосы слиплись в мокрые сосульки, с которых капала вода.
В гараже было тепло. Пахло табаком, дешёвым пивом и сыростью. Кто-то включил обогреватель — старую красную пушку, которая гудела как раненый зверь.
Разговоры стихли.
Все смотрели на неё.
— О, явилась, — бросил Димон. — Ты чё так долго? Мы ждём тут...
Он не договорил, потому что заметил её лицо. Разбитая губа. Опухший висок. Кровь, смешанная с дождевой водой, размазанная по щеке.
Адель медленно поднялась с кресла.
В гараже стало тихо. Даже обогреватель будто притих.
— Кто? — спросила Адель коротко. Без эмоций. Одно слово.
— Никто, — прошептала Элли. — Я упала.
— Врёшь.
Адель подошла ближе. Остановилась в двух шагах, наклонила голову, рассматривая. Её глаза скользнули по разбитым коленям Элли, по мокрой одежде, по лицу.
— Ты чья, Элли? — спросила Адель тихо.
Элли не поняла вопроса.
— Что?
— Я спрашиваю: ты чья? — Адель повысила голос. — Чья ты? Моя или нет?
Элли сглотнула. Кровь из губы потекла по подбородку.
— Твоя, — сказала она едва слышно.
— Тогда кто посмел тебя тронуть? — Адель обернулась к своим. — Вы видели её? Она моя. Моя рабыня. Моя жертва. Моя игрушка. И никто, слышите, никто не смеет трогать моё.
Марина переглянулась с Димоном. Парни перестали улыбаться. Даже самые тупые поняли: это уже не просто травля. Это принцип.
— Кто? — повторила Адель, глядя прямо в глаза Элли.
— Десятый класс, — выдохнула Элли. — Они сказали... мыши с десятого класса. Сказали передать привет.
Адель замерла.
На секунду её лицо ничего не выражало. А потом она улыбнулась. Не холодно, не насмешливо. Страшно.
— Понятно, — сказала она. — Димон.
— Чего?
— Завтра разберёмся с мышами, — Адель кивнула на Элли. — Ты принесла?
Элли протянула пакет. Намокший, грязный, с одной уцелевшей бутылкой и пачками сигарет, которые превратились в мокрую кашу.
Адель заглянула внутрь. Посмотрела на разбитую бутылку. Потом снова на Элли.
— Садись, — сказала она.
Элли не поверила своим ушам.
— Что?
— Я говорю, садись, — Адель махнула рукой в сторону ящика у обогревателя. — Замёрзла как цуцик. Сядь, обсохни.
— Но я... — начала Элли.
— Не беси меня, — перебила Адель. — Сказала — сядь, значит сядь. Сигареты я в другом месте возьму. А ты сейчас бесполезна. От тебя толку ноль.
Элли опустилась на ящик. Тёплый воздух от обогревателя ударил в лицо, и она вдруг поняла, как сильно замёрзла. Руки тряслись. Губы — разбитая и здоровая — тряслись тоже.
— На, — Марина бросила ей на колени чью-то толстовку. — Вытрись, пока не накапала везде.
Элли взяла толстовку. Не свою — чужую, большую, с чьим-то запахом. Она промокнула лицо, волосы, руки.
Адель села обратно в кресло, закинула ногу на ногу и закурила — новую сигарету, из своих запасов. Дым поплыл к потолку.
— Мыши с десятого, значит, — задумчиво протянула она. — Давно они хотели нас задеть. Нашли через кого.
Димон усмехнулся.
— Завтра им придёт конец, — сказал он. — Ты же знаешь, Адель. Мы не прощаем.
— Вот именно, — Адель выпустила дым. — Не прощаем.
Она перевела взгляд на Элли. Та сидела у обогревателя, сжавшись в комок, мокрая, разбитая, живая.
— А ты, — сказала Адель, — не смей никому жаловаться. Ты — моя. Если кто-то трогает моё, я сама разбираюсь. Поняла?
— Поняла, — прошептала Элли.
— Хорошо, — Адель кивнула, будто что-то решив про себя. — Сегодня можешь посидеть тут. Бухла всё равно нет. А завтра начинается новая игра.
Она улыбнулась.
И Элли не поняла: эта улыбка — защита или новая клетка.
Но обогреватель грел. Толстовка пахла чужим домом. А дождь за стенами гаража всё лил и лил.
________________________
БЛЯЯЯ, я честно кринжую с этой главы , но дальше будет хуже и лучше , узнаете , но хеппи энд будет !