Изгой: поле битвы чувств

По мере того как солнце поднималось в небо, света, проникавшего через окно, становилось всё больше. Он освещал комнату и делал ещё ощутимее атмосферу, уже наполненную множеством чувств.

Но этот жар отличался от того, что сжигал прошлой ночью. Он словно лишь добавлял тепла его и без того покрасневшему лицу.
Придя в себя после только что сказанного, Се Бувэй почувствовал, что лицо у него вот-вот вспыхнет.

Как он вообще смог задать такой вопрос? Не поймёт ли Мэн Юйцю что-нибудь не так?
Он уже собирался опустить глаза, уйти от ответа и сделать вид, будто ничего не произошло, как Мэн Юйцю, ещё мгновение назад немного замерший, вдруг тихо рассмеялся. Его смех был таким же, как он сам, - словно шум бамбуковой рощи на ветру, приносящий прохладу.

Мэн Юйцю слегка приблизился к Се Бувэю. Широкий рукав его тёмно-зелёного парчового одеяния скользнул по босой лодыжке Се Бувэя, и тот почувствовал лёгкое онемение. Пальцы его ноги невольно слегка поджались.
Мэн Юйцю провёл рукой по волосам Се Бувэя и, не убирая руки, медленно опустил её ниже. С улыбкой, похожей на лёгкое поддразнивание, он сказал:
- Только ли это было делом одного движения руки - разве люлан сам не знает?

Се Бувэй почувствовал, как у него дрогнуло сердце. Он резко схватил руку Мэн Юйцю, лежавшую на его волосах. До него донёсся лёгкий запах бамбука. Казалось, будто в сердце вот-вот пробьётся наружу какое-то чувство. Он очень серьёзно посмотрел на Мэн Юйцю и больше не стал говорить намёками.
- Ты добр только ко мне одному?

Мэн Юйцю снова на мгновение замер. Поддразнивание исчезло с его лица, уступив место серьёзности.
- Какой ответ ты хочешь услышать?

Се Бувэй тут же раскрыл рот, собираясь ответить, но успел произнести лишь:
- Я...

Дальше слова не шли.
Он с некоторой досадой отпустил руку, опустил глаза. В его глазах появилась влага.
Да... какой именно ответ он хотел услышать от Мэн Юйцю?

Сначала Мэн Юйцю относился к нему как подобает благородному человеку, затем - с заботой старшего, а после была прошлая ночь. Даже когда Се Бувэй сам прямо попросил, а их тела соприкасались, Мэн Юйцю всё равно сохранил к нему полное уважение.

Этого уже было более чем достаточно.
Но он всё равно спрашивал, получал ли эту доброту и обладал ли ею только он один.
Это была симпатия? Неужели он полюбил Мэн Юйцю?

Они были знакомы всего несколько дней, и он уже полюбил Мэн Юйцю?

Госпожа Се говорила ему: не стоит легко доверять чувствам. Но если однажды поймёшь, что твоё сердце пришло в движение, тогда относись к этому серьёзно.

Слова «симпатия» и «любовь» означают не простую игру чувств, а, по меньшей мере, искренность, которую нужно вложить в эти отношения, и ответственность, которую нужно на себя принять.

Но сейчас он даже не мог понять, нравится ли ему сам Мэн Юйцю или лишь то, как Мэн Юйцю к нему относится. Как же он мог без стыда просить у Мэн Юйцю эту единственную, предназначенную только одному человеку, доброту?

Пока он всё ещё не мог решиться, Мэн Юйцю вдруг привлёк его к себе.

Подбородок Се Бувэя лёг ему на плечо, а тёплая ладонь Мэн Юйцю медленно гладила его по спине.

- Хорошо, больше не спрашиваю. Не плачь. Я не заставляю тебя. Когда сам всё поймёшь, тогда снова спросишь меня. И тогда я дам тебе... тот ответ, который ты хочешь.

Слёзы, стоявшие у Се Бувэя в глазах, вдруг остановились.

