Глава 9 / тонкий лед
После разборки в столовой в школе воцарилось странное затишье.
Никто не трогал Элли. Не толкал в коридорах, не прятал рюкзак, не смеялся в спину. Учителя, которые раньше смотрели сквозь неё, вдруг начали замечать. Классная руководительница спросила, всё ли в порядке. Элли сказала: «Да». Та не поверила, но лезть не стала.
Но тишина была обманчивой.
Элли знала: Адель не простила. Адель просто взяла паузу.
Всё изменилось через три дня.
---
Утро началось обычно. Элли пришла в школу, зашла в раздевалку, открыла свой шкафчик — и отшатнулась.
Внутри, приклеенная скотчем к дверце, висела фотография. Не её. Лёши. Та самая, что висела на доске объявлений после его смерти — школьное фото, где он улыбается, поправляя очки. Кто-то распечатал её и прилепил сюда. Под фотографией была надпись, выведенная чёрным маркером: «Следующая ты».
Элли содрала фото, скомкала, сунула в карман. Руки дрожали.
Она знала, от кого это.
Адель.
На первом уроке Марина «случайно» пролила кофе на её тетрадь. На втором у Элли пропал пенал — она нашла его в мусорке, пустым. На третьем кто-то написал на доске «ЭЛЛИ — СИРОТА, ЭЛЛИ — РАБА», и учительница, зайдя в класс, сделала вид, что не заметила.
Но самое страшное началось на перемене.
Элли вышла в туалет. Зашла в кабинку, закрылась. Через минуту дверь снаружи открылась — вошли несколько человек. Девушки. Элли узнала их голоса. Те, что из компании Адель.
— Вылезай, — сказала одна.
Элли молчала.
— Вылезай, кому сказали.
Она не вышла. Тогда дверь кабинки содрогнулась от удара ногой. Ещё раз. И ещё. Элли вжалась в угол, закрыв голову руками.
— Если не вылезешь, мы сами тебя вытащим, — голос был холодным, как лёд.
Элли вышла.
Её встретили улыбки. Четыре девушки. Марины среди них не было — значит, Адель не хотела светить старших. Отправила мелких.
— Адель сказала передать, — начала одна, та, что повыше. — Ты думала, она тебя защитила? Не надейся. Ты всё равно никто.
Она шагнула вперёд и резко дёрнула Элли за волосы. Не сильно, но достаточно, чтобы та вскрикнула.
— Ты наша игрушка, — продолжила другая. — Игрушку никто не защищает. Игрушку ломают.
Элли попыталась вырваться, но её держали. Кто-то схватил за запястье, кто-то за плечо.
— Адель просто показала этим мышам, что её вещи трогать нельзя, — сказала третья. — Но это не значит, что ты перестала быть вещью.
Они отпустили её так же внезапно, как схватили. Развернулись и вышли, оставив Элли одну в тускло освещённом туалете.
Она стояла, прислонившись к стене, и смотрела в потолок.
Слёз не было.
Они кончились.
---
После школы Элли шла домой, когда телефон завибрировал. Неизвестный номер.
Сообщение было коротким: «Завтра в 8 утра у гаража. Не опоздай. Будет весело».
Элли не ответила.
Она знала, что значит «весело» для Адель.
---
Ночью она не спала. Лежала на старом диване, смотрела в потолок и думала.
Она думала о Лёше. О том, как он, наверное, тоже сначала боялся. Потом привык. Потом смирился. А потом наступил день, когда он понял: выхода нет.
Элли не хотела стать следующей.
Но она не знала, как бороться.
У неё не было друзей. Не было денег. Не было взрослого, которому можно верить. Тётя Ира в другом городе — она даже не брала трубку, когда Элли звонила. Полиция? Адель всегда выкручивалась. Школа? Учителя смотрели сквозь пальцы.
Она была одна.
Совсем одна.
За окном шумел ветер. Где-то далеко лаяла собака. А Элли закрыла глаза и прошептала в пустоту:
— Лёша, что мне делать?
Тишина не ответила.
---
Утром она встала в шесть. Умылась, оделась. Собрала рюкзак — тетрадки, пенал, сменку. Посмотрела на себя в зеркало.
Под глазами — тени. Губа ещё не зажила. Колени всё ещё болели.
Но она должна была идти.
Адель сказала в восемь.
Адель не прощает опозданий.
Элли вышла на улицу.
Солнце только вставало, и город был серым, как пепел. Она шла к гаражам, к белой метке креста, к своей судьбе.
Она не знала, что её ждёт сегодня.
Но знала одно: это будет больно.
______________________
немного стекла , но скоро все будет найс