Глава 21 Намеренно прийти на выручку
Шум ткацкого станка не смолкал ни на миг.
В такой кромешной полутьме нити основы и утка в руках Юань-дацзя давно уже перепутались, однако она всё равно не прекращала перебрасывать челнок и двигать бёрдо. Всё это было лишь способом оказать давление на Се Бувэя.
Се Бувэй опустил глаза и слегка склонил голову. Выпрямив спину и сидя безупречно прямо, он по-прежнему хранил молчание — это тоже было безмолвным противостоянием.
Чем больше спутывались клубки нитей на станке, тем тяжелее становились движения Юань-дацзя. Постепенно на ремизах и направляющих для челнока оставалось всё меньше места для работы — не больше ладони. Если бы она вовремя не сняла этот хаос из переплетённых льняных нитей, весь станок оказался бы намертво скован этими переплетёнными нитями и больше не смог бы работать ни на йоту.
Плотно закрытые двери дворца отрезали не только дневной свет, но и само ощущение времени.
Се Бувэй не знал, сколько уже прошло.
Его тело и без того оставалось слабым после недавних испытаний, а теперь ему казалось, будто эта гнетущая атмосфера подобна прибывающему приливу. Вода медленно поднималась всё выше: сперва затопила подогнутые под себя ноги, затем добралась до прямой спины, а теперь уже подступала к самой шее.
Влажный воздух душил, а сознание вновь начинало погружаться в зыбкую, мутную тьму.
И как раз тогда, когда Се Бувэй был уже готов бессильно рухнуть на пол, ткацкий станок перед ним внезапно издал оглушительный грохот.
— Бах!
В следующее мгновение, словно после взрыва огромного камня, детали станка с треском разлетелись во все стороны.
Се Бувэй резко поднял глаза.
В полумраке он увидел, как ещё мгновение назад безупречно устроенный и непрерывно работающий станок превратился в одинокий деревянный каркас. Множество мелких деталей, запутавшихся в клубках льняных нитей, валялись теперь по всему полу.
Но шум ещё не успел стихнуть, как снаружи внезапно раздался громкий стук в двери.
— Бам! Бам! Бам!
Вместе с ним послышался встревоженный голос девушки:
— Тётушка! Пустите меня внутрь!
Одновременно доносились и голоса дворцовых слуг, пытавшихся её остановить.
Юань-дацзя долго молчала.
Лишь когда шум за дверью стал совсем ожесточённым, она медленно закрыла глаза и тяжело вздохнула.
Затем отложила челнок и негромко произнесла:
— Впустите принцессу.
Снаружи сразу стало тихо.
Двери вновь распахнулись.
Тусклый дневной свет, который прежде казался таким слабым, теперь ворвался в зал подобно яркой свече во тьме и отчётливо осветил всё вокруг.
Войдя в зал, Сяо Шэньай на мгновение застыла.
Однако почти сразу сделала вид, будто вовсе не заметила ни Се Бувэя, ни разбитый ткацкий станок.
Она прямиком бросилась в объятия Юань-дацзя.
Шпильки и нефритовые подвески в её волосах зазвенели, и этот чистый звон колокольчиков слегка разогнал тяжёлую и гнетущую атмосферу зала.
— Тётушка, почему вы сегодня совсем не хотите видеть Минчжу? Неужели Минчжу чем-то вас расстроила?
Она обняла руку Юань-дацзя.
В её голосе слышался лёгкий упрёк, но одновременно и ласковое заискивание. От такого тона сердце невольно начинало таять.
Юань-дацзя опустила взгляд.
Всё её внимание было приковано лишь к девушке в своих объятиях.
В глазах на мгновение блеснула влага. А всё остальное исчезло, оставив лишь любовь и ласковую привязанность.
Она подняла свою покрытую мозолями ладонь и бережно провела ею по блестящим чёрным волосам принцессы.
На её лице появилась едва заметная улыбка.
— Разве наша Минчжу может быть виновата? Это тётушка была невнимательна и не встретилась с нашей Минчжу вовремя.
Сяо Шэньай ещё теснее прижалась к ней.
Подняв голову, она посмотрела на Юань-дацзя сияющими глазами.
На её лице было написано самое невинное простодушие, однако слова скрывали иной смысл:
— Тётушка больше всех любит Минчжу, а Минчжу больше всех любит тётушку. Позвольте Минчжу подольше оставаться рядом с вами, хорошо?
