Alive Enough

Офис Ким Сынмина находился на сорок пятом этаже здания агентства «Элит Моделс», и сюда почти никогда не заглядывало солнце. Не потому, что окна были маленькими — наоборот, от пола до потолка, но Сеул 2050 года за ними всегда был затянут какой-то сизой дымкой, даже когда климат-контроль обещал «ясно».

Минхо вошёл без стука. Потому что стучаться он считал пустой тратой времени, а время для андроида с квантовым ядром — это ресурс, который он не привык просирать.

— Сынмин, — сказал он, закрывая за собой дверь. — Нам надо поговорить.

Юрист сидел за столом из чёрного стекла, на котором идеальными стопками лежали бумажные контракты (да, в 2043 году ещё использовали бумагу, потому что подделать электронную подпись проще, чем отпечатки пальцев на физическом носителе). Сынмин был в безупречно отглаженном сером костюме, с прилизанными назад тёмными волосами и с таким выражением лица, будто его только что разбудили на десять минут раньше будильника.

— Ли Минхо, — ровно ответил Сынмин, даже не подняв головы. — У тебя назначено? Нет. Иди вон.

— Феликсу выдали предписание о браке, — сказал Минхо, проигнорировав последнюю фразу. — С Со Чанбином. Ты знал?

Сынмин наконец поднял глаза. Холодные, цепкие, как у рыбы, которую достали из аквариума и положили на разделочную доску.

— Знал, — сказал он, откладывая перо. — Полчаса назад система уведомила меня как юридического представителя агентства. Твоя проблема в чём?

Минхо сделал шаг вперёд. Его кроссовки (кожаные, ручной работы, стоили как бюджет маленькой семьи на месяц) бесшумно ступили на лакированный паркет.

— Моя проблема, Сынмин, в том, что я не позволю этому браку состояться.

Сынмин усмехнулся. Без эмоций. Просто уголки губ дёрнулись вверх, а глаза остались такими же мёртвыми.

— Ты не позволишь? — переспросил он. — Слышь, железяка, ты вообще понимаешь, кто ты по закону? У тебя есть права, да. Ты можешь владеть деньгами, можешь ходить в туалет (хотя тебе не надо), можешь даже купить себе второй экземпляр для утех, если потянет. Но ты не можешь отменить государственное распределение. Это выше твоей антресоли.

— Выше моей головы, — поправил Минхо. — И я не железяка. Я субъект.

— Плевать мне, — Сынмин встал из-за стола и подошёл к окну. За стеклом проплывал очередной дрон с доставкой. — Слушай сюда, Минхо. Я знаю, что ты чувствуешь. Точнее, я догадываюсь. У меня есть глаза и есть опыт. Ты смотришь на Феликса так, как не должен смотреть никто. И уж точно не андроид.

Минхо промолчал. Его челюсть свело так, что, будь он человеком, хрустнули бы суставы.

— Но я не лезу, — продолжил Сынмин, поворачиваясь к нему. — Знаешь почему? Потому что мне насрать на ваши там чувства. Мне важно, чтобы Феликс работал, приносил деньги и не позорил агентство. А что он там делает с тобой по ночам — не моё дело.

— Мы ничего не делаем по ночам, — сквозь зубы процедил Минхо.

— И слава богу, — Сынмин вернулся к столу и достал из ящика голографический планшет. — Я попробую отмазать его от брака. Не потому, что ты меня попросил. Потому что у меня самого счёты с системой. Но если не получится — пеняй на себя. И не вздумай творить хуйню, понял?

— Понял, — Минхо развернулся и пошёл к выходу. На пороге остановился, не оборачиваясь. — Спасибо.

— Иди уже, — буркнул Сынмин. — И пришли мне кофе. Двойной эспрессо. За твой счёт.

Минхо вышел. Дверь закрылась с мягким шипением.

Сынмин остался один, посмотрел на потолок и тихо, одними губами, сказал:

— Ебаный в рот этот мир.

---

В это же время, в другом конце Сеула, Со Чанбин лежал на кровати в своей квартире (точнее — в одном из пентхаусов семейства Со, потому что у него их было штук пять по всему городу) и тупил в экран.

