Изгой: поле битвы чувств

Время в это мгновение словно замерло.

Даже кружившие в воздухе лепестки цветов будто зависли в пространстве.
Но в следующую секунду всё вокруг словно включили на «ускоренную перемотку».

В ушах Се Бувэя с оглушительным грохотом будто что-то взорвалось, и волна жара от этого «взрыва» стремительно разлилась по всему его лицу.

Се Бувэй медленно, тяжело и с выражением «готовности принять смерть» закрыл глаза.

Однако ощущение невыносимого жжения на лице от этого ничуть не уменьшилось, напротив, готово было разгореться с новой силой.

Сердце, что до этого тревожно трепетало, окончательно замерло.
Существует ли в этом мире еще более сокрушительный социальный позор, чем очутиться перед лицом того самого человека, про которого ты и распускал грязные слухи?!!

- Ха... ха-ха, Его Высочество изволит шутить, - Се Бувэй услышал собственный голос, прозвучавший натужно и глухо, словно скрежет заржавевших шестеренок.

- Шутить? - Сяо Чжаолинь как-то странно усмехнулся, после чего небрежно откинулся назад, опершись рукой на подлокотник, и с видом полного превосходства протянул: - То-то Мы не могли взять в толк, к чему были все эти ваши «сначала слезы, потом скандалы, а под конец - петля»¹.

С каждым вымолвленным Сяо Чжаолинем словом лицо Се Бувэя становилось всё более пунцовым.
Да откуда, черт возьми, Сяо Чжаолинь об этом прознал?!
Неужели в доме Се решительно все слуги и родичи - ходячие решета?!!

Нет...

Се Бувэй крепко сжал кулаки, спрятанные в широких рукавах халата.

Он понял! Это совершенно точно Се Сиюй!

Раз уж Се Сиюй умудрился пригласить Сяо Чжаолиня на семейный пир в дом Се, то пересказать ему ту постыдную историю для него и вовсе было парой пустяков!

Хорош, ничего не скажешь, ну ты и гадина, Се Сиюй!

Мало того что подстроил ловушку и подставил его, так еще и за спиной решил ударить исподтишка!

Се Бувэй резко открыл глаза, из последних сил подавляя дикое желание «провалиться сквозь землю».
«Ну уж нет, я ни за что не позволю тебе, Се Сиюй, добиться своего!»
Он глубоко вдохнул, заставил себя натянуть фальшивую улыбку и заглянул прямо в глаза Сяо Чжаолиня, в которых отражался багряный цвет хайтан.

Длинные ресницы Се Бувэя дрогнули несколько раз, уголки губ медленно опустились, и весь его вид стал неописуемо унылым и печальным:
- Изначально Бувэй вовсе не желал, чтобы Его Высочество прознал о моих истинных чувствах... Но раз уж те безумные речи, сказанные мной в беспамятстве, уже дошли до ушей Его Высочества, то теперь мне больше нечего скрывать перед вами.

Ироничная ухмылка на лице Сяо Чжаолиня мгновенно застыла.

Легкий ветерок колыхал бескрайнее море хайтан, и тени цветов в его глазах то поднимались, то опускались вместе с этим движением.

- Истинных чувствах? - голос Сяо Чжаолиня стал значительно тише.

Се Бувэй изобразил крайнее смущение и поспешно отвел взгляд в сторону, избегая смотреть на наследного принца:
- Да. Чувства Бувэя - это искреннее восхищение и тайная любовь к Его Высочеству.

- Но как мог Бувэй позволить себе дерзость тревожить Его Высочество из-за столь ничтожного, безответного чувства? Мне оставалось лишь похоронить его в глубине своего сердца и тешиться иллюзиями в попытках утешить собственную душу. - Он намеренно сделал тяжелую паузу, после чего продолжил: - Однако от долгого притеснения чувств Бувэй в какой-то момент попросту потерял власть над собой. Именно поэтому в тот вечер я и посмел нанести обиду Его Высочеству.

Всего тремя короткими фразами он не только полностью смыл с себя подозрение в умышленном оскорблении монаршей особы, но и преподнес ту ночную стычку как банальную слабость человека, потерявшего голову от любви.

Сяо Чжаолинь слегка сощурился, словно взвешивая его слова, но уже в следующее мгновение презрительно фыркнул:
- В таком случае, отчего же Мы слышали, будто ты использовал это как угрозу, дабы заставить главу клана Се отказаться от поездки в Хуэйцзи?