Это... обещание Мэн Юйцю?
Значит ли это, что Мэн Юйцю... любит его?!
Только что переполнявшая его горечь исчезла. Но он всё ещё не решался что-либо отвечать, пока сам не разобрался в своих чувствах. И всё же эти слова Мэн Юйцю дали ему смелость открыто проверять его отношение.

Он вытер выступившие слёзы о плечо Мэн Юйцю. До начала лета оставалось уже немного, ткань парчового одеяния была очень тонкой, и слёзы быстро впитались в неё.
- Только мне можно так?

Мэн Юйцю почувствовал на плече тёплую влагу и, словно развеселившись, ответил:
- Да.

Затем, словно поддразнивая, добавил:
- Даже Циэр так не плачет.

Не обращая внимания на его поддразнивание, Се Бувэй обнял Мэн Юйцю за шею. Он не решался посмотреть ему в глаза, но всё же спросил с оттенком собственничества:
- И обнимать тебя так тоже можно только мне?

Улыбка Мэн Юйцю стала ещё заметнее. Он больше не поддразнивал его, лишь легко похлопал Се Бувэя по спине.
- Да, только тебе.

В глазах Се Бувэя, ещё недавно полных слёз, тут же появилась улыбка.

После того как он оказался в этом мире, Мэн Юйцю стал первым человеком, который был так добр к нему и так многое ему позволял.
Се Бувэй слегка повернул голову. Его взгляд скользнул к следу от зубов на шее Мэн Юйцю. Пока взгляд его менялся, в нём возникла небольшая шалость. Кончик языка слегка показался между зубами, коснулся оставленного им следа от укуса и тут же снова исчез, словно ничего не произошло.
Но, разумеется, Мэн Юйцю заметно замер. Затем с улыбкой вздохнул и уже собирался призвать его к ответу за эту шалость, как они оба вдруг услышали глухой звук.

Это стеклянную ширму сдвинули ударом.
Оба одновременно посмотрели в ту сторону.

Чжусю, ударившись о стеклянную ширму, поспешно отвернулся и, запинаясь, проговорил:
- Этот слуга... ничего не видел!

Се Бувэй никак не ожидал, что кто-то увидит, как он, будучи в сознании, льнёт к Мэн Юйцю. Он тут же убрал руки и чинно сел у изголовья.
По сравнению с попыткой Се Бувэя сделать вид, будто ничего не произошло, Мэн Юйцю выглядел гораздо спокойнее. Он лишь спросил Чжусю:
- Лекарство уже готово?

Чжусю по-прежнему не оборачивался.
- Да. И уже время обеда. Не знаю, где господин желает пообедать.

Мэн Юйцю не стал упрекать Чжусю за его не совсем уместное поведение и по-прежнему спокойно сказал:
- Всё принесите сюда.

Чжусю словно получил избавление. Он поспешно выбежал, а вскоре вернулся вместе с несколькими слугами. Те внесли столики и стали расставлять блюда, всё время опустив головы и не смея смотреть внутрь.

Когда Чжусю, выйдя, закрыл за собой дверь, Мэн Юйцю поднялся, взял чашу с лекарством, уже остывшим до нужной температуры, и подал её Се Бувэю, который всё это время «послушно» сидел на месте.

- Лекарь сказал, что у тебя слабое тело. Эти несколько дней тебе нужно восполнить силы.

Се Бувэй, разумеется, понимал, что именно лекарь имел в виду под этими словами, и тут же покраснел. Он поспешно взял чашу, запрокинул голову и одним духом выпил всё содержимое, словно пил не лекарство, а вино, но из-за того, что пил слишком быстро, поперхнулся.

Увидев это, Мэн Юйцю сразу забрал у него чашу, стал похлопывать его по спине, помогая отдышаться. Слегка нахмурившись, он сказал тем же тоном, каким успокаивают ребёнка:
- Куда ты так спешишь? Боишься горечи?