Юань-дацзя вздрогнула.
Её губы слегка поджались.
Даже рука, гладившая волосы девушки, на миг замерла.
Но спустя несколько мгновений её пальцы медленно убрали выбившуюся прядь у виска принцессы.
Словно одновременно уступая и вздыхая от бессилия, она произнесла:
— Хорошо. Пусть наша Минчжу побудет рядом с тётушкой подольше.
Сяо Шэньай тут же расцвела в улыбке.
Сидя в объятиях Юань-дацзя, она повернула голову к Се Бувэю и незаметно ему подмигнула.
В её глазах переливались блики света.
Беззвучно шевельнув губами, она произнесла лишь два слова:
— Уходи отсюда.
Се Бувэй скользнул взглядом по Юань-дацзя.
Та, словно вовсе не замечая маленьких уловок Сяо Шэньай в своих объятиях, по-прежнему сидела с опущенными глазами.
Тогда он опёрся рукой о сиденье и поднялся на ноги.
Даже не спросив позволения удалиться согласно этикету, он быстрым шагом покинул Ханьчжан-дянь.
Лишь переступив его порог, подняв голову к затянутому тучами небу и вдохнув влажный ветер, пахнущий дождём и сырой землёй, Се Бувэй почувствовал, как напряжение, всё это время сковывавшее его нервы, наконец ослабло.
Он тяжело выдохнул и широким шагом направился по дворцовой дороге.
Однако на повороте длинной галереи его уже ждал человек.
Заметив Се Бувэя издалека, тот немедленно склонился в глубоком поклоне:
— Юньчэн благодарит господина Се.
Это имя показалось Се Бувэю знакомым.
Немного подумав, он вспомнил: именно этот человек первым нашёл его и Сяо Шэньай у подножия горы Фучжоу.
Кроме того, по тому, как непринуждённо держалась с ним Сяо Шэньай, и по тому, что она называла его «братец Юньчэн», было нетрудно догадаться — их связывали весьма близкие отношения.
Се Бувэй остановился перед ним и помог подняться.
Однако, разглядев лицо и одежду собеседника, он невольно слегка опешил.
Черты лица этого человека были мягкими и благородными, а манеры — спокойными и утончёнными. Его вполне можно было назвать изящным молодым господином.
Но...
На нём была одежда дворцового евнуха.
Заметив удивление в глазах Се Бувэя, мужчина ничуть не смутился. Он вновь почтительно поклонился:
— Юньчэн служит в Ханьчжан-дяне постоянным дворцовым служителем¹ и отвечает за повседневную жизнь и быт принцессы Юнцзя. Господин Се может обращаться ко мне просто «евнух Лу».
Се Бувэй мгновенно пришёл в себя.
Хотя в душе у него возникли некоторые сомнения относительно отношений между Лу Юньчэном и Сяо Шэньай, внешне он ничем этого не выдал.
Снова помогая Лу Юньчэну подняться, он с улыбкой ответил:
— Евнуху Лу незачем благодарить меня. Спасти свою госпожу — мой долг.
Взгляд Лу Юньчэна задержался на глазах Се Бувэя.
Однако он неожиданно больше не стал возвращаться к теме благодарности, а внезапно перевёл разговор на замужество Сяо Шэньай.
— Принцесса родилась в начале зимы. Перед Новым годом она уже прошла церемонию совершеннолетия. Большинство девушек в государстве Вэй после совершеннолетия вскоре обручаются, а если не случается ничего необычного, то уже на следующий год выходят замуж. Принцесса как раз достигла возраста, когда пора заключать брачный союз.
Сказав это, он внезапно умолк.
Словно специально ожидая ответа Се Бувэя.
Се Бувэй никак не мог понять его намерений.
Судя по тому, что он успел заметить между Сяо Шэньай и Лу Юньчэном, этот человек скорее должен был бы не желать её скорой помолвки.
Он вовсе не хотел высказываться о браке принцессы.
Однако ожидание Лу Юньчэна было слишком очевидным.
Поэтому, тщательно подбирая слова, Се Бувэй неторопливо ответил:
— Принцесса обладает высочайшим положением и всё же отличается от обычных девушек государства Вэй. Нет нужды слепо следовать народным обычаям. В подобных вопросах прежде всего следует учитывать собственное желание принцессы.
Но Лу Юньчэн покачал головой.
