Изгой: поле битвы чувств

Колёса экипажа с алыми ободами гулко катились по широкой прямой дороге, вымощенной голубоватым камнем. Се Бувэй слегка приподнял угол занавеси у окна повозки. Ветер, обгоняя друг друга, растрепал его чёрные волосы и немного закрыл ему обзор.

Когда он убрал пряди и снова поднял взгляд, тёмно-синие камни дороги внезапно сменились жёлтыми дворцовыми кирпичами. Они прибыли к воротам дворца. С того дня, как он вернулся из Фэнчитай, прошло всего три дня.

И вот Се И уже прислал за ним бычью повозку, чтобы отвезти его в Восточный дворец, а вознице велел передать наставление:
- У наследного принца нрав сложный. Ни в коем случае не поступай ему наперекор.

Выйдя из повозки, Се Бувэй невольно поднял голову. Под слоями лазурных облаков возвышался величественный императорский дворец - прежде существовавший для него лишь на страницах книг. Теперь он стоял перед его глазами. Под карнизами крыш, покрытых глазурованной черепицей, висела табличка из белого нефритового камня с надписью «Ворота Дунхуа».

Чёрные иероглифы были написаны сильной рукой, словно из железа и серебра, но при этом сохраняли лёгкость и свободу. Даже на камнях и кирпичах высокой стены были вырезаны изображения взмывающих драконов и фениксов - настолько живые, будто они могли взлететь в любую минуту.

Однако Се Бувэй не успел рассмотреть всё подробнее. Стоявший у ворот дворца маленький евнух уже поспешил к нему. Поклонившись, он сразу повёл Се Бувэя внутрь Восточного дворца. Но было кое-что странное. Этот евнух, кажется, не знал, кто он такой. В речи он обращался к нему просто как к «господину». Поэтому в его поведении не было того скрытого презрения или удивления, которое обычно, даже при внешней сдержанности, проскальзывало у людей, знавших его личность.

Более того, по дороге евнух нередко краснел и украдкой оглядывался на него.

Се Бувэй словно что-то понял. Уголок его губ слегка изогнулся, и он мягко сказал:
- Достопочтенный евнух, знаете ли вы, по какой причине его высочество призвал меня?

Евнух явно растерялся. Он даже сбился с шага, а румянец на его лице стал ещё ярче. Он слегка покачал головой:
- Этот слуга не знает. Один из придворных служителей при его высочестве приказал мне ждать у ворот Дунхуа и проводить господина. Больше никаких указаний не было.

Се Бувэй сделал вид, что слегка разочарованно кивнул. Похоже, наследный принц не хотел, чтобы другие знали о сегодняшней встрече. Увидев выражение лёгкой досады на лице Се Бувэя, евнух почему-то вздрогнул. Он поспешно заговорил, словно стараясь его утешить:
- Но господину не стоит бояться. Сегодня в саду Цифан расцвели плакучие морские яблони, и его высочество в хорошем настроении. Думаю, он не станет усложнять вам жизнь.

Се Бувэй удивился:
- Почему же, когда цветут эти морские яблони, его высочество становится в хорошем настроении?

На этот раз евнух не ответил сразу. Он поджал губы - было видно, что он колеблется. Заметив это, Се Бувэй опустил взгляд и тихо сказал:
- Это моя дерзость. Я пытаюсь выведать личные дела его высочества. Ставлю вас в неловкое положение.

Этот евнух был человеком низкого положения и привык, что люди смотрят на него свысока. Поэтому он никак не ожидал, что Се Бувэй будет говорить с ним так уважительно и мягко, используя отступление как способ добиться ответа. Евнух почувствовал, что будто подвёл его, и поспешно замахал руками:
- Это вовсе не какой-то секрет. Просто, должно быть, господин редко слышит о делах внутреннего дворца, потому и не знает. Когда Сяому-хуанхоу была жива, её самым любимым цветком как раз была эта плакучая морская яблоня. Сяому-хуанхоу - это прежняя императрица, законная супруга нынешнего императора и приёмная мать наследного принца - императрица Юань из рода Юань из Жунани. Род Юань из Жунани - один из самых могущественных среди первостепенных аристократических родов. Ещё со времён Хань они достигли славы «четыре поколения трёх гунов», прославившись на всю Поднебесную. А во времена государства Вэй их положение при дворе по-прежнему оставалось чрезвычайно высоким. Нынешний глава рода Юань занимает должность сыту, а его старший сын руководит Министерством чиновников; ученики и бывшие подчинённые этого рода разбросаны по всей столице и провинциям. Более того, между родом Юань и нынешней императорской династией Сяо из Ланлина существует негласный многовековой брачный союз:
императрица государства Вэй непременно должна происходить из рода Юань из Жунани.

