Изгой: поле битвы чувств

- Юань-дацзя¹? - Се Бувэй слегка нахмурился. Ни в сюжетной линии в начале оригинальной книги, ни в воспоминаниях прежнего владельца тела эта Юань-дацзя ни разу не упоминалась.

Ли-момо проявила чуткость и принялась подробно, не торопясь, рассказывать:
- Юань-дацзя - родная младшая сестра покойной императрицы Сяому из рода Юань. Тринадцать лет назад, когда императрица Юань скончалась, Юань-дацзя вошла во дворец Ханьчжан, чтобы временно взять в свои руки управление императорской печатью. Она воспитывала наследного принца и принцессу Юнцзя, а также обучала наложниц и придворных дам во внутреннем дворце поэзии, каллиграфии и ритуалам.

Нахмуренные брови Се Бувэя так и не разгладились, подушечками пальцев он бережно потирал узоры на скрытом наручном самостреле.

В древности дело, когда после смерти старшей сестры младшая становилась новой законной женой, было делом самым обычным и не вызывало удивления. Однако, судя по словам Ли-момо, младшая сестра императрицы Юань, Юань-дацзя, вошла во дворец вовсе не для того, чтобы стать новой императрицей для нынешнего государя; казалось, она лишь временно исполняла обязанности покойной сестры.

- Почему же эта Юань-дацзя не стала второй императрицей Юань?

Ли-момо слегка улыбнулась и продолжила:
- В то время у Юань-дацзя уже была семья мужа. И император, и род Юань из Жунани надеялись, что она разведется с мужем и войдет во дворец в качестве императрицы, однако Юань-дацзя наотрез отказалась подчиниться. Они долго упорствовали, не уступая друг другу, и только когда великий наставник вмешался и уладил дело, Юань-дацзя согласилась развестись и войти во дворец. И всё же стать новой императрицей она так и не пожелала, согласившись лишь временно принять власть покойной императрицы Сяому.

«Как в это дело умудрился впутаться еще и дядя?»

Се Бувэй немного изумился, но очень быстро осознал другую проблему: даже если по законам династии Вэй мать государства обязательно должна происходить из рода Юань из Жуйнани, вовсе не обязательно ведь это должна быть именно родная младшая сестра покойной императрицы? Достаточно ведь, чтобы новая императрица просто носила фамилию Юань, разве нет?
Более того, Юань-дацзя к тому времени уже была замужем и изначально не желала разводиться ради дворца - к чему было так принуждать человека?

Он высказал свои сомнения, и Ли-момо, которая всегда отвечала на любые его вопросы, пояснила:
- Потому что в то время во всем роду Юань из Жуйнани среди дочерей было всего две девушки.

- Всего две девушки?! - сорвалось с губ Се Бувэя. - Как могло быть всего две девушки? Род Юань из Жунани - вовсе не та семья, где скудно рождаются дети.

Ли-момо тоже сочла это странным:
- Верно. Род Юань из Жунани имеет огромное количество ветвей, их потомство процветает, подобно густой листве, но вот только у них никак не рождаются - а если и рождаются, то не выживают - молодые барышни. Дочери в роду Юань появляются крайне редко, да и те большей частью умирают в раннем возрасте, это и впрямь какая-то чертовщина.

Се Бувэй о чем-то подумал:
- Раз нынешний наследный принц уже прошел обряд совершеннолетия-гуань², но у него до сих пор нет главной супруги - это как раз из-за того, что сейчас в роду Юань нет подходящих девушек?

Ли-момо покачала головой:
- Вообще-то есть одна дочь, да только ей едва исполнилось пять лет. Слышно, что каждые три дня у неё легкая болезнь, а каждые пять дней - большое бедствие. И хотя её растят со всем изяществом и роскошью как будущую мать государства... - она вздохнула. - Кто знает, доживет ли она до возраста шпильки-цзи³.

Се Бувэй слегка кивнул и больше не стал расспрашивать об этом, переведя разговор на сам вызов во дворец:
- Так Юань-дацзя передала, зачем именно она меня вызывает?

Прежде чем Ли-момо успела ответить, А-Бэй первым встрял в разговор, выглядя очень радостным:
- Да разве тут нужно спрашивать? Конечно же из-за того, что люлан спас принцессу Юнцзя! Юань-дацзя хочет лично поблагодарить вас в лицо!