— Людей, способных рассуждать так же, как господин Се, на удивление мало. Большинство считает, что раз принцесса — самая почитаемая женщина государства, то она должна стать примером для всех женщин Поднебесной: после совершеннолетия обручиться, выйти замуж, родить детей, помогать мужу, вести хозяйство, а затем являть собой образец почтительности, добродетели, мудрости и человеколюбия. Лишь так, по мнению людей, и должна жить принцесса.
Се Бувэй слушал всё это и всё сильнее хмурился.
Во-первых, его коробили все эти бесконечные «должна», которыми в словах Лу Юньчэна общество связывало женщин по рукам и ногам. Во-вторых, он отчётливо слышал: за внешним спокойствием собеседника скрывалось вовсе не равнодушие. Напротив, в его голосе проступала всё более тяжёлая печаль — словно он говорил вещи, в которые сам не верил, но которые был вынужден произносить.
Се Бувэй промолчал.
Мелкий дождь за галереей косо гнал ветер. Капли попадали на рукава Лу Юньчэна, оставляя на ткани тёмные влажные пятна.
Внезапно Лу Юньчэн опустил глаза и склонил голову ещё ниже, не позволяя Се Бувэю увидеть выражение своего лица. Затем вновь отвесил глубокий поклон.
— Юньчэн позволил себе лишнее. Однако у меня есть одна просьба.
Се Бувэй словно что-то почувствовал.
На этот раз он не стал поднимать Лу Юньчэна, а лишь перевёл взгляд на дождевые нити за галереей, тонкие и оборванные, словно спутанные льняные волокна.
— Говорите.
Голос Лу Юньчэна больше не звучал так ясно и спокойно, как прежде. Казалось, он изо всех сил подавляет какие-то чувства. Слова выходили приглушёнными и тяжёлыми.
— Если у господина Се нет девушки— Если у господина Се пока нет избранницы, к которой лежит его сердце... не могли бы вы просить Сына Неба о браке с принцессой Юнцзя?
Се Бувэй ничуть не удивился.
У него болезненно запульсировало в висках.
Глубоко вдохнув, он медленно выдохнул и произнёс:
— У меня есть один вопрос. Прошу евнуха Лу помочь мне разобраться.
Лу Юньчэн склонился ещё ниже.
— Юньчэн сделает всё, что в его силах.
Се Бувэй посмотрел на человека, который так старательно принижал себя перед ним.
— Моё дурное имя известно всем без исключения. Тогда почему и Юань-дацзя, и вы выбрали именно меня? Неужели лишь потому, что я спас принцессу?
Лу Юньчэн некоторое время колебался, прежде чем ответить:
— И да, и нет. Каким бы ни был господин Се прежде, вы всё же происходите из рода Чэньцзюнь Се и являетесь племянником великого наставника Се. А после того как вы, рискуя жизнью, защитили принцессу, Юань-дацзя решила, что вы человек, который будет хорошо обращаться с принцессой и беречь её.
Се Бувэй покачал головой.
Такое объяснение его совершенно не убедило.
— В Поднебесной не только род Чэньцзюнь Се относится к знатным кланам. Более того, он даже не самый могущественный среди них. Нет причины, по которой выбор непременно должен был пасть именно на наш род. К тому же среди сыновей аристократических домов я далеко не лучший ни по нравственным качествам, ни по таланту.
Он сделал паузу и усмехнулся.
— Возьмём хотя бы моего старшего брата, Пятого господина Се, цензора Се Сиюя. Его репутация и способности намного превосходят мои. Почему бы Юань-дацзя и евнуху Лу не попросить именно его стать супругом принцессы?
Лу Юньчэн долго молчал.
Се Бувэй уже собирался уйти.
Но в тот миг, когда он проходил мимо него, Лу Юньчэн вдруг громко произнёс:
— Потому что только у вас, господин Се, возникают такие вопросы. Другие молодые господа знатных родов ни за что не стали бы просить брака с принцессой.
Се Бувэй остановился.
Но не обернулся.
На его губах появилась холодная усмешка.
— Значит, всё именно так, как говорили цензор Се и Юань-дацзя? Я ничего не знаю и знать не должен?
Лу Юньчэн ещё долго не поднимался.
Лицо его уже покраснело от прилившей крови, а глаза наполнились влагой.
Когда он заговорил, голос дрожал так, будто он вот-вот расплачется.
