Изгой: поле битвы чувств

- Шестой господин-! - А-Бэй обеими руками крепко держался за оглоблю телеги. - Помедленнее!

Телега, запряжённая быком, мчалась по длинной улице Уисян. Мика, украшавшая корпус телеги, ярко сияла в весеннем утреннем свете. Синие масляные занавеси, алые шёлковые шнуры и жёлтые пологи развевались на ветру, словно пёстрая полоса облаков пронеслась по переулку. После неё на дороге оставалась лишь поднятая пыль.

- Му-у!

Большой чёрный бык, мчавшийся вперёд, словно отвечая на испуганный крик А-Бэя, слегка повернул голову и тихо замычал в сторону возницы. В его тёмных влажных глазах отразилась фигура, ярко-красная, словно пламя. Это был Се Бувэй.

- Ладно-ладно, я ведь просто раньше никогда не пробовал! В следующий раз не буду! - тихо рассмеялся Се Бувэй и добавил: - меньшинство подчиняется большинству.

Сказав это, он ослабил поводья в руках. Телега наконец замедлилась. Он слегка наклонился вперёд и похлопал большого чёрного быка по гладкому блестящему рогу, успокаивая его. В эту эпоху люди чаще передвигались на бычьих повозках, а не на конных экипажах. Даже князья и аристократы не были исключением.

Более того, среди высшего общества даже существовала мода соревноваться в роскоши украшений своих повозок. Например, эта бычья телега семьи Се - стоило её только вывести, как она буквально ослепила Се Бувэя. «Вот это да... вот это стиль! Древние люди действительно умели жить!» Поэтому Се Бувэй ни за что не хотел сидеть внутри повозки и настоял на том, чтобы самому попробовать управлять быком. Кто бы мог подумать, что Се Бувэй, который раньше никогда даже не видел такую повозку своими глазами, обладает скрытым талантом возницы. Обычно медленно и спокойно едущая повозка в его руках мчалась почти так же быстро, как обычная конная карета.

- Шестой господин, в следующий раз давайте лучше я буду править повозкой...

А-Бэй тяжело дышал. Он всё ещё крепко держался за оглоблю, явно ещё не оправившись от испуга, и по его лбу стекала капля холодного пота.

- Да-да-да, - быстро закивал Се Бувэй.

Но трудно было сказать, действительно ли он это услышал. Потому что сейчас он был похож на рыбака из «Записок о персиковом источнике», который внезапно увидел перед собой открывшийся перед ним новый мир. Он был полностью очарован весенними видами Циньхуая за пределами Уисян.

Перед глазами извивалась река Циньхуай. На её рябой поверхности мерцал яркий утренний свет, свойственный только весне. Будто небесная фея небрежно рассыпала по воде золотую фольгу, и она вместе с извилистым руслом реки плавно текла к далёкому городу.

У моста Чжуцюэ молодые зелёные ветви ив уже почти образовали густую тень. Птицы щебетали и перелетали между ними, а под карнизами многоярусных домов на обоих берегах стаи молодых ласточек лепили гнёзда из весенней глины. Если же посмотреть дальше на север, можно было увидеть красные башни и дворцы, выстроившиеся на фоне длинной цепи зелёных гор. Их крыши поднимались одна за другой, создавая величественное зрелище.

Поистине: *«Юг реки - земля красавиц,

Цзиньлин - столица императоров». А это и был самый центр, вокруг которого вращалась вся жизнь государства Вэй - город Линьян.

Город Линьян в целом был ориентирован с севера на юг. К востоку от него лежало озеро Яньцюэ, к северу возвышалась гора Цзилуншань, к югу находилась гора Цзюйбаошань, а к западу стоял знаменитый город Шитоу, защищающий столицу.

Со всех сторон город окружали горы и воды - удобное место и для обороны, и для наступления. Можно сказать, это было идеальное место по законам фэншуй.

Перейдя мост Чжуцюэ и войдя через ворота Чжуцюэмэнь, если идти всё время на север, можно было попасть в квартал правительственных учреждений Линьяна.

Именно туда и направлялся Се Бувэй.

После того как накануне он вернулся из двора Чжугэ Шань, Се Бувэй решил действовать как можно быстрее. И первый шаг этого плана,

самый важный, заключался в том, чтобы встретиться с наследным принцем лично.

Однако увидеть наследного принца было не так просто. С точки зрения официальной - наследный принц обладал высочайшим статусом. Хотя Се Бувэй и был потомком рода Се из Чэньцзюня, у него не было никакой должности, и потому у него не было законного повода просить аудиенции.

С точки зрения личной - даже не говоря о том, насколько наследный принц мог помнить или не помнить глупости, которые прежний владелец тела совершал, пытаясь «сблизиться» с ним. Одного лишь недоразумения с подглядыванием за купанием было достаточно. Если бы на месте наследного принца оказался сам Се Бувэй, он тоже не стал бы встречаться наедине с человеком с такой сомнительной репутацией.