Се Бувэй не разделил мнения А-Бэя и всё еще ждал ответа Ли-момо.

Ли-момо тоже слегка нахмурилась:
- Дворцовый слуга, прибывший с приказом, лишь сказал, что Юань-дацзя желает видеть люлана, о причинах же не упоминалось ни слова.

Се Бувэй не удивился. Если бы дело заключалось только в спасении принцессы Юнцзя, на самом деле не было никакой необходимости звать его во внутренний дворец, ведь посторонним мужчинам не положено входить во внутренние покои. Достаточно было просто прислать щедрые награды в знак благодарности.

Раз его вызывают столь торжественно, у Юань-дацзя определенно есть причина, по которой она обязана увидеть его лично.

- Тогда в путь, - Се Бувэй не стал больше терять времени.

Му Цин и Лянь И тоже выразили намерение сопровождать его. Они вдвоем устроились снаружи, чтобы править повозкой, а А-Бэй впервые сел вместе с Се Бувэем внутри кареты, оглядываясь по сторонам с огромным любопытством.

Се Бувэй намеревался разузнать все подробности того, что произошло вчера после того, как он потерял сознание, поэтому принялся расспрашивать А-Бэя обо всем по порядку.

А-Бэй немного собрался с мыслями:
- Вчера, когда вас и принцессу Юнцзя нашли у подножия горы, люди обнаружили, что с принцессой всё в порядке, а вот вы, люлан, лежали без чувств. В тот миг я так испугался, что не посмел один везти вас обратно в усадьбу. Наследный принц лично доставил вас обратно, а также послал людей с известием в Южное предместье. После этого Пятый господин поспешил вернуться, чтобы заботиться о вас.

- Что же до того, почему все были уверены, что с вами, Люлан, ничего не случится, так это потому, что наследный принц передал вам свою пилюлю благословения. Эту пилюлю государственный наставник дарует каждому наследному принцу, и она обладает способностью спасать жизнь. Говорят, пока в человеке остаётся хоть один вздох жизни, её силы достаточно, чтобы вернуть его. Но во всём мире существует лишь одна такая пилюля. Даже если её владелец так и не воспользуется ею, после утверждения нового наследного принца прежняя пилюля утрачивает свою силу. Поэтому никто из наследных принцев не станет беречь её понапрасну - ведь позволить ей пропасть без применения было бы настоящей потерей.

Се Бувэй впервые слышал о подобном лекарстве и выразил легкое непонимание:
- Раз эта пилюля настолько драгоценна и во всём мире существует лишь одна такая, то наследный принц, пока ещё не взошёл на престол, должен был бы сохранить её для себя на случай непредвиденных обстоятельств.

Услышав это, А-Бэй немного разволновался, заговорив с явной обидой и возмущением:
- Вчера ведь все это видели! Если бы вы, Люлан, не защищали принцессу Юнцзя ценой собственной жизни, она бы давно погибла. Где уж там было бы сохранить последний вздох до того момента, когда подоспела бы пилюля наследного принца! К тому же и у вас тогда действительно оставался лишь один последний вздох. Вы приняли на себя предназначенную принцессе смертельную беду, а наследный принц очень дорожит своей сестрой. И по чувству, и по разуму он должен был отдать эту пилюлю вам!

Се Бувэй не слишком согласился:
- Откуда там взяться чувствам или разуму? С каких это пор императорскому роду нужно считаться с чувствами и разумом?

А Бэй всё ещё был полон уверенности:
- Если бы это был какой-нибудь выходец из бедной семьи, это ещё ладно. Но вы же Люлан нашего рода Се! Если бы вы погибли, спасая принцессу, а наследный принц остался безучастен, господин, великий наставник и улан⁴ так просто этого бы не спустили. К тому же именно улан вчера первым предложил, чтобы наследный принц отдал вам пилюлю.

На этот раз Се Бувэй по-настоящему замер. Неважно, какие корыстные политические игры вели между собой великие кланы и императорская власть в этом мире, Се Бувэй никак не ожидал, что именно Се Сиюй открыл рот и потребовал у Сяо Чжаолиня лекарство.

Разве Се Сиюй не мечтал больше всего о том, чтобы он поскорее сдох?

Заметив, что Се Бувэй слегка недоволен, А-Бэй поспешно сменил тему:
- Кстати, люлан, а когда это вы научился ездить верхом? Вчера, когда вы поскакали спасать принцессу, вы меня до смерти напугали.

