Глава 16 Провокация Инь Ляна
Инь Лян в своих речах открыто намекал на ту позорную глупость, которую прежний хозяин тела выкинул в прошлом году во время традиционных аристократических посиделок у воды.
Тогда прежний владелец тела как раз одержимо пытался вылезти из кожи вон, лишь бы привлечь к себе внимание Се Сиюя. И надо же было такому случиться, что он заявился на праздник у ручья, который устраивал могущественный клан Ван из Ланъя.
Хотя пускание чарок по воде в праздник Шансы было делом привычным, уровень мероприятия зависел исключительно от того, какой клан его организует.
Собрание, устроенное кланом Ван из Ланъя, не просто привлекло молодых аристократов, которые за несколько месяцев до этого специально возвращались в столицу из дальних провинций. На него съехались лучшие умы и самые знаменитые люди современности. Это было изысканное, воистину великое торжество, которое случается раз в столетие и обречено остаться в веках.
Но прежний хозяин тела то ли вообще не понимал всей важности происходящего, то ли просто вознамерился одним махом затмить всех и прославиться. Явившись вслед за Се Сиюем к ручью, он выкинул штуку, которой не ожидал абсолютно никто.
Суть забавы с чарками заключалась в следующем: гости усаживались прямо на траву по обеим сторонам чистой горной речушки на южной окраине. Слуги опускали на воду деревянные подносы с чарками, наполненными вином, и те медленно плыли по извилистому течению сверху вниз.
В это время маленькому слуге завязывали глаза, и он в случайном порядке бил в колокол. В тот миг, когда раздавался звон, человек, перед которым замирал поднос с вином, должен был экспромтом сочинить стихотворение или продемонстрировать иной талант - будь то каллиграфия, живопись или искусная игра на цине.
Если его выступление вызывало всеобщий восторг, он с гордостью выпивал эту чарку. Если же его умения не находили признания у строгой публики, вино просто выливали в ручей.
Таким образом, само распитие вина было лишь приятным бонусом, подчеркивающим выдающийся талант гостя.
Но прежний хозяин тела понял эту традицию как-то по-своему. Он почему-то решил, что именно поглощение алкоголя в огромных количествах - это и есть то самое проявление истинной доблести, которое покоряет сердца.
На глазах у изумленной публики он бесцеремонно вырвал из рук слуги кувшин с вином и чарку, залпом осушил три огромных кубка, после чего с грохотом швырнул чашу на землю. Он кривлялся и вел себя развязно, искренне полагая, что демонстрирует безудержную свободу духа истинного мудреца, которой все обязательно восхитятся.
Разумеется, эта выходка вызвала у всех присутствующих лишь глубокое недоумение и брезгливость. Ситуацию спас только Се Сиюй: он лично вышел вперед, объявил, что Шестой молодой господин его дома «избрал своим искусством умение пить вино», после чего вылил кубок со своего стола в ручей в знак извинения перед гостями. Только благодаря этому скандал удалось хоть как-то замять.
Но даже несмотря на заступничество Се Сиюя, прежний хозяин тела действительно «прославился» в один миг. Эта история разлетелась по всей династии Вэй, и даже бедняки на улицах во всех красках знали, что именно натворил Шестой молодой господин из клана Се.
И сейчас Инь Лян намеренно напомнил всем об этом случае, чтобы заставить собравшихся вспомнить ту старую грязную историю.
Расчет оправдался: восхищение и завороженность в глазах толпы мгновенно сменились брезгливым презрением. Кое-кто тут же принялся вполголоса пересказывать соседям другие «выдающиеся подвиги» Шестого молодого господина.
Даже слуга, который собирался проводить Се Бувэя к шатрам, поспешно отступил на несколько шагов назад, словно до смерти боялся подцепить от него какую-нибудь заразу.
Инь Лян с удовольствием огляделся по сторонам. Видя, какую волну отвращения вызвали его слова, он довольно зажмурил свои поросячьи глазки, а на его лице проступило неприкрытое торжество.
Заложив руки за спину и высокомерно задрав подбородок, он с издевкой выплюнул:
- На твоем месте я бы поскорее убрался отсюда подобру-поздорову. Нечего глаза честным людям мозолить да портить всем удовольствие от охоты!