Если так посмотреть, первый шаг его плана казался почти невозможным. Но Се Бувэй вспомнил человека, который точно мог ему помочь. Это был дядя Се Бувэя - Се И. Се И занимал должности великого наставника, левого канцлера, придворного советника и главы секретариата. Он давно пользовался особым доверием императора, и все люди называли его тайфу Се. И наследный принц тоже не был исключением.

Если Се И согласится помочь ему, то встретиться с наследным принцем будет несложно. И Се Бувэй был уверен, что Се И обязательно поможет ему. Потому что ещё до того, как прежнего владельца тела признала семья Се, между ним и Се И уже возникла особая связь.

Если говорить о том, кто из нынешнего поколения рода Се больше всего унаследовал их свободолюбивый и независимый семейный дух, то кроме Се И не было никого другого. Се И сильно отличался от большинства представителей рода Се и других знатных семей, чья жизнь проходила в чиновничьей службе. Он был человеком необычным. Ещё в подростковом возрасте он отправился один в Куайцзи, где поселился на горе Дуншань. Там он наслаждался природой и жил уединённо, много раз отказываясь от приглашений занять должность. Лишь к тридцати годам, чтобы поддержать процветание рода Се, он согласился поступить на государственную службу. Пока Се И жил на горе Дуншань, он однажды некоторое время провёл в поместье семьи Се.

Тогда прежнему владельцу тела было пять лет. Возможно, между ними существовала некая связь крови - Се И очень полюбил мальчика.

Он не только лично начал обучать его грамоте, но даже сам дал ему имя. Позже, когда прежнего владельца тела вернули в семью Се, и тот начал совершать один позорный поступок за другим ради Се Сиюя, Се И не раз тайно приходил к нему, стараясь образумить и наставить его. Но прежний владелец тела не прислушался к его словам и продолжал вести себя по-прежнему. Так что Се Бувэй был уверен:

если он покажет Се И, что действительно решил измениться, Се И ни за что не останется в стороне.

Пока он размышлял об этом, бычья повозка уже остановилась перед Фэнчитай - местом, где сейчас располагалось ведомство Чжуншушэн.

Фэнчитай был особым учреждением государства Вэй, построенным по личному приказу нынешнего императора.

Здесь располагались сразу три высших ведомства - Чжуншушэн, Мэньсяшэн и Шаншушэн. Это значительно ускоряло работу центрального правительства - от принятия решений до их исполнения.

Можно сказать, это было одно из главных достижений нынешнего императора.

Император особенно гордился этим и часто приезжал сюда, чтобы обсуждать государственные дела с главами трёх ведомств. Сами же главы ведомств также подавали пример и постоянно жили в Фэнчитай. Поэтому Се Бувэй и пришёл сюда сегодня - Се И редко возвращался в дом семьи Се.

Фэнчитай не был местом, куда обычные чиновники могли свободно входить и выходить. Он напоминал императорский дворец - без приглашения сюда не допускали. Поэтому здесь не было привычной суеты, как перед другими ведомствами - ни толп экипажей, ни потока людей. Наоборот, здесь было мало повозок и строгая охрана.

Едва повозка Се Бувэя остановилась, как стражники у входа в Фэнчитай подошли с алебардами. Лишь убедившись, что Се Бувэй является племянником Се И, они позволили ему пройти. Однако А-Бэй не мог войти внутрь. Ему пришлось остаться на повозке и ждать возвращения Се Бувэя. Фэнчитай был построен специально для высших чиновников трёх ведомств, поэтому всё здесь было продумано до мелочей. Когда Се Бувэй только вошёл внутрь, он даже на мгновение подумал, что попал в какой-то садовый парк.

Внутри вода была проведена так, что образовывала пруд; насыпанная земля превращалась в искусственные холмы. Через холмы и пруды были перекинуты павильоны и террасы, посажены рощи, прорезаны ручьи. Порой всё казалось густым и сложным, будто созданным самой природой. Соотношение гор, воды, леса и камня - их расстояния, высота, скрытость и открытость - всё было выстроено с поразительной изысканностью. Эта изысканная планировка действительно доставила Се Бувэю огромное удовольствие для глаз.

Но за это пришлось заплатить - как говорится, глядя на гору, можно загнать коня насмерть.

С самого начала Се Бувэй держал взгляд на самом высоком павильоне. Но, идя к нему, неожиданно оказался в бамбуковой роще, где, как ни пытался найти выход, всё было безуспешно. Неужели он действительно умудрился здесь заблудиться? Что ещё хуже - кроме нескольких чиновников, которых он встретил у входа в Фэнчитай, чем дальше он шёл, тем меньше людей попадалось на пути. А в этой бамбуковой роще было особенно тихо и уединённо. Если говорить проще - здесь даже тени призрака не видно было. Когда Се Бувэй уже собирался громко позвать кого-нибудь, вдруг издалека донёсся чистый звук циня.