Се Бувэй поднял глаза, затуманившиеся от кашля. Это были не слёзы, но взгляд его стал влажным. Он нарочно придал голосу немного обиды.

- Я боялся, что Хуайцзюнь-цзюцзю будет надо мной смеяться.
Затем, ещё понизив голос, словно жалуясь, добавил:
- И я тоже не хотел, чтобы всё так получилось. Во всём виноват тот Лу Чжэнь... и ещё... Хуайцзюнь-цзюцзю.

Мэн Юйцю на мгновение замер. Затем тихо вздохнул, расправил широкий рукав и обнял Се Бувэя.

Это тоже было объятие, но очень сдержанное.
- Не заставляй меня ждать слишком долго.

Сразу после этого он отпустил его, взял чашу со сладким отваром и сам поднёс ложку к губам Се Бувэя.
- Сладкое перебьёт горечь.

Хотя Мэн Юйцю очень быстро скрыл свою минутную потерю самообладания, Се Бувэй всё же ясно услышал его слова. Немного помолчав, он протянул руку и накрыл ладонь Мэн Юйцю своей, открыл рот и проглотил ложку сладкого отвара. Почувствовав во рту сладость мёда, он слегка наклонил голову и улыбнулся Мэн Юйцю.
- Хорошо.

Во время еды Се Бувэй заговорил о Мэн Ци. Пока Мэн Юйцю накладывал ему еду, он ответил:
- Циэр - младший сын моего второго младшего брата. Когда он родился, мой второй брат ещё был в отъезде. Здоровье моей невестки было слабым, а мне было неудобно заботиться о ней, поэтому я позволил ей вместе с Циэром вернуться в родительский дом. Но потом оказалось, что и здоровье Циэра тоже слабое, а в доме моей невестки не было никого, кто умел бы ухаживать за детьми, поэтому я велел привезти Циэра обратно и стал воспитывать его сам. С самого детства он рос рядом со мной, потому и привязался ко мне больше остальных.

Се Бувэй проглотил кусочек рыбы, из которого Мэн Юйцю заранее выбрал все кости, и с недоумением спросил:
- Как получилось, что в доме твоей невестки не нашлось никого, кто умел бы ухаживать за младенцем, и тебе самому пришлось его воспитывать?

В знатных родах слуг было множество. За каждую сторону повседневной жизни - одежду, еду, жильё и всё остальное - отвечали специальные люди. При таком устройстве трудно было представить, чтобы некому было присматривать за маленьким господином. Даже сам Се Бувэй, хотя в усадьбе Се и не пользовался особым расположением, а при нём был только А-Бэй, всё, что ему полагалось, всё равно имел.

Мэн Юйцю не удивился этому вопросу. Продолжая серебряными палочками выбирать кости из рыбы для Се Бувэя, он подробно объяснил:
- Моя невестка не из знатного рода. В её родительском доме были только мать и двое-трое старых слуг, и им с трудом удавалось заботиться даже о ней одной. Когда заболел Циэр, они совсем растерялись. К тому же моего младшего брата тоже когда-то воспитал я, поэтому невестка спокойно доверила Циэра мне.

Хотя Се Бувэй никогда специально не интересовался родственными связями рода Мэн, он знал, что в государстве Вэй знатные роды обычно заключали браки только между собой. Между знатными родами и незнатными семьями, а также между знатными родами и простолюдинами лежала почти непреодолимая пропасть. Обычно они почти не соприкасались друг с другом, не говоря уже о брачных союзах.

После того как Мэн Юйцю несколько лет прослужил чиновником, род Хэдун Мэн восстановил своё положение. Старшая сестра Мэн Юйцю вышла замуж за двоюродного дядю Се Бувэя, поэтому Се Бувэй невольно полагал, что жена второго младшего брата Мэн Юйцю тоже должна происходить из знатного рода.

- Тогда из какого рода твоя невестка? - прямо спросил Се Бувэй.

- Из рода Янь из Ланъя, - ответил Мэн Юйцю.

