6
Я не спала уже третью ночь подряд.
После того разговора у камина что-то внутри меня надломилось. Я лежала в этой огромной, слишком мягкой кровати и смотрела в темноту, снова и снова прокручивая в голове его слова. Соня. Лиза. Катерина.
Он потерял всё. И вместо того чтобы сломаться, стал монстром.
Я должна была бояться его ещё сильнее. А вместо этого... мне было его жалко. И это пугало меня больше всего.
Около трёх часов ночи я услышала шум внизу. Хлопнула дверь, раздались мужские голоса, чьи-то быстрые шаги. Я села в кровати, прислушиваясь. Сердце заколотилось.
Через несколько минут в коридоре послышались шаги, приближающиеся к моей комнате. Дверь открылась без стука.
На пороге стоял Данил. Лицо жёсткое, глаза тёмные. В руках он держал... маленькую девочку лет четырёх-пяти. Ребёнок был в пижаме, с растрёпанными светлыми волосами, и тихо плакал, уткнувшись лицом ему в плечо.
— Одевайся, — коротко сказал Данил. — И спускайся вниз.
— Что происходит? — хрипло спросила я, уже вставая.
— Просто делай, что говорю.
Он ушёл, не дожидаясь ответа.
Я быстро накинула свитер поверх пижамы и спустилась в гостиную. Там уже горел свет. Данил стоял посреди комнаты, всё ещё держа девочку на руках. Она уже не плакала, а только тихо всхлипывала, вцепившись в его рубашку маленькими кулачками.
— Кто это? — спросила я, подходя ближе.
Данил посмотрел на меня. Взгляд был тяжёлым, почти безумным.
— Её зовут Маша. Ей пять лет. Она дочь человека, который приказал убить мою жену и дочь.
У меня похолодело внутри.
— Данил...
— Я выкрал её сегодня ночью, — продолжил он ровным, страшным голосом. — Её отец сейчас сходит с ума. И скоро он узнает, что его дочь у меня.
Он посмотрел на девочку, которая дрожала в его руках.
— Я собираюсь убить её. На глазах у отца. Чтобы он почувствовал то же, что почувствовал я.
Мир вокруг меня остановился.
— Нет, — выдохнула я.
Данил поднял на меня взгляд.
— Что «нет»?
— Ты не сделаешь этого, — сказала я, делая шаг вперёд. Голос дрожал, но я не отступила. — Это ребёнок, Данил. Маленькая девочка. Она ни в чём не виновата.
— Её отец виноват, — жёстко ответил он. — А она — цена.
— Нет! — я уже почти кричала. — Ты не можешь! Ты потерял свою дочь — и теперь хочешь убить чужую?! Ты станешь таким же чудовищем, как те, кто убил Соню!
Имя его дочери подействовало на него как удар. Данил резко дёрнулся.
— Не смей произносить её имя, — прошипел он.
— Почему? — я подошла ещё ближе. — Потому что я права? Ты хочешь отомстить — я понимаю. Но не так. Не через ребёнка.
Девочка повернула ко мне заплаканное личико. Большие серые глаза смотрели с таким страхом, что у меня разорвалось сердце.
— Тётя... — тихо прошептала она. — Я хочу к маме...
Я не выдержала.
Я подошла и осторожно, но решительно забрала девочку из рук Данила. Он не сопротивлялся — наверное, был слишком потрясён моей наглостью. Маша сразу прижалась ко мне, спрятав лицо у меня на шее.
— Я не отдам её тебе, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Если ты хочешь убить меня за это — убивай. Но ребёнка я тебе не дам.
Данил стоял неподвижно. Его кулаки были сжаты так сильно, что костяшки побелели. В глазах кипела ярость, боль и что-то ещё — что-то очень глубокое и тёмное.
— Ты не понимаешь, — процедил он сквозь зубы. — Этот человек отнял у меня всё. Всё!
— И ты хочешь стать таким же? — тихо спросила я. — Хочешь, чтобы эта девочка выросла без матери, как выросла бы твоя Соня, если бы выжили? Ты правда этого хочешь?
Данил сделал шаг вперёд. Я инстинктивно отступила, сильнее прижимая Машу к себе.
— Отдай её мне, Юлия.
— Нет.
Между нами повисла тяжёлая, звенящая тишина. Я видела, как в нём борются два человека — тот, кто потерял семью, и тот, кто когда-то был отцом.
Наконец он отвернулся и провёл рукой по лицу.
— Положи её в гостевой комнате на втором этаже, — глухо сказал он. — И оставайся с ней. Пока.
Я не стала спорить. Быстро поднялась наверх, неся Машу на руках. Девочка тихо плакала мне в шею.
— Всё хорошо, солнышко, — шептала я. — Я с тобой. Никто тебя не обидит.
Я уложила её в кровать, накрыла одеялом и села рядом, гладя по голове. Маша постепенно успокоилась и уснула, держа меня за руку.
Я сидела и смотрела на спящего ребёнка, а в груди бушевала настоящая буря.
Я только что встала против Данила Милохина. Против человека, который мог убить меня одним движением.
Но я не могла иначе. Через полчаса дверь тихо открылась. На пороге стоял Данил. Он долго смотрел на спящую Машу, потом перевёл взгляд на меня.
— Ты понимаешь, что только что подписала себе смертный приговор? — спросил он тихо.
Я посмотрела ему в глаза.
— Если для того, чтобы спасти ребёнка, нужно умереть — я готова.
Данил долго молчал. Потом вошёл в комнату, сел в кресло у окна и устало откинулся назад.
— Я не знаю, что с тобой делать, Юлия Гаврилина, — прошептал он. — Ты меня разрушаешь.
Я ничего не ответила.
Просто продолжала держать маленькую тёплую ладошку в своей руке. иИ в этот момент я поняла одну страшную вещь. Я больше не просто боялась Данила Милохина. Я начала видеть в нём человека.
И это было намного опаснее.