А-Бэй не мог выносить, когда его хозяина так откровенно и нагло оскорбляют прямо в лицо. Закатав рукава халата, он уже собирался ринуться вперед, чтобы проучить жирдяя, но Се Бувэй вовремя выставил руку, преграждая ему путь.
По логике вещей, сколько бы глупостей ни натворил прежний хозяин тела, в лицо ему никто и никогда не рискнул бы высказать подобное. Все всё равно оглядывались на величие клана Се из Чэньцзюня и защиту Се Сиюя, избегая открытых конфликтов.
Но этот Инь Лян напрочь наплевал на авторитет великого клана Се и решился на столь наглое унижение...
Уголки губ Се Бувэя слегка приподнялись. Кажется, он прекрасно понял, что именно двигало этим жирдяем.
Клан Инь из Чэньцзюня слишком долго принадлежал к незнатным беднякам, и великие аристократические дома всегда смотрели на них как на грязь под ногтями.
И пусть сейчас Инь Тао взлетел до небес, став личным советником государя, - император мог пожаловать чины и богатство, но вот вековое уважение и аристократическое имя никакими указами сверху купить было невозможно.
Поэтому, хотя Инь Лян и получил право пролезать на светские рауты, молодые люди из знатных семей по-прежнему его ни в грош не ставили, одаривая лишь ледяным пренебрежением. На тот же изысканный праздник у ручья его банально никто не позвал.
А вот прежний хозяин тела, сколько бы позорных номеров ни откалывал, благодаря одному лишь имени своего клана продолжал преспокойно посещать любые аристократические приемы. И на людях выходцы из бедных семей всё равно обязаны были кланяться ему в пояс и выказывать почтение.
Собственно, то же самое происходило и сейчас: даже зная всю подноготную и позорное прошлое Се Бувэя, никто из толпы, кроме Инь Ляна, не посмел бы подойти и открыто высказать ему свое презрение.
Похоже, именно эта зависть и душила Инь Ляна.
Сегодня здесь не было других отпрысков великих семей, а Сяо Чжаолинь еще не соизволил прибыть. Среди всей этой толпы незнатных выдвиженцев именно он, представитель клана Инь, должен был купаться в лучах чужой зависти и быть центром внимания. Но стоило Се Бувэю просто показаться на поляне, как он в одно мгновение перетянул на себя абсолютно все взгляды.
Инь Лян, разумеется, жаждал ухватиться за эту подвернувшуюся с таким трудом возможность и вернуть себе былое «величие», растоптав Се Бувэя - эту общепризнанную «слабую мишень» среди аристократов.
К тому же...
Горный ветер был пронзительным и резким. Се Бувэй слегка закашлялся, и на его щеках проступил едва заметный нежный румянец, отчего его бледное до этого лицо вмиг оживилось яркими красками.
Вдобавок ко всему, спасаясь от холода, Се Бувэй сегодня намеренно набросил иссиня-черный плащ из перьев журавля. И теперь, когда он стоял на фоне буйной зелени густого леса и безупречно чистого лазурного неба, он казался сошедшим на землю небожителем. Собравшиеся вокруг люди напрочь позабыли о своих пересудах, лишь завороженно созерцая представшую перед ними живописную картину.
Справившись с кашлем, Се Бувэй еще шире приподнял уголки губ:
- Я ведь не ослышался? И кто же здесь, по-твоему... мозолит честным людям глаза?
...Была и еще одна причина: Инь Лян от природы был на редкость уродлив. И видя, как Се Бувэй одним лишь своим видом приковывает к себе всеобщие восхищенные взгляды, он, разумеется, исходил злобой и завистью.
Его дерзкая провокация прямо в лицо была не чем иным, как попыткой выместить собственное бессильное бешенство.
Голос Се Бувэя звучал ровно, и порывы ветра тут же уносили окончания его слов, однако этого было вполне достаточно, чтобы его услышали абсолютно все присутствующие. Люди невольно перевели взгляды на Инь Ляна, а затем дружно посмотрели обратно на Се Бувэя - вкусив истинной красоты, никому больше не хотелось смотреть на то, что эту красоту разрушает.
Инь Лян явно не ожидал, что Се Бувэй в подобном положении осмелится съязвить в ответ. Его лицо мгновенно потемнело, став еще более отталкивающим и злобным.
