Изгой: поле битвы чувств

Ночью ветер Цзинфэн скользнул по ветвям, стряхивая половину распустившихся грушевых цветов. Тихо, почти неслышно, он укрыл цепочку следов, отпечатавшихся у края горячего источника. Когда последний лепесток, покачиваясь, опустился на землю, безмолвную ночную тишину внезапно разорвал пронзительный крик.

— А-а-а! Люди! Скорее сюда!

— Это шестой господин! Шестой господин упал в воду!

*****

Ослепительный луч света глубоко вонзился в полуприкрытые веки, разорвав тянувшуюся уже долгое время тьму. Се Бувэй машинально чуть повернул голову, и капли воды с его виска и линии волос скатились вниз. Несколько прозрачных капель скользнули по его длинным бровям, похожими на дальние горы, затем одна за другой сорвались с густых чёрных ресниц — словно жемчужины — перекатились по прямой переносице и остановились между губами, отливавшими мягким блеском. Даже при том, что лицо его было смертельно бледным, а глаза плотно закрыты, в тёплом жёлтом свете свечей эти капли воды казались золотыми бусинами, украшающими его лицо и лишь усиливающими его красоту. Если смотреть на него целиком, в нём не было ни малейшего следа той жалкой неопрятности, какой обычно бывает у человека, только что вытащенного из воды; скорее казалось, будто невежественные смертные потревожили божество, спавшее у воды.

— Раз он ещё может шевелиться, принесите воды и облейте его ещё раз!

— Пусть эта бесстыдная тварь как следует придёт в себя!

Едва мужчина средних лет закончил говорить, как ведро ледяной воды обрушилось на Се Бувэя, словно россыпь камней. Ледяной холод. Боль. Но вместе с тем это вырвало его из липкой, пожирающей сознание трясины беспамятства. Се Бувэй резко распахнул глаза, и его почти безупречное лицо мгновенно ожило. Особенно — его глаза. Чистые, прозрачные; когда они слегка двигались, казалось, будто стеклянные бусины — изящные и хрупкие.

Все присутствующие невольно почувствовали изумление. Ведь внешность Се Бувэя вовсе не изменилась, но почему сегодня ночью он выглядел совершенно иначе. Словно драгоценность, покрытая пылью долгие годы, и вдруг в один день кто-то очистил её от толстых слоёв грязи — и она наконец раскрыла свою изначальную ослепительную сущность.

В комнате внезапно стало пугающе тихо; слышалось лишь короткое и слабое дыхание Се Бувэя, только что пришедшего в себя. Свет свечей был слишком ярким. Се Бувэй попытался снова закрыть глаза, но почему-то тело его сейчас не слушалось. Он мог лишь продолжать смотреть, терпя эту ослепительную пелену света.

Неизвестно, сколько времени прошло, пока сияние наконец не рассеялось, и картина перед глазами постепенно стала ясной. Незнакомая обстановка. Перед ним стоял мужчина средних лет в старинных одеждах, а за его спиной находились двое или трое мужчин и женщин, одетых как слуги...

— Кх... кх-кх...

Но прежде чем он успел рассмотреть их внимательнее, Се Бувэй внезапно начал яростно кашлять. Вода, скопившаяся в животе, словно острые лезвия, рывками вырывалась изо рта, и вкус крови мгновенно заполнил горло. Он невольно начал мучительно извиваться. Промокшее тело оставляло на тёмных плитах пола беспорядочные следы воды, а прекрасное лицо постепенно искажалось трещинами боли. Будто он кашлял не водой, а собственной кровью из сердца. Зрелище было поистине страшным. Но даже так никто не подошёл помочь ему перевести дыхание. Мужчина средних лет, стоявший впереди, лишь холодно посмотрел на него искоса и усмехнулся:

— Сам виноват.

А стоящие позади слуги лишь испуганно опустили головы, не смея даже лишний раз взглянуть на Се Бувэя. И когда Се Бувэй уже мучительно извивался, думая, что вот-вот снова отправится в круг перерождений, вдруг — пара длинных и сильных рук осторожно подняла его. Тёплая ладонь раз за разом мягко похлопывала его по спине. И наконец он смог выкашлять оставшуюся воду из лёгких.

— Пятый господин, почему вы здесь? — удивлённо сказал мужчина средних лет. —Неужели кто-то вас потревожил?

Человек, которого он назвал пятым господином, не ответил на этот вопрос и лишь спокойно произнёс:

— Отец.

После этого он снял с себя верхнюю одежду и плотно укутал в неё худое, промокшее тело Се Бувэя. В тот момент, когда одежда, хранившая чужое тепло, накрыла его тело, тепло нахлынуло волной. И только тогда Се Бувэй с опозданием понял, что всё его тело уже давно закоченело от холода. Даже сил дрожать у него не осталось. Он мог лишь, опираясь на большую руку на своей талии, сохранять странную полусидячую позу и безвольно привалиться к плечу этого человека.