Се Бувэй кивнул, понимая сказанное:
- Похоже, его высочество был очень близок с императрицей Сяому.

Евнух, словно человек, который, начав говорить, уже не может остановиться, сразу оживился и стал отвечать всё подробнее:

- Именно так. Этот слуга поступил во дворец поздно и не видел самой императрицы Сяому, но слышал немало историй о ней и его высочестве.

Он даже вздохнул:
- Если бы не императрица Сяому, боюсь, жизнь его высочества была бы куда тяжелее.

Хотя евнух говорил расплывчато, Се Бувэй прекрасно понимал, что тот имеет в виду происхождение нынешнего наследного принца. Так же как в знатных родах при выборе будущего главы семьи, при назначении наследного принца в императорском доме не столь важны различия между законными и наложницами по происхождению. Но есть и отличие. В знатных родах важны способности, а в императорском доме решение принимает государственный наставник-прорицатель. Когда у императора рождается сын, по достижении им месяца его относят в дворец государственного наставника и спрашивают его мнение. Если наставник даёт ребёнку имя, это означает, что этот ребёнок избран наследным принцем. Нынешний наследный принц Сяо Чжаолинь был избран именно таким образом. Однако в прежние времена, даже если наследный принц не был рождён императрицей, его матерью всё равно становилась наложница из какого-нибудь знатного рода. Но происхождение Сяо Чжаолиня оказалось совершенно особенным. Его родная мать не принадлежала ни к одному аристократическому роду. Она была самой низкой по положению среди обитателей внутреннего дворца - варварской рабыней. Так называли женщин из народов юэ, захваченных во время походов государства Вэй против южных племён.

Ханьцы презирали их, но поскольку большинство из них отличалось красивой внешностью, их часто держали в императорских и аристократических домах как рабынь для развлечения. Родная мать Сяо Чжаолиня как раз и была самой красивой из этих варварских рабынь. Император благоволил ей и часто проводил с ней ночь, и в конце концов она забеременела. Говорят, что тогда император вовсе не хотел, чтобы такая женщина родила ему сына. Когда он узнал о беременности, то приказал казнить мать Сяо Чжаолиня. Но императрица Сяому, услышав об этом, не смогла остаться равнодушной. Она лично вмешалась, спасла жизнь той женщине и позволила ей благополучно родить ребёнка. Однако никто не мог предположить, что именно этот сын варварской рабыни, который едва не появился на свет, будет избран государственным наставником наследным принцем. До него уже более десяти императорских сыновей были отвергнуты.

Сын варварской рабыни и без того считался низкого происхождения.

Когда же он стал наследным принцем, император оказался в крайне неловком положении: сановники непрерывно обвиняли его в нелепости такого решения.

Даже знатные роды были крайне недовольны. На дворцовых советах разгорались бесконечные споры, а некоторые даже предлагали лишить его титула наследного принца. В такой обстановке снова выступила императрица Сяому. Не обращая внимания на протесты главы рода Юань, она даровала той варварской рабыне фамилию Юань и возвела её в ранг наложницы-фэй.

Лишь после этого волнения при дворе постепенно начали утихать.

Однако на этом история не закончилась.

На следующий день после получения титула та варварская наложница повесилась. Императрица Сяому глубоко скорбела. И всё же, несмотря на все возражения, она взяла Сяо Чжаолиня под своё имя и признала его своим сыном. Так он стал законным сыном императрицы Чжунгун.

Се Бувэй невольно вздохнул про себя. Если великие и знатные кланы этой эпохи желали кого-то убить, им вовсе не требовались ножи — достаточно было лишь пары-тройки слов, чтобы сжить со свету невинную женщину.

И что казалось ему ещё более нелепым — император, истинный виновник и зачинщик всего этого безобразия, от начала и до конца прятался за спиной императрицы Сяому, оставаясь совершенно незамеченным. Поистине абсурд.

За этими мыслями он и не заметил, как ноги сами привели его к Восточному дворцу.

Восточный дворец был огромным, его дворцовые тропы и переходы путались и переплетались друг с другом.