Прежний владелец тела за восемнадцать лет жизни в усадьбе уезда Хуэйцзи ни разу не прикоснулся к лошадям, а за год жизни в столице не проявлял ни малейшего интереса к ритуалу управления колесницей, так что ездить верхом он, разумеется, не умел.

Однако Се Бувэй в современном мире обучался верховой езде. Он учился вовсе не ради удовольствия: госпожа Се в то время как раз готовилась к съемкам в фильме про боевые искусства-уся, где от неё требовалось мастерски владеть верховой ездой. Так как у него тогда были летние каникулы, госпожа Се просто заставила его учиться вместе с ней за компанию. Он и подумать не мог, что наступит день, когда это действительно по-настоящему пригодится.

- В тот момент я не думал так много, в голове было лишь желание спасти принцессу. Я и сам не ожидал, что сяду в седло - и сразу смогу поскакать, - небрежно отмахнулся Се Бувэй.

А-Бэй, очевидно, поверил в это за чистую правду. Он с некоторым восхищением придвинулся ближе к Се Бувэю и, расплывшись в улыбке, произнес:
- Люлан, вы и впрямь невероятно умны! Прямо как только что: один раз взглянули на скрытый самострел - и сразу поняли, как им пользоваться.

Снаружи всё еще шел дождь, воздух казался липким и влажным. Находясь в повозке, Се Бувэй чувствовал себя не слишком уютно во всем теле, поэтому, вяло ответив на пару фраз, он прислонился к расшитому матрасу на кане и прикрыл глаза, чтобы немного вздремнуть.

Когда они добрались до дворцовых ворот, А-Бэй разбудил Се Бувэя, и тому наконец стало чуть легче.

Се Бувэй последовал за идущим впереди маленьким евнухом-хуанмэнем⁵. Миновав одни дворцовые ворота за другими, они шли без малого целый час, прежде чем наконец добрались до дворца Ханьчжан.
Едва переступив порог дворца Ханьчжан, Се Бувэй невольно изумился.

Этот дворец совершенно не походил на то роскошное и величественное жилище императрицы, которое рисовало его воображение. Напротив, он оказался предельно простым; ладно бы еще здесь не было особых украшений, но, едва бросив взгляд на главный зал, он увидел, что прямо посреди него стоит самый настоящий ткацкий станок.

А за ткацким станком сидела пожилая женщина в простом холщовом платье. Волосы её были подернуты сединой, лицо покрывали глубокие морщины; по возрасту ей должно было быть около сорока лет, однако выглядела она дряхлой старухой, словно ей уже перевалило за шестьдесят.

Однако, пусть даже эта старая женщина и была занята тем, что бросала челнок и подбивала бёрдо⁶ точно обычная служанка, в её движениях всё равно невозможно было скрыть властную, суровую силу. Словно она переплетала не нити основы и утка, а вела крупную политическую игру, верша судьбы государства⁷.

И это была Юань-дацзя, которая ныне временно распоряжалась императорской печатью.

Се Бувэй неторопливым шагом подошел к ткацкому станку и первым делом согнулся перед Юань-дацзя в глубоком поклоне:
- Приветствую Юань-дацзя.

Однако Юань-дацзя не спешила отвечать. Лишь соткав и сняв со станка определенный кусок полотна, она перевела взгляд от пряжи и устремила его на Се Бувэя.

Её острый взгляд, ничуть не скрываясь, окинул Се Бувэя с ног до головы, и лишь спустя долгое время она равнодушно проронила:
- Садись.

Се Бувэй, повинуясь её словам, опустился на колени на циновку, разложенную перед ткацким станком. Разделенный сложными переплетениями основы и утка на станке, он встретил пристальный взгляд Юань-дацзя, не выказав ни капли робости или страха.
Слабый дневной свет за пределами зала казался несколько тяжелым и хмурым, и в сочетании с преградой из замысловатой конструкции ткацкого станка Се Бувэй не мог отчетливо разглядеть выражение лица Юань-дацзя в этот миг. Он мог лишь смутно почувствовать, что Юань-дацзя, похоже, испытывает к нему некое одобрение.

Но чему именно она была рада?

Юань-дацзя молчала долгое время, Се Бувэй тоже не издавал ни звука, и внутри зала воцарилась странная тишина, в которой слышался лишь стук капель мелкого дождя под карнизом.