Часто и тяжело задышав, он ткнул пальцем в сторону Се Бувэя:
- Да в тебе только и есть, что смазливая позорная внешность! Внутри-то у тебя одна лишь грязь да нечистоты, и как только совести хватает торчать здесь и не убираться восвояси?!
Се Бувэй не стал пускаться в препирательства по поводу былых «подвигов» прежнего хозяина тела. Он лишь прикрыл рот ладонью, приняв подчеркнуто хрупкий и беззащитный вид:
- С чего бы это я торчу здесь без приглашения? Разве я прибыл сюда не точно так же, как и все вы, получив пригласительный свиток от Его Высочества наследного принца для участия в весенней охоте?
Затем он опустил руку и слегка прищурился, добавив с глубоким смыслом:
- Или ты, Инь Лян, полагаешь, что вправе решать за Его Высочество и прогонять гостей, которых он лично изволил пригласить?
Только в этот момент до толпы дошло, насколько дерзкими и заносчивыми были речи Инь Ляна. Какими бы ни были благородство и репутация Се Бувэя, раз уж он приехал как гость наследного принца, с какой стати Инь Лян берется указывать ему и гнать взашей?
Это ведь прямой удар по авторитету самого наследного принца!
К тому же, устраивая подобную публичную травлю Се Бувэя, Инь Лян тем самым на глазах у всех наносил оскорбление всему клану Се.
Если об этом прознают верховный наставник Се и вице-цензор Се¹, которые всегда горой стояли за Шестого молодого господина своего дома, то кого они приструнят первым - Се Бувэя или выскочек из клана Инь - ответ был более чем очевиден.
Толпа окончательно затихла, а кое-кто и вовсе попятился назад, стараясь затеряться среди чужих спин, дабы злопамятный Се Бувэй не зафиксировал их лица в памяти.
Инь Лян, разумеется, тоже осознал, какими последствиями грозит его минутная вспышка триумфа, и его лицо помрачнело еще сильнее.
Однако дело зашло слишком далеко. То ли ему не хотелось демонстрировать малодушие перед Се Бувэем и толпой, то ли за его спиной стоял кто-то более могущественный, но он не стал идти на попятную, а, напротив, сделал шаг вперед.
- Мужчина, а ведешь себя как изнеженная девица - только и умеешь, что языком чесать! Как только не стыдно!
Взгляд Се Бувэя мгновенно заледенел. Ему было глубоко плевать на то, что именно о нем судачат окружающие, но он на дух не переносил, когда люди скатывались до прямых оскорблений, приплетая сюда гендерные предрассудки.
Он тут же убрал руку, сдерживавшую А-Бэя, давая слуге знак проучить наглеца.
Но в это самое мгновение из-за спин толпы внезапно раздался звонкий, чистый, точно девичий колокольчик, голос:
- Ах ты, мерзкий Инь Лян! Как ты смеешь нести подобную чушь?!
Вслед за этим служанки громко возвестили, расчищая дорогу:
- Прибыла ее высочество принцесса Юнцзя!
Люди поспешно расступились, склоняясь в глубоких поклонах.
Се Бувэй устремил взгляд поверх головы Инь Ляна на звуки голоса.
К ним навстречу, подставляя лицо ветру, шла юная девушка, облаченная в смелый и необычный наряд - жилет-ляндан². Ее левая рука была согнута у живота, а из-под ниспадающего рукава рубахи виднелись несколько тонких золотых браслетов на белоснежном запястье, которые ярко искрились на солнце. Легкая ткань халата плавно развевалась при ходьбе, подчеркивая ее изящную фигуру, но вместе с тем выдавая ту самую живость и непосредственность, что присуща лишь юным особам.
А надетый поверх легкого платья жилет-ляндан, заимствовавший детали военного доспеха, добавлял к ее хрупкому и очаровательному облику нотки благородной отваги.
Се Бувэй немного поразмыслил и догадался, что эта юная девушка - не кто иная, как принцесса Юнцзя, Сяо Шэнай, единственная дочь нынешнего императора и покойной императрицы Сяому из клана Юань.
В Поднебесной все знали: если и была сейчас в династии Вэй женщина с самым благородным и неоспоримым статусом, то это принцесса Юнцзя.