Хотя тело его ещё не пришло в себя, сознание в этот момент постепенно прояснялось. Он... переместился в другой мир? Древняя, незнакомая обстановка перед глазами лишь подтверждала его догадку. А в следующий миг нахлынувшие в голове чужие воспоминания дали ещё больше доказательств. Строго говоря, возможно, это было не перемещение... а попадание в книгу. Се Бувэй с трудом закрыл глаза, пытаясь вспомнить, что именно произошло.

Перед тем как потерять сознание, он заменял двоюродного брата, у которого внезапно появились дела, и ехал забрать из школы племянницу — ученицу первого класса старшей школы.

— Дядя, я нашла тебя в книге!

Едва они сели в машину, племянница, смеясь, наклонилась к его уху. Се Бувэй был с этой племянницей почти одного возраста; к тому же он никогда не строил из себя строгого взрослого, поэтому они ладили скорее как хорошие друзья, чем как дядя и племянница. Се Бувэй с улыбкой ответил:

— Правда? В какой книге? Почему я об этом не знаю?

Племянница достала из рюкзака книгу, открыла загнутую страницу, прокашлялась и, глядя на строку в тексте, прочитала...

— Однако спустя месяц из поместья в Куайцзи снова пришли вести о Се Бувэе.

— Но на этот раз это была весть о смерти Се Бувэя.

Услышав это, Се Бувэй понимающе усмехнулся:

— Ну, давай, рассказывай. Из какой ещё книги ты это откопала?

Племянница воскликнула:

— Ай, я же ещё не дочитала!

— Смерть Се Бувэя была очень странной. Его пронзили мечом насквозь, а потом, словно «закрывая уши, чтобы украсть колокол», повесили на балке, сделав вид, будто он повесился. Очевидно, это было убийство! Но все знают: будь то убийство или самоубийство, семья Се всё равно не стала бы тщательно расследовать...

— Почему не стали бы расследовать? — спросил Се Бувэй.

Если бы это был обычный сюжет из романа, Се Бувэй просто терпеливо дослушал бы племянницу до конца и не стал бы задавать вопросов. Но на этот раз судьба персонажа с тем же именем действительно вызвала у него некоторый интерес.

— Потому что этот Се Бувэй из книги... сам виноват!

Но, сказав это, племянница вдруг нахмурилась, и её голос стал сложным:

— Хотя если честно, в самом начале он тоже был довольно жалким человеком. В книге семья Се — это знатный род той эпохи, богатый и могущественный. А Се Бувэй как раз сын главы семьи Се*, по идее у него даже «настройки главного героя». Но внутри семьи Се нашёлся один дерзкий слуга. Когда госпожа Се преждевременно родила, он воспользовался этим и подменил младенцев, как в истории про «Подменить наследного принца на циветту», сделав так, что его собственный сын стал ребёнком главы семьи Се.

Через восемнадцать лет, то есть в начале романа, эта история внезапно раскрывается, и Се Бувэя возвращают в семью Се. Но тот ребёнок, который занял место Се Бувэя, — тот самый главный герой по имени Се Сиюй — оказался невероятно талантливым, способным и к тому же чрезвычайно красивым... в общем, во всём выдающимся. Поэтому его не отправили обратно, а позволили остаться в семье Се.

Се Бувэй уступил дорогу машине, выезжавшей справа из боковой улицы. Сейчас был час пик — люди возвращались с работы и из школ, поток машин становился всё плотнее, и именно в такое время чаще всего происходят дорожные аварии. Се Бувэй должен был следить за дорогой внимательнее, чем обычно. Впрочем, он легко справлялся с несколькими делами одновременно и продолжал отвечать племяннице:

— Если этот Се Сиюй и есть главный герой, а ты говоришь, что тот «Се Бувэй» сам виноват... значит, «Се Бувэй» в книге — злодей?

Племянница сначала кивнула, но тут же покачала головой:

— Нет, он даже не злодей. Максимум — пушечное мясо. Вначале Се Бувэй и Се Сиюй ладили довольно хорошо. Но позже Се Бувэй вдруг начал завидовать Се Сиюю и захотел затмить его. Однако каждый раз всё выходило наоборот: он только выставлял себя на посмешище и позорил семью Се. В итоге семья Се снова отправила его обратно.

Племянница пожала плечами:

— А дальше — как раз тот отрывок, который я тебе только что прочитала.

Выслушав её, Се Бувэй указал на логическую несостыковку в сюжете:

— Я понимаю, что существование этого «пушечного мяса» нужно, чтобы оттенить характер и способности главного героя или добавить сложности его происхождению. Но тогда зачем нужна его смерть? Кто вообще захочет его убить? После его смерти главным подозреваемым автоматически становится главный герой. Разве это не лишнее?

Племянница не ожидала, что Се Бувэй не только внимательно слушает, но и сможет придраться к деталям.

Она протянула:

— Эм... не знаю. Может, это какой-то задел на будущий сюжет? Я ведь ещё не дочитала!