К тому же всю вторую половину пути Се Бувэй был полностью поглощён размышлениями о происхождении наследного принца, а потому совершенно не обращал внимания на то, какой дорогой они шли и сколько времени это заняло.

Ему показалось, что ещё мгновение назад он стоял перед воротами Восточного дворца, а когда опомнился, ветер уже принёс с собой едва уловимый цветочный аромат — они пришли к саду Цифан¹.

Однако перед тем как войти в сад Цифан, Се Бувэй случайно заметил в дальнем углу стоящую на коленях и тихо плачущую женщину.

Немного помедлив, он вполголоса спросил:
— Кто это?

Маленький евнух² тоже так и обомлел. Первым делом он мысленно сплюнул: «Да почему она всё ещё здесь?»

Но тут же вернул лицу надлежащее выражение, обернулся к Се Бувэю и зашептал:
— Это… служанка, которую Его Величество не так давно пожаловал Его Высочеству. Однако Его Высочество никогда не приближает к себе женщин, а потому отослал её в сад Цифан подрезать ветви.

— Кто же знал, что девица окажется столь дерзкой! Пользуясь случаем, что Его Высочество сегодня собирался прийти в сад Цифан полюбоваться цветами, она накрасилась точь-в-точь как императрица Сяому и принялась танцевать среди цветочных кустов!
Разве позволено кому-то осквернять память императрицы Сяому! — говоря об этом, евнух постепенно распалялся, и на его лице проступило явное возмущение. — И более того! Прежде чем стражники успели утащить её прочь, она намеренно бросилась Его Высочеству под ноги и коснулась его руки!

Судя по тому, как евнух выделил голосом последние слова, среди всех её прегрешений прикосновение к руке наследного принца считалось самым тяжким преступлением.

Евнух снова покосился на женщину и понизил голос ещё сильнее:
— Быть может, она и впрямь лицом несколько походит на императрицу Сяому, потому Его Высочество не стал её наказывать. Он лишь велел ей возвращаться туда, откуда пришла. Но она наотрез отказывается уходить…
Он запнулся, прикидывая время:
— Когда раб отправлялся встречать вас, господин, она уже стояла здесь на коленях. Прошёл почти целый шичэнь³, а она всё ещё упрямится и не желает убираться!

Се Бувэй невольно прищелкнул языком от изумления. Но поразила его не эта женщина, а тот безумный император.

Ладно ещё отправить собственному сыну наложницу, но специально выбрать ту, что похожа на твою покойную супругу — это вообще как понимать?

Неужто император думает, будто принц не приближает к себе женщин из-за тоски по матери? Или же у самого императора водятся какие-то особые, извращенные пристрастия?
Какая дикость!

Заметив, что Се Бувэй помрачнел, маленький евнух решил, будто тот испугался навлечь на себя гнев из-за этой истории, и поспешил его утешить:
— Господин, не извольте беспокоиться. Даже если случившееся и впрямь раздосадовало Его Высочество, в пору, когда цветет плакучая хайтан, Его Высочество редко выходит из себя, да и разговаривает куда мягче, чем обычно.

Се Бувэй кивнул маленькому евнуху, благодаря за доброе намерение, но про себя подумал: «Неужели и это — часть тайного умысла третьего дяди?»

Окончив наставления, евнух почтительно поклонился, приглашая Се Бувэя войти:
— Господин, ступайте скорее, не заставляйте Его Высочество томиться в ожидании.

Се Бувэй не стал больше медлить. Пройдя мимо всё ещё стоявшей на коленях и плачущей женщины, он направился прямиком вглубь сада.

Стоило ему переступить границы сада Цифан, как в глаза хлынуло буйство багряных цветов и изумрудной листвы.

Пышные, густые цветы плакучей хайтан сплошь покрывали ветви. Под порывами ветра они изящно клонились и трепетали, окрашивая весь лес в нежно-розовые тона, словно бескрайнее море цветов у Нефритового пруда небожителей.

Даже тот едва уловимый аромат, что чувствовался издалека, теперь сгустился, превратившись в благоуханную дымку, которая тонкими струйками колыхалась и плыла меж деревьев.

Се Бувэй осторожно раздвинул цветущие ветви и пошел по тропинке в самую глубь сада.

Пройдя довольно долго, он наконец оказался там, где хайтан росла теснее всего, и увидел наследного принца Сяо Чжаолиня.

Под сенью усыпанного багряными цветами дерева Сяо Чжаолинь в своем иссиня-черном парчовом халате с золотой каймой выглядел невероятно броско.