Чанбин был большим. Не в смысле жирным — нет, он был накачанным, с широкими плечами, мощными руками и бычьей шеей. На вид — классический мажор, который проводит время в спортзале и на гонках на спидерах. Но внутри, если присмотреться, сидел просто уставший парень с добрыми глазами, которые он прятал за маской агрессии.

На его правом предплечье под кожей был вшит интерфейс — модная штука среди наследников корпораций. Достаточно провести пальцем по запястью, и перед глазами разворачивается голографический экран. Чанбин сейчас как раз это и сделал, потому что его телефон (обычный, смартфон, без вшивок) разрывался от уведомлений.

Он открыл сообщение с красной меткой «Официальное уведомление Син-Инён».

Читать не пришлось. Заголовок гласил: «Со Чанбин, вам назначен брак с Ли Феликсом. Срок подготовки — 90 дней. Отказ — лишение прав и статуса».

— Пиздец, — сказал Чанбин вслух, откинувшись на подушки.

Потолок в его спальне был отделан тёмным деревом, по периметру горели приглушённые светодиодные ленты. На стенах висели плакаты с бойцами подпольных робо-боёв (его тайная страсть), на полу валялись гантели и пустые банки протеиновых коктейлей. За окном — тот же идеальный Сеул, что и у Феликса, но с другой стороны города.

Чанбин был наследником «Со-Тек» — монополиста на рынке андроидов и кибернетики. Его отец, старая сука с железными яйцами, правил корпорацией железной рукой. И этот брак — явно его идея. Объединить семейный капитал с модельным бизнесом, чтобы увеличить прибыль. Нахуй чувства, нахуй желания сына. Просто бизнес.

— Сука, — повторил Чанбин и набрал сообщение.

Не отцу. Конечно, не отцу. Отца он боялся даже при жизни, а при дистанционной связи — тем более.

Он написал Джисону.

Сообщение получилось коротким, как выстрел:

«Джисон, приехали. Система хочет меня женить. На какой-то модели по имени Ликс. Три месяца, и всё, пизда».

Отправил.

И, пока ждал ответа, закрыл глаза и провалился в воспоминания.

Они познакомились полгода назад. Чанбин тогда искал хакера, который мог бы взломать корпоративный файервол — ему нужно было вытащить компромат на конкурентов, чтобы надавить на отца и получить чуть больше свободы. Кто-то посоветовал «Хана из трущоб, гения, но с головой не дружит».

Чанбин приехал в Нижний Сеул — район, где экраны на зданиях были разбиты, воздух пах сыростью и дешёвым синтетическим табаком, а вместо климат-контроля работали допотопные вентиляторы. Он нашёл обшарпанную дверь, постучал. Ему открыл парень лет девятнадцати, тощий, с запавшими глазами, в огромных наушниках и с таким испуганным лицом, будто Чанбин пришёл его убивать.

— Ты Джисон? — спросил Чанбин, глядя на него сверху вниз (разница в росте была сантиметров пятнадцать).

— А ты кто? — голос у Джисона был высокий, дрожащий, но в глазах горел какой-то бешеный огонь. — Ты от ментов? Если да, то у меня ничего нет, я чистый, понял? Я не взламывал эту херню с дипфейками министра, это был не я!

— Слышь, урод, — Чанбин закатил глаза. — Я клиент. Мне нужен взлом. Заплачу.

Джисон замер. Потом моргнул, поправил наушники и отступил в сторону, пропуская его внутрь.

Внутри был настоящий хайтек-беспредел: три огромных монитора, куча проводов, платы на полу, банки с энергетиками и пустые упаковки от лапши быстрого приготовления. И пахло здесь так, будто неделю не проветривали.

— Садись, — буркнул Джисон, плюхаясь в кресло на колесиках. — Рассказывай.

Чанбин сел на единственный свободный стул (скрипучий, на одной ноге короче) и выложил всё. Джисон слушал, кивал, иногда постукивал пальцами по столу.

— Сделаю, — сказал он, когда Чанбин закончил. — Но деньги вперёд. Половина.

— Наглый ты, — усмехнулся Чанбин, но перевёл.

Джисон взломал файервол за три часа. Чанбин сидел рядом, смотрел, как бегают по экранам строчки кода, как пальцы Джисона летают по клавиатуре. И почему-то не мог оторвать взгляд.

Не от экрана. От Джисона.

Тот, когда работал, преображался. Страх исчезал, плечи распрямлялись, глаза становились острыми, как лезвия. В эти моменты он был красивым. Настоящим.