Се Бувэй беспомощно улыбнулся и не стал больше спорить. Он лишь небрежно напомнил:

— Не думай только о романах. Учёбу тоже не забывай.

Стоило племяннице услышать слово «учёба», как у неё сразу разболелась голова. Она замахала руками:

— Пока ты не говоришь про учёбу, ты всё ещё мой любимый дядя!

Во время разговора она заметила неподалёку впереди кондитерскую и поспешно сказала:

— Дядя! Я хочу манговый пудинг. Останови машину, я сбегаю куплю.

Кондитерская находилась прямо на перекрёстке, и в час пик припарковаться там было очень трудно. Но Се Бувэй никогда не отказывал племяннице. Выбрав подходящий момент, он быстро остановил машину у входа. Пока он ждал её возвращения, то ли от скуки, то ли по какому-то странному внутреннему порыву, Се Бувэй наугад взял книгу, лежавшую на пассажирском сиденье. «Канцлер — белая луна, служащий лишь государству».

Се Бувэй сначала слегка опешил, затем невольно покачал головой и усмехнулся:

— Опять какая-то Мэри-Сью.

Но из-за любопытства к персонажу с тем же именем он всё же открыл эту книгу. Он пробегал строки глазами одну за другой. Но вдруг вспыхнул ослепительный белый свет, мгновенно лишивший его зрения, и сразу вслед за этим рядом раздался оглушительный взрыв, словно удар грома. Он ещё не успел поднять голову, как в следующий миг на него обрушилась пылающая ударная волна столкновения — и он сразу потерял сознание. Когда он открыл глаза снова, перед ним уже была та самая сцена. Соединив это с нахлынувшими в голове чужими воспоминаниями, Се Бувэй окончательно понял: после автомобильной аварии он попал в ту самую книгу.

— Пятый господин, что вы делаете?

Голос мужчины средних лет — главы семьи Се, Се Кая — прервал беспорядочные мысли Се Бувэя.

— Я знаю, что ты всегда соблюдаешь братскую почтительность и дорожишь вашей братской привязанностью. Но этот непокорный сын уже совершил столь дерзкий поступок — неужели ты всё ещё собираешься разгребать за него последствия?

Се Бувэй тоже понял: тот самый «пятый господин», о котором говорил Се Кай, — это и есть главный герой книги. Се Сиюй. А его нынешний статус — шестой господин семьи Се. Когда Се Бувэя вернули в семью, они не только не выгнали Се Сиюя, но даже понизили родовой порядок самого родного сына. Сделав так, что Се Сиюй стал старшим братом Се Бувэя. Се Сиюй так и не ответил на слова Се Кая. Он лишь осторожно поднял Се Бувэя и передал его двум слугам, стоявшим позади.

— Отведите шестого господина обратно. И позовите лекаря — пусть осмотрит его.

Два слуги надёжно поддержали Се Бувэя и поспешно ответили «слушаемся», но они не успели сделать и шага, как окрик Се Кая заставил их замереть на месте.

— Кто позволил ему уйти?!

Лишь тогда Се Сиюй повернулся. Слегка поклонившись Се Каю, он поднял глаза и прямо посмотрел на него. Се Бувэй не мог видеть выражение лица Се Сиюя — он лишь слышал его голос. Он был намного холоднее той тихой фразы, сказанной раньше, — чистый и звонкий, словно сталкивающиеся нефритовые пластинки:

— Отец, шестой брат всегда был слаб здоровьем. Если он не вернётся отдыхать пораньше, боюсь, он серьёзно заболеет.

Се Кай, очевидно, давно привык к такой холодной манере Се Сиюя и не счёл это невежливостью. Подумав немного, он даже согласился с его словами:

— Ты прав, ты всё продумал. Если этот непокорный сын заболеет, завтра будет неудобно отправлять его в Куайцзи.

После этого он кивнул двум слугам:

— Делайте, как сказал пятый господин.

Куайцзи! Услышав это название, Се Бувэй словно услышал удар грома и внезапно окончательно вырвался из туманного оцепенения. Он не может поехать в Куайцзи!

Неизвестно откуда набрав немного сил, он резко оттолкнул одного человека рядом, затем вырвался из поддержки другого. Во время этих беспорядочных движений его длинные мокрые волосы хлестнули по широкому рукаву одежды Се Сиюя впереди. На ткани осталась тёмная влажная полоса. Се Бувэй сопротивлялся так яростно, что двое слуг Се Сиюя не осмеливались тронуть его даже пальцем и лишь беспомощно смотрели на своего господина. Остальные тоже не ожидали, что у Се Бувэя ещё найдутся силы.

Он больше ни на кого не опирался. Сам удержался на ногах и снова резко тряхнул головой, стараясь привести мысли в порядок. И прежде чем Се Кай успел разгневаться, Се Бувэй первым обратился к нему. Голос его был едва слышен, хриплый до крайности.

Но в нём ясно звучала решимость сопротивляться:

— Я... не поеду в Куайцзи!