Род Янь из Ланъя...
Се Бувэй слегка нахмурился, задумавшись, и наконец вспомнил: хотя род Янь из Ланъя и не был родом простолюдинов, это действительно был лишь небольшой незнатный род.

Но как род Хэдун Мэн мог породниться с родом Янь из Ланъя?

Не успел Се Бувэй задать этот вопрос, как Мэн Юйцю продолжил:
- Я и не хотел, чтобы мой второй брат женился на девушке из знатного рода. Потом он случайно познакомился с моей невесткой, они понравились друг другу, и я позволил им пожениться.

Се Бувэй машинально спросил:
- Почему ты не хотел заключать брак со знатным родом?

Он знал, что браки между аристократическими родами никогда не были просто родственными союзами - за ними всегда стояли многочисленные интересы. Хотя род Хэдун Мэн и восстановил своё положение благодаря Мэн Юйцю, если не заключать браки со знатными родами, у них будет гораздо меньше возможностей, чем у остальных аристократических семей.

Мэн Юйцю налил Се Бувэю ещё одну чашу лёгкого супа и спокойно сказал:
- Потому что для рода Мэн достаточно одного меня.

Эти слова были сказаны тем же спокойным тоном, что и обычно, но скрыть заключённую в них гордость было невозможно.

Смысл его слов был прост: пока есть он, одного его достаточно, чтобы род Мэн не пришёл в упадок.
И эта гордость совсем не походила на тот образ Мэн Юйцю, который был у Се Бувэя и у остальных.

Благородство Мэн Юйцю - это учтивость, мягкость, доброжелательность, готовность помогать другим, это человек, который занимает высокий пост и держит в руках большую власть, но не злоупотребляет ею ради личной выгоды.

Именно поэтому все знатные роды уважали его и были готовы служить под его началом.

Но такой Мэн Юйцю, открыто проявивший свою гордость, заставил сердце Се Бувэя дрогнуть сильнее, чем тот Мэн Юйцю, которого считали благородным мужем.

Се Бувэй не стал брать из рук Мэн Юйцю чашу с супом. Он немного придвинулся, даже съехал с подушки для сидения и сел прямо на прохладный пол. Протянув руку, он взялся за край одежды Мэн Юйцю, поднял на него голову и тихо позвал:
- Хуайцзюнь-цзюцзю...

Мэн Юйцю пришлось поставить фарфоровую чашу, придвинуть подушку обратно и усадить Се Бувэя на место.
- Что такое?

Но Се Бувэй лишь покачал головой и ничего не сказал.

Мэн Юйцю тоже не стал расспрашивать.
Когда они молча закончили есть, Мэн Юйцю словно между прочим сказал:
- Лекарь сказал, что тебе нужно отдохнуть ещё несколько дней. Ты собираешься вернуться в усадьбу Се или останешься здесь?

Сначала Се Бувэй хотел ответить, что, конечно, останется, но затем подумал, что при его нынешней репутации частые встречи с Мэн Юйцю дадут другим лишь повод для разных домыслов. Ему было всё равно, что подумают о нём, но он не хотел, чтобы из-за него пострадал Мэн Юйцю.

- Лучше вернусь в усадьбу Се.

Мэн Юйцю лишь кивнул, слегка опустил глаза, ничем не выдав своих чувств, и велел приготовить всё, чтобы отправить его обратно.

Но когда он сам проводил Се Бувэя до ворот усадьбы Мэн, велел Чжусю положить в повозку вещь, завёрнутую в парчу, и, поколебавшись, сказал:
- Это верхнее одеяние наследного принца. Мне не подобает оставлять его у себя. Прошлой ночью, после того как слуги постирали его, я велел отправить его обратно в Восточный дворец. Заодно я попросил для тебя отпуск на пять дней. Наследный принц разрешил тебе отсутствовать, однако не велел принимать обратно верхнее одеяние, а лишь передал...
Он сделал паузу.
- ...что, когда ты вернёшься в управу округа Даньян, ты должен будешь лично вернуть ему это верхнее одеяние.

