Глава 8 / разборка
На следующий день в школе пахло грозой.
Не небом — людьми.
Элли сидела на последней парте в своём классе и трогала распухшую губу. Вчерашние ссадины на коленях ныли под школьной формой. Голова всё ещё болела — висок пульсировал, стоило только повернуться.
Но сегодня ей было почти всё равно.
Потому что сегодня должна была случиться война.
На большой перемене к ней подошла Марина. Не одна — с двумя девчонками из компании.
— Идём, — сказала Марина, даже не глядя на неё. — Адель зовёт.
Элли поднялась. Ноги дрожали, но не от страха — от напряжения. Что-то должно было произойти. Что-то, что изменит всё.
Они вышли в холл. Адель стояла у окна, прислонившись плечом к подоконнику. Сегодня она была в чёрной толстовке с надвинутым капюшоном, из-под которого выбивались тёмные кудри. Димон и двое парней — те, что вчера вышвырнули мужика из гаража — стояли рядом.
— Где они? — спросила Адель тихо.
— В столовой, — ответил кто-то из её компании. — Сидят, ржут.
— Идём.
Компания Адель двинулась к столовой. Элли шла сзади, почти в хвосте. Она не понимала, зачем её позвали. Но перечить не смела.
Столовая гудела. У окна, за дальним столом, сидела та самая пятёрка из десятого класса. Они ели, болтали, кто-то смеялся. Тот, высокий и широкоплечий, который ударил Элли по лицу, что-то рассказывал, жестикулируя.
Адель вошла первой.
Она не кричала. Не размахивала руками. Просто подошла к их столу и остановилась, глядя сверху вниз.
Разговоры стихли не сразу. Но когда стихли — стало тихо на всю столовую.
— Привет, мыши, — сказала Адель спокойно.
Высокий поднял глаза. Улыбнулся. Но улыбка была натянутой — он понял, что что-то не так.
— Ты чё, Адель? — спросил он. — Пришла понтоваться?
Она не ответила.
Вместо этого она сделала шаг вперёд и резко, без предупреждения, схватила его за волосы. Рывком подняла с места так, что стул опрокинулся с грохотом.
— Я не понтуюсь, — сказала она, склонившись к самому его лицу. — Я спрашиваю: ты вчера трогал мою?
— Кого? — он попытался вырваться, но Адель держала крепко.
— Элли, — она кивнула в сторону, где стояла девчонка. — Мелкую из девятого. Мою.
Пятёрка переглянулась. Кто-то из них начал подниматься, но Димон и остальные уже стояли за спиной Адель — готовые, напряжённые.
— Она сама виновата, — буркнул высокий. — Шастает по дворам, бухло таскает...
— Ты понял, кому ты вчера морду разбил? — Адель повысила голос. — Ты понял, чья это вещь?
— Да пошла ты... — начал он.
Адель не дала договорить.
Она с силой дёрнула его за волосы вниз и одновременно ударила коленом в лицо. Раздался хруст. Кровь брызнула на белую школьную рубашку парня. Он схватился за нос и заорал.
— Ещё раз тронешь моё — я тебя лично закопаю, — сказала Адель, отпуская его.
Парень рухнул на пол, зажимая лицо руками. Его друзья вскочили, но Димон уже стоял между ними и Адель.
— Сидеть, — приказал он. — Или всем достанется.
Пятёрка замерла. Никто не хотел связываться с Адель в её состоянии. Никто не хотел связываться с Димоном, у которого за спиной — отчим в полиции. Никто не хотел связываться со всей этой компанией, которая была готова разорвать любого за свою королеву.
Адель вытерла руку о джинсы — на ладони осталась чужая кровь — и развернулась.
Пошла к выходу из столовой. Мимо учителей, которые почему-то смотрели в другую сторону. Мимо учеников, которые молча расступались, давая дорогу. Мимо Элли, которая стояла, вжавшись в стену, с широко раскрытыми глазами.
Адель остановилась на секунду рядом с ней.
— Видела? — спросила она. — Моё никто не трогает.
И пошла дальше.
Компания потянулась за ней — гордая, злая, непобедимая.
Элли осталась стоять в коридоре.
Губы её дрожали.
Она не знала, что чувствовать. Страх? Благодарность? Ненависть?
Всё вместе.
Кровь на полу столовой уже кто-то затирал тряпкой. Учителя делали вид, что ничего не произошло. Адель скрылась за поворотом.
А Элли поняла одну вещь.
Она влипла.
Не в травлю. Не в буллинг.
В нечто гораздо более страшное.
В мир, где Адель была и палачом, и защитником. И выхода из этого мира не было.