Когда взлом закончился, Чанбин сказал:

— Ты гений.

— Знаю, — буркнул Джисон, но уши у него покраснели. — Вали уже.

— Я хочу тебя ещё нанять, — сказал Чанбин, вставая. — Постоянно. Будешь моим личным хакером. Плачу в три раза больше рыночной.

Джисон посмотрел на него долгим взглядом. Словно проверял, не шутит ли этот здоровый накачанный мажор.

— Ты серьёзно?

— Серьёзнее некуда, — ответил Чанбин и протянул руку.

Джисон пожал её. Ладонь у него была горячей и сухой, с мозолями от клавиатуры.

А через месяц они уже целовались в этой же комнате, заваленной проводами, под гул вентиляторов.

Чанбин тогда понял: он пропал. Втюхался в этого дерганого хакера по самые уши. И теперь система хочет отобрать у него Джисона и отдать какому-то Феликсу с веснушками.

Телефон завибрировал.

Чанбин открыл сообщение от Джисона.

Текст был коротким, но Чанбин прочитал его раз десять:

«Люблю, котик. Не отдам тебя никакой системе. Найду способ. Ты мой. Всегда».

Чанбин улыбнулся — широко, по-глупому, совсем не по-мажорски — и напечатал в ответ:

«И я тебя. Скоро приеду. Жди».

Сбросил экран и уставился в потолок.

— Ликс, — пробормотал он, пробуя имя на вкус. — Извини, парень, но я не буду твоим мужем. Найди себе кого-то другого. Или робота своего трахни, не знаю. Мне до тебя дела нет.

---

Кибер-полиция Сеула располагалась в здании, похожем на чёрный зуб. Оно торчало посреди делового района, стеклянное, угловатое, с красными неоновыми полосами вдоль всех рёбер. Внутри пахло озоном и холодным металлом.

Ян Чонин сидел за своим рабочим столом на двенадцатом этаже и смотрел на голографическую панель, где транслировались новости. Красивая дикторша с идеальной укладкой и идеальным голосом сообщала:

«Сегодня системы распределения завершили обработку данных граждан, достигших совершеннолетия. Брачные предписания разосланы. Всего заключено 12 847 контрактов, из них только 0,3% оспорены в установленном порядке…»

Чонин выключил звук и потёр глаза под очками-интерфейсами.

Ему было двадцать, но выглядел он на все восемнадцать — тонкие черты лица, острый подбородок, обманчиво невинная улыбка. Коллеги называли его «лисёнком» за хитрый прищур и манеру наклонять голову перед допросом. Чонин не обижался. Лисы, между прочим, умные хищники.

На его экране висела карточка Ли Минхо. Андроид серии SK-98. В графе «замечания» было пусто. Но Чонин чуял — там должно быть что-то. Он изучил все отчёты о расходах Минхо за последние сутки. Подарок Феликсу — чехол за полмиллиона вон. Оплата подписки на нейросеть. Ещё доставка еды. Всё легально, всё в рамках. Но слишком… заботливо.

Слишком по-человечески.

— Отслеживай, — прошептал Чонин сам себе, закрывая карточку. — Я до тебя доберусь, железяка. Найду баг. И сплавлю на утилизацию, как моего брата…

Он не договорил. В горле встал ком.

Чонин встал, потянулся (хрустнули позвонки) и вышел из здания через главный вход.

На улице его встретил ветер.

Не тот приятный, программируемый ветерок, который климат-контроль запускал по расписанию. Нет — настоящий, живой, северный ветер, который прорывался через защитные экраны города и нёс с собой запах свободы и холода. Чонин поёжился, сунул руки в карманы длинного чёрного пальто и направился к парковке.

Машина ждала его — матово-чёрный электрокар с затемнёнными стёклами, бесшумный, как все электрокары. Чонин сел на заднее сиденье, откинулся на кожаную обивку и сказал в пустоту:

— Домой.

Бортовой компьютер коротко пискнул, подтверждая команду. Машина плавно отъехала от тротуара и влилась в поток летающих спидеров и наземных экипажей.

Чонин закрыл глаза и подумал:

«Завтра начну копать под этого Минхо по-настоящему».

За окном проплывал неоновый Сеул. Красный, голубой, белый.

Как флаг.

Как предупреждение.