Даже если оставить в стороне тот факт, что ее мать происходила из первоклассного аристократического клана Юань из Жунани, об ее исключительном положении можно было судить по одному только титулу - «Юнцзя».
В династии Вэй дочерям императора титул принцессы жаловали далеко не всегда. Обычно это происходило либо при выходе замуж, либо когда новый император, восходя на престол, осыпал милостями родню и продвигал их в рангах. И лишь тогда для них выбирали один из округов в качестве личного удела.
Однако Сяо Шэнай получила титул принцессы с самого момента своего рождения.
Ее удел - Юнцзя - тоже имел огромное значение. Это было не просто место, где временно обосновался двор династии Вэй после бегства на юг. Юнцзя входила в пятерку богатейших, самых многолюдных и экономически развитых округов империи наряду с Хуэйцзи, Линьхаем, Дунъяном и Синьанем.
Да и само ее имя, Сяо Шэнай, говорило за себя. «Шэнай» дословно означало «хранимая богами» или «любимица божеств». В этом имени сквозила вся та безграничная, трепетная любовь, которой окружали принцессу император и императрица Сяому.
Сяо Шэнай не обратила никакого внимания на пристальный взгляд Се Бувэя. На всех парах, охваченная гневом, она решительно направилась прямиком к Инь Ляну.
Застыв перед ним, она вскинула тонкие брови и ледяным тоном процедила:
- А ну-ка повтори еще раз то, что только что вякнул.
Инь Лян опешил. Похоже, он никак не ожидал, что принцесса Юнцзя лично явится на охоту в честь праздника Шансы, да еще и слово в слово услышит его разглагольствования.
Однако в глубине его глаз, куда никто не заглядывал, промелькнул какой-то странный, скрытый умысел.
Будь на его месте любой другой человек, он, искренне или притворно, тут же принялся бы нижайше просить прощения перед лицом Сяо Шэнай. Но Инь Лян то ли совсем отупел от неожиданности, то ли действительно не желал скрывать свою натуру. Несмотря на то, что перед ним стояла сама принцесса Юнцзя, он упрямо не пожелал склонить голову и в самом деле слово в слово повторил свою дерзость.
Слыша это, Сяо Шэнай лишь презрительно и холодно рассмеялась:
- На колени. Бей челом!
Инь Лян чисто на автомате возразил:
- С какой стати я должен бить тебе челом?
В династии Вэй в повседневной жизни все сидели на коленях, так что в обычном коленопреклонении не было ничего из ряда вон выходящего.
Но вот обряд «баи» - великое земное поклонение - требовал, чтобы человек склонился до самой земли, полностью подставляя чужому взору свою шею и спину в знак абсолютного подчинения. Такой поклон считался величайшим выражением покорности, и совершать его дозволялось лишь перед Небом, Землей, государем, родителями и учителем.
Сяо Шэнай сделала знак сопровождавшим ее стражникам, чтобы те силой скрутили Инь Ляна, но жирдяй всё равно упирался и не желал склонять голову. Видя это, принцесса без лишних слов занесла ногу и с силой наступила Инь Ляну прямо на плечо, наваливаясь всем весом. Под этим тяжелым нажимом Инь Ляну волей-неволей пришлось упереться обеими руками в землю и с позором согнуться в глубоком поклоне.
- С той самой стати, что я - твоя госпожа и правительница. А ты - всего лишь простолюдин из самого низшего сословия!
И хотя Инь Лян был намертво прижат к земле стражей и каблуком принцессы, он всё равно продолжал орать, натужно вытягивая шею:
- Моего отца сейчас высоко ценит сам император! Ваше высочество так нагло пользуется своей властью ради травли... Неужели вы не боитесь, что об этом узнает Его Величество?!
Похоже, высокая должность отца снова придала ему дурости и смелости. Он орал всё более нагло и развязно, напрочь забыв о вежливом обращении к принцессе:
- Истину говорят: с бабами и ничтожными людьми каши не сваришь! Только и можешь, что прикрываться своим титулом да силой давить меня!
Сяо Шэнай от ярости крепко стиснула зубы:
- Да ты и сам умеешь только за спину папочки прятаться! Даже без всякого титула принцессы я в любом деле утру тебе нос!
Инь Лян обнаглел окончательно:
- Бабские бредни и пустая бахвальство! А ты докажи делом, сразись со мной в состязании!
