Изгой: поле битвы чувств

 Стоило этому вопросу сорваться с губ Се Бувэя, как исполинское дерево гинкго во дворе зашелестело без малейшего дуновения ветра. Падающие золотые листья будто обрели собственную волю: они плавно опускались, кружась и лавируя между широкими рукавами и полами одеяний двух мужчин.

«Под свист ветра осыпается листва, а вдали догорает вечерний туман...»¹

В этот миг золотые листья казались золотой пудрой на кончике чьей-то кисти, бережно очерчивающей их силуэты по контуру.

Скудный, мягкий свет внутри пагоды делал это сочетание золотого, алого и белого цветов еще более приглушенным и гармоничным. И хотя выбор таких красок можно было назвать дерзким и контрастным, они всё же складывались в безупречную картину, написанную рукой гениального мастера.

В светло-голубых, похожих на воду глазах незнакомца пробежала легкая, но вполне различимая для Се Бувэя рябь. Однако в следующее мгновение они вновь стали гладкими и неподвижными, как зеркало, из-за чего Се Бувэй даже усомнился — не показался ли ему этот мимолетный всплеск.

Прядь серебристо-белых волос соскользнула с плеча незнакомца, упав прямо на руку, удерживающую шелковую ленту, и едва заметно обвила его безупречные пальцы.

Се Бувэй услышал тихий смешок, прозвучавший подобно чистому буддийскому напеву — отчетливый, глубокий и приносящий умиротворение.

— Я не небожитель.

Этот голос проник в самое сознание, словно капля воды, упавшая в тихую гладь безветренного озера. В груди Се Бувэя что-то слабо дрогнуло, будто пробуждая старые воспоминания, но стоило ему нахмуриться и попытаться ухватиться за это чувство, как капля окончательно растворилась без следа.

— Мяу-у-у...

Неизвестно когда пушистый длинный хвост снежного барса снова поднялся трубой и принялся тереться о бедро Се Бувэя. Отбросив странное, мимолетное ощущение, Шестой молодой господин отвел взгляд, опустил голову и извиняющимся тоном произнес:

— Государственный наставник, этот снежный барс...

— Его зовут Сяо Сюэ.

«Э?» — Се Бувэй опешил. Он никак не ожидал, что Государственный наставник сам, без каких-либо расспросов, назовет ему... имя этого священного зверя.

— Мяу-у-у! — барс, очевидно, был несказанно рад. Его хвост, ластившийся к ноге Се Бувэя, заходил ходуном из стороны в сторону.

Се Бувэй снова не удержался и легонько потеребил шерстку на этом огромном пушистом хвосте. Встретившись взглядом с темно-синими звериными глазами хищника, который сидел у его ног, склонив голову набок, он тихо позвал:

— Сяо Сюэ.

Снежный барс тоже тихо заурчал, словно в знак согласия.

Внезапно Сяо Сюэ поднялся на лапы и побежал за спину Государственного наставника, громко хрустя опавшей листвой: «Хруст-хруст». Пробежав немного, он обернулся и вильнул хвостом, будто поторапливая их обоих.

Взгляд Се Бувэя снова вернулся к Государственному наставнику.

Тот опустил руки, и на его губах появилась едва заметная мягкая улыбка. Се Бувэю показалось, будто белоснежная нефритовая статуя божества на алтаре внезапно обрела душу и ожила.

— Сяо Сюэ зовет нас войти в зал.

Се Бувэй опешил. Не смея больше ничего сказать, он лишь молча пошел следом за снежным барсом, неожиданно для самого себя оказавшись плечом к плечу с Государственным наставником.

Когда он окончательно пришел в себя, они уже вошли в храмовые покои внутри башни.

И снова вопреки его ожиданиям — ведь он полагал, что обитель бессмертного непрерывно окутана священным туманом или дышит величественной строгостью, — убранство этих покоев мало чем отличалось от жилища обычного человека.

На первый взгляд комната даже показалась ему подозрительно похожей на те покои, в которых он жил сейчас.

Однако неизвестно почему, стоило ему моргнуть, как всё вокруг сделалось смутным и расплывчатым, мешая разглядеть детали.

Но Шестой молодой господин не стал зацикливаться на этой едва уловимой странности и сразу перешел к главной цели своего визита.

Он слегка склонил голову и учтиво поклонился Государственному наставнику:

— Наследный принц приказал мне просить Государственного наставника почтить присутствием грядущую весеннюю охоту в праздник Шансы. Лишь поэтому я посмел явиться и потревожить покой дворца Линсяо.

Государственный наставник и Се Бувэй вместе стояли за темными дверями покоев, куда почти не проникал дневной свет снаружи, скрывая их силуэты.

Государственный наставник всё так же мягко улыбнулся:

— Я не могу покинуть дворец Линсяо.

Се Бувэй резко вскинул голову, всё его тело мгновенно напряглось:

— Но наследный принц...

Белые, как снег, ресницы Государственного наставника дрогнули, а в светло-голубых глазах промелькнула успокаивающая улыбка:

— Не беспокойся. Он не станет усложнять тебе жизнь.