Услышав это, Се Бувэй тоже озадачился.
- Почему я должен лично вернуть ему верхнее одеяние?

Мэн Юйцю слегка шевельнул бровями.
- И я не знаю. Но если тебе будет трудно, я снова пошлю человека в Восточный дворец.
Немного подумав, Се Бувэй вспомнил то, что произошло прошлой ночью, и вдруг осознал: в глазах Сяо Чжаолиня он ведь любит Сяо Чжаолиня! Но прошлой ночью его увёл Мэн Юйцю. Неужели дело именно в этом?

Но потом он снова подумал: с таким высокомерным и переменчивым характером, как у Сяо Чжаолиня, разве тот станет принимать его чувства близко к сердцу? Скорее всего, просто хочет доставить ему неприятности.

Се Бувэй про себя вздохнул. Когда у тебя такой начальник, с ним и правда нелегко.
Но вслух он всё же покачал головой.
- Я сам верну его наследному принцу. Заодно лично поблагодарю его.

Мэн Юйцю ответил согласием и, когда Се Бувэй уже садился в повозку, добавил:
- Если что-нибудь случится, можешь прийти ко мне.

Се Бувэй улыбнулся, взял Мэн Юйцю за руку, ресницы его дрогнули, а в глазах отражался только Мэн Юйцю.
- Хорошо...

Вернувшись в усадьбу Се, Се Бувэй не собирался искать ни встречи с Се Каем, ни с Чжугэ Шань. Он сразу направился к своему двору.

Но у ворот его двора его остановил слуга, служивший при Се Кае, и передал, что Се Кай велел: как только Шестой господин вернётся, пусть сразу явится к нему.

Се Бувэй сослался на то, что ему нужно сначала вернуться к себе и переодеться, надеясь выиграть хоть немного времени.
Однако слуга выглядел очень затруднённым.
Се Бувэй тяжело вздохнул про себя. Подумав, что ничего хорошего разговор с Се Каем всё равно не сулит - тот лишь найдёт повод его отчитать, - а избежать этого всё равно не удастся, он решил, что незачем тянуть и только ставить слугу в неловкое положение. Потому развернулся и вместе со слугой направился во двор Се Кая.

И действительно, едва увидев его, Се Кай сразу принял серьёзный вид. Но на этот раз было и отличие от прежнего: он распорядился, чтобы все слуги покинули комнату, велел плотно закрыть двери и окна, отчего всё выглядело весьма таинственно.

Когда дневной свет оказался отрезан снаружи и в комнате стало немного темнее, Се Кай сперва нахмурившись оглядел Се Бувэя с головы до ног, а затем серьёзно и довольно прямо спросил:
- О том, что произошло прошлой ночью в Цинлиньюане, я уже слышал. Между тобой и господином Мэном... ничего не произошло?

Возможно, потому что только что у Мэн Юйцю к нему относились как к сокровищу, а, вернувшись в усадьбу, Се Кай обращался с ним как с травой. На фоне этого контраста в душе Се Бувэя поднялось раздражение. Узнав, что с ним случилось, Се Кай вовсе не поинтересовался его безопасностью, а лишь спросил, есть ли что-нибудь между ним и Мэн Юйцю.

Поэтому он ответил без особого почтения:
- А если произошло? А если нет? Неужели отца настолько интересуют такие личные дела сына?

Услышав это, Се Кай сразу разгневался. Он с силой ударил ладонью по столу, так что стоявшие на нём чашки и сосуды задрожали.
- Совсем забыл о приличиях! Ты понимаешь, с кем разговариваешь?

Перед Се Каем Се Бувэй уже давно перестал себя сдерживать. После того как убедился, что Се Кай больше не собирается отсылать его, а сам он занял должность чжубу, ему стало совершенно безразлично, как к нему относится отец. Он и не собирался добиваться его расположения, тем более что в глазах Се Кая хорошим сыном всегда был только Се Сиюй.