Се Бувэй изо всех сил полоснул ногтями по ладони, заставив себя издать сдавленный всхлип, после чего с глухим стуком - «путун» - опустился на колени прямо на усыпавшие землю лепестки.

Те лепестки, что до этого запутались в его волосах, взмыли в воздух и вместе со взметнувшейся с земли цветочной волной вновь осыпались вокруг них сплошным багряным дождем.

Он держал голову прямо, но прикрывал лицо широким рукавом, из-под которого доносился сдерживаемый плач:
- Оставшись в столице, у Бувэя всё ещё теплилась надежда хотя бы случайно встретить Его Высочество... Если бы я уехал в Хуэйцзи, боюсь, мне бы до конца дней своих больше не довелось увидеть Его Высочество ни единого раза!

Тени цветов хайтан в глазах Сяо Чжаолиня окончательно померкли. Взгляд его сделался пугающе глубоким, а из уст вырвался леденящий душу вопрос:
- Раз уж ты так сильно страшился потревожить Нас... то как ты объяснишь всё то, что творил прежде?!

Он выпрямился, и его серебряное кольцо принялось мерно постукивать по деревянному столику, издавая глухие звуки - «дун-дун»:
- Мы помним, что в тот раз твои слова звучали иначе. Ты ведь просил Нас помочь тебе стать следующим главой клана Се, не так ли?

Эти слова, подобно отливающему холодной сталью клинку, зависли у самой шеи Се Бувэя.

Сердце Се Бувэя ухнуло вниз. Импровизируя на ходу, он допустил оплошность и кое-что упустил из виду: прежний хозяин этого тела ведь и впрямь вовсю донимал Сяо Чжаолиня!

Он не только передавал через людей свои стихи и оды, выискивая любую возможность случайно столкнуться с принцем, но и однажды, после окончания пира, бесцеремонно преградил Сяо Чжаолиню путь, моля помочь ему занять место наследника семьи Се.

И Сяо Чжаолинь тогда лишь холодно усмехнулся, язвительно бросив в ответ: «Пока Мы живы, наследником клана Се тебе не бывать вовек!»

Видя, что Се Бувэю, похоже, нечего возразить, Сяо Чжаолинь, в чьих глазах теперь не осталось ничего, кроме брезгливого отвращения, тяжело ударил ладонью по столу.

В ответ на этот стук ветви в лесу хайтан разом содрогнулись.

Два стражника, словно призраки, бесшумно выросли за спиной Се Бувэя, готовые схватить его и утащить прочь.

Именно в это мгновение Се Бувэй внезапно вскинул руки к лубу и склонился в глубоком, нижайшем поклоне:
- Всё потому, что я отчаянно желал стать достойным Его Высочества! Я хотел превратиться в клинок в руках Его Высочества, в меч на его поясе! Я хотел стоять подле Его Высочества и разделять с ним его невзгоды!

После этих слов вокруг на миг воцарилась звенящая тишина.
Се Бувэй слышал лишь бешеный, похожий на удары барабана стук собственного сердца - «пэн-пэн», а там, где его ладони прижимались ко лбу, выступил обильный холодный пот.

В цветущем лесу словно натянулась невидимая, готовая вот-вот лопнуть струна.

Быть может, в следующее мгновение, а быть может, спустя целую вечность, пальцы Сяо Чжаолиня едва заметно шевельнулись, и оба стражника безмолвно отступили назад.

Почувствовав, что леденящее дыхание за спиной отдалилось, Се Бувэй втайне перевёл дух. Подавив напускной плач, он с достоинством выпрямил спину и открыто посмотрел прямо на Сяо Чжаолиня.

Пробивавшиеся сквозь лесную чащу лучи солнца в этот миг озарили его глаза.

Его длинные ресницы затрепетали, напоминая готовые взмыть ввысь крылья бабочки:
- В ту пору я был глуп и слеп. Мне казалось, что стоит мне стать главой клана Се, как моё заветное желание - всегда быть рядом с Его Высочеством - исполнится само собой.

- Но пока жив Се Сиюй, в глазах отца и матери для меня никогда не найдется места!