То он звучал, как чистый родник, падающий на камни. То тянулся, как далёкие горные хребты. Глаза Се Бувэя загорелись. Он поспешил идти на звук. И что удивительно - следуя за музыкой, он легко продвигался вперёд, тогда как ещё мгновение назад бамбуковая роща казалась настоящим лабиринтом. Вскоре роща осталась позади.

Перед ним открылось небольшое озеро, гладкое, как зеркало. В центре озера стоял небольшой павильон с изящными резными карнизами. Внутри павильона мужчина в тёмно-зелёном парчовом халате и нефритовой короне играл на цине. Рядом с ним стоял слуга в чёрном.

Поскольку мужчина сидел спиной к Се Бувэю, тот не мог разглядеть его лицо.

Се Бувэй не хотел нарушать чужую утончённую атмосферу, но и не хотел больше терять время. Немного поколебавшись, он всё же ступил на бамбуковый настил, ведущий к павильону через воду. Но как только Се Бувэй вошёл в павильон, музыка вдруг оборвалась,

словно разбился кусок нефрита. Слуга в чёрном тоже очнулся от звуков мелодии и посмотрел на Се Бувэя. И тут Се Бувэй внезапно почувствовал, что этот слуга кажется ему знакомым. Но он ещё не успел об этом подумать, как увидел, что лицо слуги резко изменилось. Тот широко распахнул глаза и вскрикнул:

- Се Бувэй! Ты ещё смеешь приходить к нашему господину!

Плохо дело. Похоже, это знакомый.

- Чжусю, не будь груб.

Голос мужчины в парчовом халате прозвучал спокойно. Он напоминал ветер, проходящий через высокие деревья - тихий, но в нём чувствовалась власть, которую невозможно было игнорировать.

Слуга по имени Чжусю немедленно опустил голову. Затем мужчина в парчовом одеянии выпрямился, повернулся и посмотрел на Се Бувэя. Это были всего лишь несколько простых движений, но они текли так плавно, словно облака и вода - и в них было удивительное изящество. Теперь Се Бувэй смог ясно разглядеть его лицо - и действительно, как и следовало из его голоса: черты лица были спокойные и утончённые. Брови ровные, без малейшей морщинки, но в них чувствовалась какая-то недосягаемость - словно бессмертный под деревом гуй на луне: на него можно лишь смотреть издалека, но нельзя и невозможно приблизиться.

На нём был парчовый халат тёмно-зелёного цвета. На талии лишь простой чёрный кожаный пояс, к которому был подвешен светло-нефритовый кулон. Даже отражение воды за павильоном не было столь прозрачным, как этот нефрит - с первого взгляда было ясно, что он стоит целое состояние. Лёгкий ветер прошёл по воде, рябя поверхность озера, и вместе с ним донёсся слабый аромат, исходящий от этого человека. Почему-то Се Бувэй машинально сосредоточился, пытаясь распознать этот запах. Будто аромат бамбука - но всё же не бамбук. Он ведь только что прошёл через бамбуковую рощу и мог уловить эту едва заметную разницу. Пока Се Бувэй всё ещё ломал голову над тем, что это за аромат, вместе с ветром донёсся мягкий голос:

- Господин Се, доброе утро.

Голос этого человека по-прежнему почти не менял интонации, но теперь звучал мягче, и в нём даже слышалась лёгкая улыбка - словно холодный ветер среди леса вдруг превратился в тёплый весенний бриз. Се Бувэй наконец перестал размышлять о запахе. Но отвечать сразу он тоже не стал. Потому что он узнал человека перед собой. Это был нынешний правый канцлер, придворный советник и руководитель дел Шаншушэна - один из влиятельных сановников, которого прежний владелец тела изо всех сил пытался «перетянуть на свою сторону». Нынешний глава рода Мэн из Хэдун -

Мэн Юйцю.

Во всём государстве Вэй людей, которые могли бы сравниться с Се Сиюем во всех отношениях, было немного. Мэн Юйцю был одним из них. Однако, в отличие от Се Сиюя, от которого всегда веяло холодом, Мэн Юйцю был полной противоположностью. Он был известен своей мягкостью и доброжелательностью.

В общении с людьми он всегда сначала улыбался, редко когда строго кого-то осуждал, а его нравственные качества и способности считались выдающимися.

Современники говорили о нём: «Стоит лишь пообщаться с ним - и ощущаешь в нём дух великого благородного мужа». Но именно этот самый «редко осуждающий людей» канцлер Мэн однажды сказал прежнему владельцу тела:

- Только благородный человек достоин дружбы со мной.

- А ты - нет.