С полуулыбкой он ответил:
- Разумеется, с отцом. Но неужели отец непременно должен знать, что происходит в комнате своего сына?

Такая формулировка прозвучала ещё более откровенно, прямо указывая на истинный смысл вопроса Се Кая.

В следующее мгновение раздался грохот. Се Кай смахнул со стола все чашки и лежавшие на нём вещи. Пролившийся чай запачкал расстеленный на полу ковёр, пятно быстро расползлось и намочило край его одежды.

Лицо Се Кая покраснело от гнева, и он резко произнёс:
- Похоже, мы с твоей матерью слишком тебе потакали. Ты заявил, что питаешь чувства к наследному принцу. Твоя мать не смогла этого стерпеть, а я стерпел. Потом ты заявил, что хочешь стать каким-то чжубу, мелким чиновником. Я был против, но твоя мать всё же позволила тебе. И теперь из-за этого ты снова стал вести себя так, как тебе вздумается.

Се Бувэю лишь казалось, что сегодня Се Кай ведёт себя очень странно, словно намеренно ходит вокруг да около. Не понимая его, он поднял голову и, с холодной усмешкой на губах, сказал:
- Если отец хочет меня в чём-то наставить, лучше сказать прямо.

Казалось, Се Кай на мгновение поперхнулся этими словами, но вскоре вновь заговорил с упрёком:
- Если между тобой и наследным принцем что-то есть, пока это не происходит на глазах у всех, я могу сделать вид, что ничего не вижу. Но почему тебе непременно понадобилось ещё и сближаться с господином Мэном?!

Видя, что Се Кай по-прежнему не хочет говорить прямо, Се Бувэй лишь опустил глаза, словно пропустив его слова мимо ушей.
Решив, что был к Се Бувэю слишком снисходителен, Се Кай ещё больше посуровел и на этот раз сказал прямо:
- Нравятся тебе мужчины или женщины - неважно. Хочешь оставаться рядом с наследным принцем - тоже неважно. Но с господином Мэном ты ни в коем случае не должен слишком сближаться.

Се Бувэй резко поднял голову. В его голосе прозвучало недоумение:
- Разве моя двоюродная тётушка не приходится господину Мэну родной старшей сестрой? Даже если не говорить ни о чём другом, уже одно это родство означает, что усадьбы Мэн и Се неразрывно связаны. К тому же я мужчина. Почему же мне нельзя слишком сближаться с господином Мэном?

На этот раз Се Кай не стал сразу отчитывать Се Бувэя. Помолчав немного, он вздохнул.

- Ты всё-таки не понимаешь, в чём здесь дело.
Помолчав, он продолжил:
- Когда семья Инчуань Юй расторгла помолвку с твоей двоюродной тётушкой, другие знатные роды уже не осмеливались заключать с ней новый брак. Лишь твой дядя, проявив добрую волю, устроил её брак с твоим двоюродным дядей. Об этом знают все, и причины этого всем понятны. К тому же тогда господин Мэн ещё не возглавлял Ведомство чинов, и тем, кто имел свои расчёты, нечего было опасаться.

Он снова вздохнул, словно наставляя его:
- Но теперь всё иначе. Твой дядя занимает должность левого первого министра и возглавляет Государственный секретариат, а господин Мэн возглавляет Ведомство чинов. Если оба первых министра действуют сообща, они могут сосредоточить власть в своих руках. За этим наблюдает множество людей, и многих это заставляет насторожиться. Раз ты уже поступил на службу, должен и сам это учитывать.

На этот раз Се Бувэй не стал сразу возражать. Нахмурившись, он задумался. Он понимал, что Се Кай говорит не без основания. Но прежде, когда прежний Се Бувэй ходил за Мэн Юйцю, все лишь считали это поводом для насмешек. Почему же теперь, стоило ему немного сблизиться с Мэн Юйцю, его начали останавливать? Более того, Се Кай впервые так подробно объяснял ему, в чём заключается опасность.