Удивительно, но от этих слов сковавшее Се Бувэя напряжение тут же улетучилось, хотя он всё еще недоумевал:

— Но зачем тогда Его Высочество велел мне просить Государственного наставника об этом?

Он спросил об этом так легко и естественно, будто совершенно забыл, что разговаривает с верховным провидцем династии Вэй и настоящим бессмертным в своем понимании.

Государственный наставник и впрямь ответил на его вопрос. Он слегка опустил подбородок, его тонкие брови дрогнули в глубоком раздумье, и спустя пару мгновений он произнес:

— Возможно, он просто хотел, чтобы я увиделся с тобой.

— А? — Се Бувэй не сдержался и мгновенно прижал ладонь к губам.

Но в следующую секунду до него дошло: если Государственный наставник не может покинуть дворец Линсяо ради охоты на Шансы, то даже при условии, что Сяо Чжаолинь не станет его наказывать, как он докажет принцу, что задание выполнено?

— В тот день он сам обо всём узнает и поймет мое отношение, — Государственный наставник произнес это так, словно в точности услышал мысли в голове Се Бувэя.

Шестой молодой господин даже не удивился тому, что бессмертный способен читать его насквозь. Он лишь мысленно порадовался, что секунду назад не принялся ругать Сяо Чжаолиня в своей голове.

Он низко поклонился:

— Премного благодарен Государственному наставнику за напутствие.

Тот слегка кивнул.

В тот момент, когда Се Бувэй уже собирался откланяться и уйти, его внезапно осенило: отношение Государственного наставника к нему разительно отличалось от того, что сохранилось в памяти прежнего хозяина тела.

Мало того, что его вообще впустили, так еще и встретили с такой мягкостью, отвечая буквально на каждый вопрос.

Неужели...

Государственный наставник уже знает, что он не прежний владелец тела, а пришелец из другого мира?

Но почему тогда не говорит об этом ни слова?

Се Бувэй так и не выпрямился после поклона. Помедлив несколько секунд, он решился:

— У меня есть один вопрос, который я хотел бы задать Государственному наставнику. Если человек не принадлежит здешнему миру, должен ли он следовать местным правилам игры?

Вопрос прозвучал более чем прямолинейно, в нем не было и капли завуалированности.

Однако Государственный наставник, который до этого отвечал на всё, на этот раз погрузился в глухое молчание.

Се Бувэй не выдержал и приподнял взгляд, желая уловить выражение его лица, но с изумлением обнаружил, что перед ним больше никого нет. Государственный наставник исчез.

Оглядевшись по сторонам, он увидел, что всё вокруг внезапно погрузилось в плотный, непроницаемый туман, и лишь клочок земли, на котором он стоял, оставался отчетливо видимым.

Если бы не прижимавшийся к его ноге снежный барс по имени Сяо Сюэ, Се Бувэй действительно решил бы, что всё произошедшее только что — лишь мимолетный предсмертный сон.

А та фигура, словно высеченная из льда и снега, оказалась лишь зыбким отражением луны в воде да призрачным цветком в зеркале его сновидений.

Не успел он до конца прийти в себя, как в следующее мгновение, стоило ему моргнуть, он вместе со снежным барсом вновь очутился перед теми самыми воротами.

Се Бувэй словно что-то понял. Он наклонился, погладил барса по глянцевой мягкой шерсти и тихо, почти про себя, пробормотал:

— Он оставил тебя, чтобы ты проводил меня, верно?

Снежный барс и впрямь кивнул, после чего указал лапой в сторону туманной завесы.

Се Бувэй не стал больше терзаться сомнениями и двинулся за ним.

Как только они переступили границу тумана, на него вновь хлынул утренний свет весеннего солнца.

Это ласковое тепло разительно отличалось от того, что он чувствовал мгновением ранее. Шестой молодой господин сощурился, привыкая к свету, как вдруг издалека донесся взволнованный голос А-Бэя:

— Люлан! Вы вышли?! Видели Государственного наставника?!

Се Бувэй только собирался ответить, но подбежавший от повозки А-Бэй опередил его своим недоуменным вопросом:

— Ой... Сейчас же весна, откуда у вас в волосах золотой лист гинкго?

Се Бувэй резко вскинул руку, намереваясь снять то, о чем говорил слуга, но А-Бэй удивился еще сильнее:

— И еще... А где белая лента, которую я вам повязал?

А-Бэй подошел ближе, всмотрелся и прямо-таки обомлел:

— А это еще что?! Люлан! Раны на вашей шее полностью затянулись, вообще ни следа не осталось!

Движения Се Бувэя замерли. Он медленно повернулся, бросив взгляд на дворец Линсяо, который снова скрылся в клубах плотного тумана, и покрутил в пальцах спрятанный в рукаве черешок листа гинкго.

— Ничего особенного. Просто я встретил бессмертного.

Сноска:

 [1] Строка «Под свист ветра осыпается листва, а вдали догорает вечерний туман» (飒飒風葉下，遙遙煙景曛) — это стихотворная цитата, описывающая меланхоличный и живописный пейзаж.

***

​Перевод сделан с любовью к оригиналу ❤️ Ранний доступ к главам и арты — в моём тгк: https://t.me/silkroadofstories