- И я принялся повсюду соперничать с Се Сиюем. Вот только из-за собственной бездарности я лишь наводнил столицу слухами о своих безумных и нелепых выходках. Отец и мать возненавидели меня еще сильнее. Оказавшись в полном отчаянии, я впал в безумное безрассудство, понадеявшись, что Его Высочество согласится мне помочь.

Холод в глазах Сяо Чжаолиня ничуть не уменьшился, а голос, прозвучавший вкрадчиво и тихо, сделался еще более зловещим:
- Однако твоя самая первая фраза сегодня гласила, что у тебя есть к Нам просьба.

Се Бувэй не стал избегать леденящего взгляда Сяо Чжаолиня:
- Да, я пришел сюда с просьбой к Его Высочеству. Но в отличие от прошлого раза, я больше не прошу Его Высочество помогать мне занять место наследника рода Се. Я прошу Его Высочество даровать мне возможность быть полезным вам. Позвольте мне делом доказать, что я способен стоять подле Его Высочества, опираясь исключительно на собственные силы.

Сяо Чжаолинь издал короткий смешок, и в его голосе промелькнуло нечто двусмысленное:
- Но если ты не будешь главой клана Се, то по какому праву ты рассчитываешь стоять подле Нас?

Се Бувэй тоже улыбнулся, однако в этой улыбке сквозила абсолютная, непоколебимая уверенность:
- Да простит мне Его Высочество мою дерзость, но позвольте спросить: ныне при дворе великий род Се из Чэньцзюня - это род Се Болана, нынешнего главы семьи, или же это род Се Шувэя, Великого наставника² принца?

Сяо Чжаолинь опешил. Но уже в следующее мгновение он пришел в себя и, приподняв правую ладонь, слегка ударил ею по левой.

Из-за плотной кожаной перчатки звук получился вовсе не звонким, каким бывает обычный хлопок, а глухим и тяжелым.

- Оскорбил ты вовсе не Нас, а собственных отца и дядю, - в его тоне внезапно промелькнули нотки неприкрытой насмешки.

Натянутые до предела струны в душе Се Бувэя наконец окончательно расслабились.

Судя по этим словам Сяо Чжаолиня, тот был согласен оставить его при себе:
- Я вовсе не желал оскорбить старших членов семьи, а лишь высказал чистую правду. Если Его Высочество согласится даровать мне этот шанс, в будущем я непременно сумею облегчить ваше бремя.

Сяо Чжаолинь пристально посмотрел на него:
- «Чистую правду», говоришь... Нам как раз по душе такие... - он сделал короткую паузу, - говорящие чистую правду люди.

В душе Се Бувэя вспыхнула радость, и он уже собирался склониться в благодарственном поклоне.

Однако он никак не ожидал, что Сяо Чжаолинь внезапно продолжит:
- В последнее время Мы были чрезмерно заняты государственными делами и совсем забросили визиты к Гоши³. Боимся, Государственный наставник теперь не слишком горит желанием видеть Нас. Однако Мы всем сердцем желаем пригласить Гоши принять участие в весенней охоте Шансы⁴...

Его тон был несколько небрежным:
- Раз уж у Люлана⁵ есть стремление облегчить Наше бремя, то почему бы тебе в этот раз не пойти во дворец Линсяо и не пригласить Государственного наставника ради Нас?

Се Бувэй, который только что наклонился, замер.

Всем было известно, что Государственный наставник династии Вэй никогда не выходит из дворца Линсяо и редко позволяет людям войти.

Даже в таком важном деле, как выбор наследного принца, людей заставляли стоять снаружи дворца Линсяо, а результат сообщали с помощью магии передачи голоса.

За тридцать с лишним лет с момента восшествия нынешнего императора на престол Государственный наставник впускал во дворец Линсяо только Сяо Чжаолиня и... Се Сиюя.

Говорят, что нынешний император даже не видел истинного лица Государственного наставника.

Стоит также упомянуть, что прежний хозяин этого тела тоже просил о встрече с Гоши.

В тот раз он был очень искренен, стоял на коленях перед дворцом Линсяо трое суток, но в конце концов получил лишь переданные слова Государственного наставника: «Больше не проси, я не встречусь с тобой».

Эта история на какое-то время стала посмешищем для всех.

Сяо Чжаолинь определенно знал об этом!

Он знал, что Государственный наставник не встретится с ним, и знал, что Гоши ни за что не пойдет на охоту, но все равно заставил его пойти приглашать его!