— Юньчэн слишком долго прожил во внутренних покоях дворца и не способен ясно объяснить вам все интересы и противоречия при дворе. Но одно мне известно наверняка: если принцесса Юнцзя не выйдет замуж за вас, то, согласно воле императорского дома, её выдадут замуж в род Инчуань Юй или... в род Чэньцзюнь Инь.
Се Бувэй резко обернулся.
Его брови сошлись к переносице.
— Что?
Словно лишившись последних сил, Лу Юньчэн горько усмехнулся.
— По правде говоря, даже если вы сейчас попросите руки принцессы Юнцзя, императорский дом вовсе не обязан согласиться. Просто...
Он медленно выпрямился.
И впервые за всё время взглянул Се Бувэю прямо в глаза.
У уголков его глаз блестели следы слёз.
— Просто Юань-дацзя и я всё ещё цепляемся за этот крошечный шанс. Мы надеемся заранее определить будущую участь принцессы, чем всё станет необратимым. А наследный принц сейчас делает всё возможное, чтобы добиться для неё хоть немного свободы.
Се Бувэй опустил взгляд и ничего не ответил.
Лу Юньчэн слегка улыбнулся.
— Но, возможно... наследному принцу действительно удастся добиться для принцессы свободы.
Он вновь поклонился.
— Юньчэну ещё предстоит ждать здесь возвращения принцессы, поэтому я не смогу проводить господина Се.
Се Бувэй долго смотрел на него.
И лишь когда с неба приплыла тёмная туча и её тень легла на фигуру Лу Юньчэна, отчего тот показался ещё более одиноким, в сердце Се Бувэя неожиданно поднялась горечь.
Тихо вздохнув, он развернулся и ушёл.
Когда он покинул Ханьчжан-дянь, то намеренно посмотрел по сторонам.
И действительно.
В одном из павильонов у пруда неподалёку он увидел фигуру в одеждах чёрного с золотом цвета.
Это был наследный принц Сяо Чжаолинь.
Се Бувэй и раньше чувствовал, что появление Сяо Шэньай в Ханьчжан-дяне оказалось слишком уж своевременным, чтобы быть случайностью. Просто до сих пор не был уверен, что за этим кто-то стоит.
Однако после разговора с Лу Юньчэном он мгновенно всё понял.
Сяо Чжаолинь прекрасно знал и о намерениях Юань-дацзя, и о вызове Се Бувэя во дворец. Именно поэтому он привёл сюда Сяо Шэньай.
Он помог Се Бувэю выйти из затруднительного положения.
И, как сказал Лу Юньчэн, пытался отстоять для сестры хотя бы часть свободы.
По дороге сюда над ним держали зонтик А-Бэй и дворцовый служка, поэтому собственного зонта у него не было.
Теперь же он просто выбежал под дождь и направился к павильону.
К счастью, весенний дождь был долгим, но не сильным.
Он не мог промочить человека насквозь, лишь слегка намочил верхние одежды Се Бувэя и прилепил несколько длинных прядей волос к щекам и вискам.
Шагая по лужам, он поднимал достаточно шума.
Наследный принц наверняка услышал его задолго до того, как он подошёл, но так и не обернулся, будто целиком был поглощён созерцанием дождя.
Се Бувэй вошёл в павильон и остановился за его спиной.
Дыхание его слегка сбилось.
— Се Бувэй приветствует наследного принца.
Сяо Чжаолинь по-прежнему не поворачивался.
Лишь когда дождевые капли ударили по поверхности пруда и брызги долетели до самого берега, он неожиданно произнёс:
— Жениться на принцессе и стать первым министром — разве это не редкая удача? Почему же ты отказался?
Неизвестно почему, но в этот момент Се Бувэю вдруг безумно захотелось рассмеяться.
Он даже не пытался скрыть это чувство.
Сделав несколько шагов вперёд, он встал рядом с Сяо Чжаолинем и повернулся к нему боком.
Слегка подняв голову, он посмотрел на его лицо — прекрасное, словно цветущий морской бегонией цветок.
На мгновение опустил взгляд, а затем вновь поднял глаза.
И в них уже плескалось чувство, мягкое и зыбкое, словно рябь на поверхности пруда.
— Пусть брак с принцессой и должность первого министра хоть тысячу раз хороши... но они не сравнятся с моей любовью к вашему высочеству.
***
Перевод сделан с любовью к оригиналу ❤️ Ранний доступ к главам и арты — в моём тгк: https://t.me/silkroadofstories