Внезапно Юань-дацзя взяла челнок и вновь опустила его на нити утка. Встряхнувшаяся конопляная нить издала легкий щелчок, первейшим образом нарушив тишину в помещении:
- Я погляжу, ты совсем не похож на те нелепые слухи о твоем безрассудстве.

Се Бувэй не до конца уловил истинный смысл этих слов Юань-дацзя и лишь негромко отозвался.

Юань-дацзя вновь опустила голову, переводя нити основы на другую сторону, её руки так и порхали, а стоящий перед Се Бувэем станок начал издавать мерный грохот «куан-куан»:
- Ты, должно быть, находишь это странным, зачем я пожелала увидеть тебя.

Глядя на искусные движения Юань-дацзя за ткачеством, Се Бувэй ответил ничуть не заискивающе, но и без лишней гордости:
- Это связано с принцессой Юнцзя.

Юань-дацзя издала легкий смешок:
- Верно, - она резко оборвала движения и, подняв глаза, пристально уставилась на Се Бувэя: - Я желаю выдать принцессу Юнцзя замуж в ваш род Се из Чэньцзюня, и именно ты на данный момент - наилучший выбор.

Се Бувэй испытал легкое непонимание, его брови едва заметно шевельнулись, однако прежде чем он успел задать вопрос, Юань-дацзя продолжила:
- Тебе не нужно понимать причины. Достаточно знать одно: если ты женишься на принцессе Юнцзя, то, опираясь лишь на влияние клана Юань из Жунани, уже к этому времени в следующем году сможешь войти в Фэнчитай⁸ и получить власть над тремя ведомствами.

Она сделала паузу и добавила:
- Гарантирую, что даже Пятый молодой господин Се не сможет сравниться с тобой.

В этот миг Се Бувэй почему-то вспомнил фразу «ты ничего не знаешь», которую вчера вечером произнес Се Сиюй. Его брови невольно сошлись на переносице, превратившись в гору, и чувство бессилия от потери контроля над грядущим путем внезапно заполнило его сердце. Он всем сердцем ненавидел подобное ощущение, отчего даже тон его голоса сделался несколько резким, и он лишь с трудом сумел соблюсти правила приличия:
- Благодарю Юань-дацзя за оказанную честь. Бувэй прекрасно понимает, что недостоин принцессы Юнцзя, и потому не смеет помышлять о подобном браке.

Юань-дацзя словно и не заметила резкости в словах Се Бувэя, напротив, выражение её лица смягчилось и стало ласковым:
- Раз уж ты выказал готовность спасти принцессу ценой собственной жизни, я, разумеется, верю, что ты хороший ребенок и сможешь хорошо о ней позаботиться. Что же до всего остального, об этом тебе думать не нужно - я устрою всё необходимое для вас двоих.

Се Бувэй не верил, что Юань-дацзя не расслышала в его словах вовсе не пустую скромность. Она просто прекрасно всё понимала и намеренно делала вид, будто ничего не замечает. Поэтому он решил больше не ходить вокруг да около и заговорил прямо:
- Я не желаю брать в жены принцессу, да и сама принцесса тоже не будет согласна на это. Прошу Юань-дацзя забрать обратно свою благосклонность.

Лицо Юань-дацзя в один миг помрачнело:
- Я вызвала тебя сюда вовсе не ради того, чтобы спрашивать твоего согласия. В свое время, когда принцесса поймет мои горькие, но благие намерения, она и сама непременно согласится.

Она сделала небольшую паузу, и в её голосе послышался намек на угрозу:
- Се Бувэй, я совсем не хочу делать это дело неприглядным. Тебе лучше не перечить мне.

Се Бувэй отродясь был из тех, кто принимает мягкое обращение, но противится жесткому, поэтому он действительно бросил ей встречный вопрос:
- А если я всё же откажусь?

Юань-дацзя слегка постучала по деревянной балке ткацкого станка. Двери зала с шумом захлопнулись снаружи, отсекая хмурый дневной свет, и внутри помещения в то же мгновение воцарилась беспросветная тьма.
- Тогда ты выйдешь из моего дворца Ханьчжан только после того, как твой брак с принцессой будет окончательно утвержден.

***

​Перевод сделан с любовью к оригиналу ❤️ Ранний доступ к главам и арты - в моём тгк: https://t.me/silkroadofstories
Прямая ссылка на канал в описании автора.