8
На следующее утро в доме повисла тяжёлая, гнетущая тишина.
Я проснулась рано. Маша ещё спала, свернувшись калачиком под одеялом и прижимая к себе плюшевого мишку, которого я нашла для неё вчера вечером. Я долго смотрела на неё, чувствуя, как внутри всё сжимается. Эта маленькая девочка не должна была оказаться здесь. Не должна была пережить этот кошмар.
Я спустилась вниз. Данил уже был в столовой. Он сидел за столом, но еда перед ним остыла нетронутой. Вид у него был измотанный — тёмные круги под глазами, щетина, напряжённые плечи.
— Доброе утро, — тихо сказала я.
Он поднял взгляд. Несколько секунд просто смотрел на меня, будто пытался прочитать мои мысли.
— Садись.
Я села. Есть не хотелось совсем.
— Я принял решение, — сказал он наконец.
Сердце у меня упало.
— Какое?
Данил откинулся на спинку стула и провёл рукой по лицу.
— Сегодня вечером я отдам девочку отцу. В обмен на определённые гарантии и информацию.
Я почувствовала такое сильное облегчение, что у меня даже закружилась голова.
— Спасибо... — выдохнула я. — Данил, спасибо тебе.
Он посмотрел на меня странным взглядом — тяжёлым, почти болезненным.
— Не благодари. Я делаю это не ради тебя. Я делаю это... потому что ты заставила меня посмотреть на себя со стороны. И мне не понравилось то, что я увидел.
Я молчала. Внутри меня боролись самые разные чувства. Облегчение. Страх. Уважение. Но любви или влечения не было. Только осторожная, трепетная жалость и глубокий страх перед этим человеком.
— Как это будет? — спросила я.
— Обмен произойдёт в нейтральном месте. Мои люди привезут Машу. Его люди заберут. Никаких встреч лицом к лицу. Я не собираюсь рисковать.
Я кивнула.
— А после этого... что будет со мной?
Данил долго смотрел на меня, прежде чем ответить.
— Ты останешься здесь. Пока.
У меня внутри всё сжалось.
— Надолго?
— Не знаю, — честно сказал он. — Я всё ещё не доверяю тебе полностью. И... я пока не готов тебя отпустить.
Я опустила взгляд в чашку с чаем. Страх никуда не делся. Даже после вчерашнего разговора у камина. Даже после того, как он поцеловал меня. Я всё ещё видела в нём человека, который может убить меня в любую секунду.
— Я понимаю, — тихо ответила я.
День прошёл в напряжённом ожидании.
Я почти всё время провела с Машей. Мы рисовали, играли в простые игры, которые я придумывала на ходу. Девочка постепенно оттаивала — иногда даже улыбалась. Но когда я сказала ей, что вечером она поедет к папе, она заплакала.
— А ты поедешь со мной? — спросила она, глядя на меня большими мокрыми глазами.
У меня сжалось сердце.
— Нет, солнышко. Я не могу. Но ты скоро будешь дома. С мамой и папой.
— Я не хочу без тебя...
Я обняла её и долго гладила по голове, сдерживая собственные слёзы.
Вечером, около девяти, Данил пришёл в комнату.
— Пора.
Маша испуганно прижалась ко мне. Я взяла её на руки и понесла вниз. Данил шёл рядом, молча.
У входа уже ждала машина. Я посадила Машу на заднее сиденье и крепко обняла на прощание.
— Будь умницей, ладно? — прошептала я. — Всё будет хорошо.
Девочка кивнула, но снова заплакала.
Когда машина уехала, я стояла на крыльце и смотрела ей вслед, пока огни не исчезли за воротами. Данил стоял чуть позади.
— Ты в порядке? — спросил он тихо.
— Нет, — честно ответила я. — Но... я рада, что ты её отпустил.
Он кивнул. Мы вернулись в дом. В гостиной было непривычно тихо.
Данил налил себе виски и сел в кресло. Я осталась стоять у окна.
— Почему ты это сделал? — спросила я. — Правда почему?
Данил долго смотрел в бокал.
— Потому что ты права. Если бы я убил её... я бы окончательно перестал быть человеком. А ты... ты заставила меня это вспомнить.
Он поднял на меня взгляд.
— Но это не значит, что я стал добрым, Юлия. Я всё ещё тот же человек. Просто... ты нашла во мне то, что я считал давно мёртвым.
Я кивнула, но ничего не ответила. Чувств к нему у меня действительно не было. Только сложная смесь страха, уважения и осторожной благодарности. Он всё ещё пугал меня. Очень сильно.
— Я могу пойти к себе? — спросила я.
— Иди.
Я уже поднялась по лестнице, когда услышала его голос снизу:
— Юлия.
Я обернулась.
— Спасибо, — сказал он тихо. — За то, что остановила меня.
Я кивнула и ушла в свою комнату.
Закрыв дверь, я села на пол и обхватила колени руками. Слёзы наконец-то полились свободно.
Я спасла ребёнка. Но при этом осталась в клетке с человеком, который всё ещё мог меня уничтожить в любую секунду.
И я не знала, сколько ещё смогу выдержать эту странную, опасную жизнь рядом с Данилом Милохиным.