- Хотя я и поступил на службу, как отец сам сказал, я всего лишь мелкий чжубу. К тому же раньше все считали, что мои попытки сблизиться с господином Мэном - не более чем тема для праздных разговоров. Не слишком ли отец тревожится понапрасну?

Казалось, Се Кай изо всех сил сдерживал гнев. Хотя он по-прежнему пытался спокойно объяснить Се Бувэю, в его голосе уже слышался упрёк:
- Прежде ты пытался сблизиться с господином Мэном, но господин Мэн никогда этого не принимал. Потому окружающие и считали это лишь поводом для насмешек. Но...
Он сделал паузу и всё же сказал более сдержанно:
- Но прошлой ночью, при таких обстоятельствах, господин Мэн увёз тебя к себе. Между вами действительно что-то есть или нет - неважно. Господин Мэн уже не относится к тебе так отстранённо, как прежде. А ты теперь ещё и служишь под началом наследного принца. Неужели ты думаешь, что окружающие не станут строить догадки?

С тех пор как Се Бувэй впервые встретил Мэн Юйцю, тот ни разу не отнёсся к нему холодно. К тому же он уже не так часто вспоминал воспоминания прежнего владельца тела, поэтому почти естественно считал, что такое отношение Мэн Юйцю может разве что породить новые слухи, и не задумывался о чём-то большем.

Видя, что Се Бувэй молчит, Се Кай решил, что тот снова безмолвно ему перечит, и его гнев невольно перекинулся и на другого.

- По-моему, господин Мэн тоже слишком легкомыслен. Ты ещё молод, только поступил на службу. Мы с твоей матерью многого тебе не объяснили, так что если ты чего-то не понимаешь - это ещё можно принять. Но господин Мэн никак не может не понимать, к чему всё это приведёт, и всё же...

Он стиснул зубы.
- ...и всё же решил сблизиться с тобой!

Се Кай, разумеется, понимал, насколько внешность Се Бувэя способна тронуть людей. Но всё-таки Се Бувэй был сыном его и Чжугэ Шань, и он не мог назвать собственного сына соблазнителем, приносящим беды. Поэтому всю вину он возложил на Мэн Юйцю.

- По-моему, он слишком долго оставался один. Теперь же совсем потерял голову из-за красоты и ради собственного желания совершенно перестал думать о большем!

Се Бувэй давно привык к недовольству и упрёкам Се Кая и уже не обращал на них внимания. Но теперь, когда он узнал о чувствах Мэн Юйцю к нему, он не мог позволить кому-либо порочить Мэн Юйцю. К тому же, судя по тому, что Мэн Юйцю сказал сегодня, он просто не придавал значения мнению подобных людей.

- Если отец хочет ругать, пусть ругает меня. Но почему нужно обвинять господина Мэна? Кто не знает, что господин Мэн - человек благородный? Прошу отца быть осторожнее в словах!

Увидев, что Се Бувэй прямо при нём так защищает Мэн Юйцю, Се Кай ещё больше разгневался. Подняв с пола одну из уцелевших чашек, он несколько раз ударил ею о пол так, что раздалось глухое «бам, бам».
- Повтори ещё раз!

Се Бувэй вовсе не испугался этой угрозы и уже собирался повторить сказанное, но в этот момент дверь распахнулась, и вошёл Се Сиюй.

Се Кай уже в гневе бросил чашку в Се Бувэя, но как раз в этот миг Се Сиюй заслонил его собой. Чашка ударилась о висок Се Сиюя, затем раздался звон разбившегося фарфора, и она разлетелась на осколки.

Но Се Сиюй словно ничего не почувствовал и лишь сказал Се Каю:
- Прошу отца успокоиться.

***

Перевод сделан с любовью к оригиналу ❤️ Ранний доступ к главам и арты - в моём тгк: https://t.me/silkroadofstories
В таблице автора, в первом посте ссылка. Спасибо за подписки и ваше доверие.