Сяо Шэнай убрала ногу с его плеча и приказала страже отпустить наглеца:
- Идет! Выбирай любое состязание, я принимаю вызов!
Тяжело дыша и отдуваясь, Инь Лян кое-как поднялся на ноги. Его крошечные, как кунжутные семечки, глазки хитро блеснули:
- Давай померимся силами в верховой езде!
Он развернулся и ткнул пальцем в сторону росшего неподалеку раскидистого дерева, к ветвям которого были привязаны красные ленты - оно служило главным ориентиром для проведения пира.
- Посмотрим, кто первый доскачет вон до того дерева. Кто успел - тот и выиграл!
Несмотря на то, что нравы в династии Вэй были довольно свободными и женщин мало в чем ограничивали, верховая езда и управление колесницами все же не были привычным женским делом. Это искусство входило в число «шести благородных наставлений», обязательных для изучения мужчинами.
Инь Лян предложил принцессе именно скачки только потому, что был уверен: царственная особа, изнеженная во дворцах, наверняка в глаза не видела боевых коней и испугается.
Стоит ли говорить, что этот подлый замысел сразу раскусили все присутствующие? На Инь Ляна со всех сторон посыпались презрительные взгляды.
Однако Сяо Шэнай и не думала позорно отступать, как на то рассчитывал этот жирдяй. Напротив, она плавным движением сняла со своих запястий тяжелые золотые браслеты и протянула их стоявшей рядом служанке:
- Договорились. Будем состязаться в верховой езде.
Служанка перехватила браслеты, но отступать не спешила. Она поспешно прильнула к самому уху принцессы, принимаясь взволнованно шептать:
- Ваше высочество, но ведь Его Высочество наследный принц еще не изволил прибыть! Пока принца нет рядом, случись что - мы же не оберемся беды! Как вы можете так рисковать?
Сяо Шэнай лишь на мгновение замялась:
- Плевать на него. Ничего со мной не случится.
Служанка не на шутку перепугалась и предприняла последнюю попытку:
- Но ведь советник Лу тоже едет следом, где-то позади. Если господин Лу прознает, что принцесса так роняет свое достоинство, ввязываясь в споры с этим ничтожеством, он же не на шутку разгневается!
Сяо Шэнай, собиравшаяся было сделать шаг в сторону коновязи, резко замерла. Эти слова заставили ее по-настоящему задуматься.
Инь Лян не расслышал, о чем там шептала служанка, и решил, что принцесса в последний момент струсила. Он еще сильнее раздулся от спеси, точно мелкий лавочник, сорвавший куш:
- Ваше высочество, вы же у нас золотая веточка и нефритовый листок. Если душа в пятки ушла, можете сдаться прямо сейчас, пока не поздно!
Сяо Шэнай сжала кулаки до побеления суставов и глухо бросила служанке:
- Я разделаюсь с этим ничтожеством так быстро, что никто и глазом моргнуть не успеет. Главное - держите язык за зубами, и советник Лу ничего не узнает.
Договорив, она, не дожидаясь ответа, стремительно направилась к коновязи. Велев слугам вывести первого попавшегося коня, она уверенно вставила ногу в стремя и одним легким, отточенным движением взлетела в седло. Ее посадка была настолько уверенной и плавной, что сразу стало ясно: с верховой ездой принцесса была знакома более чем близко.
Инь Лян тоже это заметил, и у него внутри противно екнуло. В легкой панике он лично выбрал из всех лошадей самую мощную и приземистую на вид, после чего медленно, тяжело кряхтя и цепляясь за плечи конюхов, кое-как вскарабкался на спину животного.
На фоне грациозной принцессы этот процесс выглядел настолько нелепо, что в толпе кое-кто уже откровенно захихикал, насмехаясь над толстяком.
Инь Лян злобно стиснул зубы:
- Ваше высочество, давайте начнем.
На лице Сяо Шэнай отразилось глубокое презрение:
- Я дам тебе фору в три счета. Скачи первый.
Инь Лян действительно оказался достаточно бесстыдным, чтобы принять эту уступку. Он с места в карьер стегнул коня плетью и сорвался вперед. Едва отсчитав положенные три секунды, Сяо Шэнай пустила своего скакуна следом.
Вся толпа на поляне затаила дыхание, вытягивая шеи.