По логике вещей, сейчас ему следовало бы безмятежно любоваться цветами, однако он уже долгое время сидел, опустив взор, и то и дело менял влажные полотенца, лежавшие в медном тазу на столике у ложа, с маниакальной тщательностью вытирая собственные руки.

Се Бувэй неспешно приблизился. Услышав шаги, Сяо Чжаолинь поднял глаза.

Оба на мгновение замерли.

И как раз в этот миг сквозь лесную чащу пронесся легкий ветерок.

Окружавшие их деревья хайтан тихо зашелестели, и на них обрушился целый ливень лепестков, похожих на алые облака.

Они осыпали головы обоих мужчин.
Черты лица Сяо Чжаолиня и впрямь ничуть не походили на ханьские — в них с первого же взгляда угадывалось происхождение из племен маньюэ.

Если всмотреться пристальнее, казалось, будто сам этот ливень лепестков хайтан воплотился в его облике: разлет длинных бровей напоминал бурые ветви, ясные очи — пышно расцветшие бутоны, а слегка приподнятые уголки глаз были подобны тянущимся из самой сердцевины цветка тычинкам.
В его левом ухе красовалась роскошная серьга: под золотым швензовым крючком поочередно висели золотая бусина и капля красного нефрита, а увенчивала всё это длинная алая шелковая кисть, едва касающаяся плеча.

Но неведомо почему, едва Се Бувэй отчетливо разглядел лицо Сяо Чжаолиня, его сердце внезапно пронзила резкая боль, заставив его оцепенеть на месте.

— Насмотрелся? — Сяо Чжаолинь первым отвел взгляд и снова опустил взор, принимаясь тереть руки.

Движения его были небрежными, однако в голосе сквозила едва заметная неловкость.

Только тогда Се Бувэй немного пришел в себя.

Однако остаточная боль в груди всё ещё не утихла, мысли путались, и он мог лишь неосознанно продолжать следить за движениями Сяо Чжаолиня.

Он заметил, что руки наследного принца были подобны чистейшему фарфору или безупречному нефриту — белоснежная ткань полотенца в его пальцах казалась тусклой и желтоватой.

Вот только сам Сяо Чжаолинь, очевидно, вовсе не относился к своим рукам как к хрупкому фарфору. Он тер их с такой неистовой силой, словно пытался содрать слой кожи, отчего они покрылись нездоровым багровым румянцем.

С глухим стуком Сяо Чжаолинь скомкал полотенце в плотный комок и швырнул его обратно в медный таз:
— Если ты пришел сюда лишь для того, чтобы стоять столбом, то можешь проваливать прямо сейчас.

Договорив, он больше не удостоил Се Бувэя даже мимолетным взглядом.

Он решительно взял лежавшую за тазом пару кожаных черных перчаток, отливавших мягким глянцем, и со строгой, холодной грацией натянул их на руки.

Но Се Бувэй всё ещё не полностью оправился от минутного наваждения, и всё его внимание было приковано к действиям Сяо Чжаолиня.

То были перчатки без пальцев, закрывавшие лишь половину ладони. Контраст между обнаженной кожей и выделанной черной кожей перчаток был разительным, отчего черное казалось ещё чернее, а белое — белее. А на мизинце правой руки поблескивало серебряное кольцо, ярко сияя в лучах солнца, пробивавшихся сквозь листву.

Столь прямой и пристальный взгляд, разумеется, не укрылся от внимания Сяо Чжаолиня.

И как раз в тот миг, когда наследный принц уже готов был прийти из-за этого в ярость, одинокий лепесток хайтан мягко скользнул по лицу Се Бувэя, коснувшись его глаз.

Тонкий цветочный аромат, подобно внезапному удару буддийского колокола, в одно мгновение унес с собой ту странную, щемящую боль в сердце.

Се Бувэй не успел осмыслить эту пугающую и мимолетную перемену. Он тотчас принял серьезный вид и твердо произнес:
— Бувэй явился сюда не просто так, у меня есть просьба к Его Высочеству…

Однако не успел он договорить, как Сяо Чжаолинь бесцеремонно прервал его.

В его голосе зазвучали неприкрытая насмешка и издевка:
— О? Неужели ты пришел не для того, чтобы утешить Нас?

***

​Перевод сделан с любовью к оригиналу ❤️ Ранний доступ к главам и арты - в моём тгк: https://t.me/silkroadofstories