- Что такое? Очень трудно? - Сяо Чжаолинь слегка приподнял бровь. - Мы сначала думали, что если ты сможешь пригласить Гоши, Мы устроим тебя на чиновничью должность, чтобы твоя искренность по отношению к Нам имела шанс осуществиться. Но раз уж ты находишь это трудным, тогда поговорим об этом позже...

- Не трудно! - Се Бувэй в конце концов наклонился в поклоне, втайне стиснув зубы. - Я обязательно облегчу бремя Его Высочества!

...

После ухода Се Бувэя Сяо Чжаолинь словно случайно посмотрел на раскиданные по земле опавшие цветы, где тот только что стоял на коленях.

Через некоторое время он неведомо почему прижал руку к сердцу и нахмурился.

Но не успел он задуматься, как из тени подле него внезапно появился стражник, наклонился и тихо заговорил.

Сяо Чжаолинь опустил руку и холодно усмехнулся:
- А у неё есть характер. Связать и отправить обратно во дворец Цзыгуан. Раз уж отцу она так нравится, как Мы можем отнимать у него то, что ему по душе?

Когда стражник, приняв приказ, уже собирался уйти, Сяо Чжаолинь снова окликнул его:
- Нет, отправь во дворец Фукан.

Услышав это, стражник заколебался и осторожно произнес:
- В последнее время Иньчуаньские Юй⁶ тайно слишком часто суетятся, Его Высочеству лучше не... - дальнейшие слова он говорить не стал.

- Не что? Ты хочешь поучить Нас, чтобы Мы не гневали Иньчуаньских Юй? - Сяо Чжаолинь слегка улыбнулся.

Стражник поспешно попросил прощения.

- Но что Нам делать, Мы в последнее время очень не в духе.

Взгляд Сяо Чжаолиня прошел мимо стражника и устремился к раскинувшимся вдали кустам цветущей хайтан:
- Даже от этих цветов нет никакого толку. - Он прищурился и тихо рассмеялся: - Ну, тогда пускай никто не радуется.

Стражник лишь кивнул и в то же мгновение исчез из сада Цифан.

В саду снова поднялся легкий ветерок, несколько лепестков упали на грудь Сяо Чжаолиню, а беспорядочные опавшие цветы на земле снова сменили свой вид.

Сяо Чжаолинь долго всматривался, затем резко повернул голову в сторону выхода из сада Цифан.
Потом снова опустил глаза и принялся задумчиво крутить серебряное кольцо.

Сноски:
[1] «Сначала слезы, потом скандалы, а под конец - петля» (一哭二闹三上吊)** - знаменитая китайская идиома, описывающая классическую женскую истерику с тремя стадиями давления на мужчину: плач, бурный скандал с битьем посуды и симуляция попытки самоубийства (повешения). Сяо Чжаолинь язвительно цитирует слухи, намекая на «драматичное» поведение Се Бувэя.
[2] Великий наставник (太傅 - Тайфу)** - одна из высших и наиболее почетных придворных должностей в древнем Китае (один из «Трех гунов»). Тайфу являлся личным наставником и советником императора или наследного принца, обладая колоссальным авторитетом в государстве.
[3] Гоши (国师) - Государственный наставник. Почетный титул и высшая должность для духовного лица (часто даоса или буддиста) при императорском дворе, который выступал в роли советника монарха по религиозным, астрономическим и сакральным вопросам.
[4] Весенняя охота Шансы (上巳游猎 - Шансы юле) - традиционная императорская охота, приуроченная к древнему празднику Шансы (Празднику третьей луны). В этот день было принято совершать обряды очищения у воды, прогонять злых духов, устраивать пиры и грандиозные выезды на охоту для знати.
[5] Люлан (Шестой молодой господин) - обращение к Се Бувэю. В древнем Китае детей в больших кланах нумеровали по общему порядку рождения. Поскольку Се Бувэй является шестым сыном в роду, близкие люди и слуги называют его «Шестой молодой господин» (Люлан), а его брата Се Сиюя - «Пятый молодой господин» (Улан).
[6] Иньчуаньские Юй - влиятельный аристократический клан.

***

​Перевод сделан с любовью к оригиналу ❤️ Ранний доступ к главам и арты - в моём тгк: https://t.me/silkroadofstories