Принцесса и впрямь искусно держалась в седле. Несмотря на фору, которую она щедро подарила Инь Ляну, буквально в мгновение ока ее конь нагнал толстяка, а еще через секунду - вырвался вперед.
Среди собравшихся раздались одобрительные возгласы.
Но как раз в тот момент, когда Сяо Шэнай обошла Инь Ляна на целый корпус, в глазах жирдяя сверкнула безумная, жестокая лютость. Он резко накренился в седле и намеренно направил своего тяжелого коня наперерез, с грохотом врезавшись в лошадь принцессы!
Животное под Сяо Шэнай от такого удара дико испугалось. Конь взвился на дыбы, оглушительно и яростно заржав. У юной принцессы попросту не хватило физических сил, чтобы удержать поводья и усмирить взбесившегося скакуна. Конь принялся бешено метаться, брыкаться, а после безумной скачки из стороны в сторону, закусив удила, понесся на огромной скорости прямо к краю крутого обрыва.
- Ваше высочество!!! - служанки и стражники принцессы оцепенели. Никто из них не ожидал, что состязание обернется смертельной опасностью. Оставшись без четких приказов, они в панике заметались, не зная, что делать.
А ведь за обрывом горы Фучжоу раскинулось глубокое, бескрайнее озеро. Если Сяо Шэнай не сможет вовремя остановить обезумевшую лошадь и рухнет вместе с ней со скал, последствия будут фатальными!
Пока толпа пребывала в панике и смятении, Се Бувэй, до этого мгновения безмолвно наблюдавший за Сяо Шэнай, резко сорвал с плеч тяжелый плащ из перьев журавля и швырнул его в руки А-Бэю. Даже не коснувшись стремени, он одним слитным движением взлетел на коня, взмахнул плетью и, точно выпущенная из лука стрела, сорвался с места, бросившись в погоню за Сяо Шэнай.
Лишь когда мимо пронесся резкий порыв ветра, до остальных наконец дошло: Се Бувэй мчится спасать принцессу Юнцзя!
А-Бэй, едва успев поймать плащ, отчаянно закричал вслед удаляющемуся силуэту:
- Люлан! Не надо! Вы же не умеете держаться в седле!
Не умеет держаться в седле? Неужели этот Се Бувэй просто решил разыграть из себя героя?
Однако уже через мгновение и А-Бэй, и вся толпа оцепенели от изумления. Се Бувэй меньше всего походил на человека, который не умеет ездить верхом - буквально в мгновение ока он почти поравнялся с уносящейся вдаль Сяо Шэнай!
Видя, как край обрыва неумолимо приближается, все затаили дыхание от страха. Многие мысленно молили богов, чтобы Се Бувэй успел спасти принцессу Юнцзя. Случись с ней что-то в этом месте, и гнев императора вместе с яростью великого клана Юань из Жунани обрушатся на головы присутствующих - такую кару не перенесет никто.
И вот, у самого края пропасти, люди увидели, как Се Бувэй наконец нагнал Сяо Шэнай и резко развернул своего коня поперек дороги, преграждая путь обезумевшему животному.
Но напуганный конь принцессы уже окончательно закусил удила и пробудил в себе дикую животную ярость. Вдобавок ко всему, горная тропа после дождя была скользкой и размытой. Не имея возможности затормозить, безумный скакун на всем скаку врезался прямо в лошадь Се Бувэя!
А прямо за их спинами зиял обрыв!
- Люлан! Люлан!!!
А-Бэй истошно закричал и, бросив плащ на землю, сломя голову побежал к краю поляны.
Но всё было тщетно. Ему оставалось лишь беспомощно смотреть, как Се Бувэй вместе с Сяо Шэнай сорвались и... рухнули вниз со скалы.
Примечание:
[1] Вице-цензор Се (谢中丞) - должность дяди Се И (Се Цзунчжэна), заместителя главы Цензурата.
[2] Жилет-ляндан (裲裆衣) - традиционная одежда эпохи Вэй-Цзинь, состоящая из передней и задней частей, скрепленных на плечах, напоминающая военный нагрудник. В то время это был пик моды, сочетающий женственность и элементы доспехов.
***
Перевод сделан с любовью к оригиналу ❤️ Ранний доступ к главам и арты - в моём тгк: https://t.me/silkroadofstories