18
Прошло четыре дня после той ночи.
Я почти не выходила из комнаты. Лежала, смотрела в потолок и пыталась понять, что со мной происходит. Тело всё ещё помнило его прикосновения. Каждую ночь я просыпалась от жара и странного, стыдного желания. Я ненавидела себя за это.
Данил заходил каждый вечер. Не заставлял. Просто сидел рядом, иногда гладил меня по волосам, иногда молча работал за ноутбуком. Он стал... мягче. Но эта мягкость пугала меня ещё больше, чем прежняя жестокость.
Сегодня вечером он пришёл позже обычного.
Я лежала в кровати, когда дверь открылась. Данил вошёл, закрыл дверь и долго смотрел на меня. В его глазах было что-то новое — тёмное удовлетворение.
— Разденься, — сказал он тихо.
Я замерла.
— Данил...
— Разденься, — повторил он уже жёстче.
Я медленно сняла с себя одежду и легла обратно. Он разделся сам и лёг рядом. На этот раз он не стал сразу на меня наваливаться. Просто притянул к себе и начал медленно целовать — шею, грудь, живот.
— Ты знаешь, почему я это делаю? — прошептал он, целуя меня ниже.
Я молчала.
Он поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза.
— Потому что я хочу, чтобы ты забеременела.
У меня внутри всё оборвалось.
— Что?..
Данил медленно поднялся и навис надо мной. Его глаза блестели.
— Я кончал в тебя специально, Юлия. Каждый раз. Я хотел, чтобы ты забеременела от меня. Чтобы ты больше никогда не смогла уйти.
Я попыталась оттолкнуть его, но он поймал мои руки и прижал их к кровати.
— Ты... ты специально?.. — прошептала я в ужасе.
— Да, — ответил он спокойно. — Я устал бояться, что ты снова сбежишь. Ребёнок — это гарантия. Ты никогда не бросишь своего ребёнка. А значит, никогда не бросишь меня.
Он вошёл в меня одним глубоким толчком. Я тихо вскрикнула.
— Не надо... — прошептала я, хотя тело уже реагировало на него.
— Надо, — ответил он, начиная двигаться. — Ты будешь носить моего ребёнка. И ты будешь любить его. А потом... научишься любить и меня.
Он трахал меня жёстко, но при этом смотрел в глаза. Каждое движение было намеренным. Он хотел, чтобы я запомнила этот момент.
— Скажи, что ты будешь хорошей мамой, — прошептал он, ускоряясь.
Я заплакала.
— Пожалуйста... не надо...
— Скажи.
— Я... буду хорошей мамой... — выдохнула я сквозь слёзы.
Данил удовлетворённо застонал и кончил глубоко внутри меня, прижимаясь всем телом. Он долго не выходил — лежал, тяжело дыша, и гладил меня по животу.
— Вот так, — прошептал он. — Теперь ты точно никуда не денешься.
Он перевернулся на спину и притянул меня к себе. Я лежала у него на груди и тихо плакала.
— Почему ты так со мной поступаешь? — прошептала я.
— Потому что я люблю тебя, — ответил он. — По-своему. Жёстко. Но по-настоящему. И я не позволю тебе меня покинуть.
Он поцеловал меня в макушку.
— А теперь спи. Возможно, в тебе уже растёт наш ребёнок.
Я закрыла глаза.
Внутри меня бушевала буря — ненависть, страх, отвращение... и странное, тёмное тепло внизу живота.
Я понимала, что теперь действительно никуда не денусь. Данил Милохин только что привязал меня к себе самым надёжным способом.
Навсегда.
Я лежала неподвижно, чувствуя, как его семя медленно вытекает из меня. Тело было горячим, предательски расслабленным, а внутри всё кричало от ужаса и стыда.
Данил не отпускал меня. Он лежал на боку, обнимая меня одной рукой, а второй медленно гладил мой живот — круговыми движениями, будто уже представлял, как там растёт его ребёнок.
— Ты представляешь? — тихо сказал он, почти мечтательно. — Маленькая девочка... или мальчик. С твоими глазами и моим характером. Я буду учить его всему, чему не успел научить Соню.
Я вздрогнула от упоминания его погибшей дочери. Слёзы снова потекли по щекам.
— Ты используешь меня как инкубатор, — прошептала я дрожащим голосом. — Ты... ты специально кончал в меня каждый раз?
Данил повернул меня лицом к себе. Его взгляд был тяжёлым, но в нём было что-то похожее на нежность — извращённую, собственническую нежность.
— Да. Каждый раз. Я хотел этого с того момента, как ты вернулась. Когда ты сбежала... я понял, что единственный способ удержать тебя навсегда — это сделать так, чтобы ты носила моего ребёнка.
Он наклонился и поцеловал меня в губы — медленно, глубоко, не позволяя отвернуться.
— Теперь ты никуда не денешься, — прошептал он мне в рот. — Даже если очень захочешь. Ты будешь матерью моего ребёнка. И ты будешь любить его. А потом... научишься любить и меня.
Я попыталась оттолкнуть его, но он поймал мои запястья и прижал их над моей головой.
— Не сопротивляйся, — сказал он низко. — Твоё тело уже приняло меня. Ты кончала подо мной. Дважды. Ты можешь ненавидеть меня разумом, но тело уже знает своего хозяина.
Он снова вошёл в меня — медленно, но уверенно. Я закусила губу, чтобы не застонать. Данил двигался глубоко, размеренно, глядя мне прямо в глаза.
— Скажи, что хочешь моего ребёнка, — прошептал он, ускоряясь.
— Нет... — всхлипнула я.
— Скажи.
Он толкнулся особенно глубоко. Я не выдержала и тихо застонала.
— Я... хочу... — прошептала я, ненавидя себя за каждое слово.
— Громче.
— Я хочу твоего ребёнка... — выдохнула я сквозь слёзы.
Данил удовлетворённо застонал и снова кончил глубоко внутри меня, прижимаясь всем телом. Он долго не выходил, держа меня крепко, будто хотел, чтобы ни капли не пропало зря. Когда он наконец отстранился, то перевернул меня на спину и положил подушку мне под бёдра.
— Полежи так немного, — сказал он серьёзно. — Чтобы лучше закрепилось.
Я лежала и плакала молча. Данил лёг рядом, обнял меня и начал гладить по животу.
— Я уже представляю, как ты будешь ходить с круглым животом, — прошептал он. — Как будешь злиться на меня, но всё равно позволять мне прикасаться к тебе. Как мы будем выбирать имя...
Он поцеловал меня в висок.
— Я сделаю тебя счастливой, Юлия. Со временем. Ты привыкнешь. А потом... не сможешь без меня.
Я закрыла глаза.
Внутри меня бушевала буря. Ненависть. Страх. Отвращение. И самое страшное — слабое, предательское тепло внизу живота. Мой организм уже реагировал на него. На его запах. На его голос. На его одержимость.
— Я ненавижу тебя, — прошептала я в последний раз.
Данил улыбнулся в темноте и крепче прижал меня к себе.
— Ненавидь. Главное — оставайся.
Он поцеловал меня в плечо и закрыл глаза.
— А теперь спи. Возможно, сегодня мы уже сделали нашего ребёнка.
Я лежала в его объятиях и понимала одну страшную вещь: Я больше не просто его пленница. Я стала его будущим. И обратной дороги уже не было.