Вместе до победы

Суворовское Военное училище. Столовая.

В столовой стоял привычный гул: лязг столовых приборов о фаянс и приглушённый гомон сотен голосов. Трапеза подходила к концу — большинство суворовцев уже разбрелись по своим делам. Яна сидела за столом в полном одиночестве, безучастно ковыряя кашу. Она опоздала на завтрак, и теперь доедала остатки в тишине, которая давила на плечи.

На душе было паршиво.

— Ян, — Саша присел на край лавочки рядом. — С тобой всё в порядке?

— Не то слово, — отрезала она. Отодвинула тарелку и резко поднялась, не желая продолжать этот разговор.

— Ян, если я тебя чем-то обидел... ну ты не держи зла, — Трофимов тут же вскочил следом, не отставая от неё ни на шаг.

— Да чем ты меня мог обидеть? — монотонно, почти безжизненно бросила Павлова, направляясь к кабинету математики. — Меня твои шуточки десять раз не берут.

— Да это понятно... я про вчерашнее, — догнал её Саша.

Яна резко замерла на месте.

— Саша, — она обернулась, и в её взгляде промелькнуло предупреждение. — Чтобы про вчерашнее ни одной живой души.

— Да кому я...

Казарма.

— Блин, заколебала уже эта строевая, — проворчал Перепечко, с трудом затягивая шнурки на своих черных лакированных туфлях. — Скоро ноги опухнут.

— То у тебя голова от математики пухнет, то ноги от строевой, — хмыкнул Трофимов. — Прям Винни-Пух какой-то.

— Я бы лучше две математики отсидел, чем час строевой, — фыркнул он.

— То есть тебе ноги важнее чем голова? — подначивал его блондин.

— Нет, правда, ноги уже ноют, — вздохнула Павлова.

— Взвод, выходи строиться! — выкрикнули в коридоре.

Ребята мгновенно подорвались. На головы полетели фуражки, движения стали резкими и выверенными.

В строю они замерли как струны: ноги вместе, руки по швам, взгляды в пространство.

— Ну что братцы, — начал Василюк, обводя взвод оценивающим взглядом. — Готовы?

В ответ послышалось коллективное:

— Так точно!

Внезапно Максим поморщился и резко согнулся, хватаясь за живот.

— Что случилось, Макаров? — насупился Василюк.

— Не знаю, товарищ майор... — выдохнул Максим, стараясь придать лицу максимально страдальческое выражение. — Живот прихватило.

— Рожаешь, что ли? — с иронией вставил Пал Палыч.

По строю прокатился сдавленный смешок.

— Отставить смех! — рявкнул майор.

Вдруг из строя вышагнула Яна.

— Товарищ майор, разрешите мне Макарова до медпункта проводить! — произнесла она четко, словно отрабатывала рапорт.

Конечно она поняла, что никакой живот у Максима не болит. Просто он решил схитрить, чтоб не пойти на строевую. А что Яна? Ей самой меньше всех хотелось наматывать километры по плацу.

— С чего такое благородите, Павлова? — прищурился майор.

— Ну как, товарищ же! — с напускным драматизмом ответила русая.

Василюк на секунду задумался, сложив руки за спиной.

— Значит так, — начал Василюк, сложив руки за спиной. — Макаров и Павлова идут в медпункт, а остальные налево!

Строй зашумел, подчиняясь приказу. Яна проводила взглядом недовольных товарищей и повернулась к Максиму.

— Ну ты и актёрище, — хмыкнула Павлова.

— Учись, пока я жив, — довольно ухмыльнулся Макаров, бодро шагая в сторону выхода.

Медицинский кабинет. Корпус №3.

Воздух плотный от резких, чистых ароматов хлорки и антисептика режет нос, за ним тянется терпкая нота йода, а где‑то в дальнем углу прячется тёплый, немного сладковатый след старого кофе — следы человеческого бытия в почти клинической чистоте.

— Так, ясно, — протянул врач, не отрываясь от бумаг. Мужчина в безупречно белом халате выглядел предельно сосредоточенным. — Что на завтрак ел?

— То же, что и все, — буркнул Максим, сидя на кушетке с видом глубочайшего мученика.

Яна стояла чуть поодаль, прислонившись спиной к стене, и хранила молчание. Врач поправил очки на переносице и вновь углубился в заполнение карт.

— Где болит? — спросил он, наконец подняв взгляд.

— Вот здесь, — Максим указал на правую нижнюю часть живота.

— Ага, — врач кивнул, продолжая писать. — Аппендикс удаляли?

— Не помню, я под наркозом был, — не удержался от язвительного комментария Макаров.

— Я смотрю тебе уже весело, да? — хмыкнул медик.

— Простите, удаляли, — быстро вставила Яна, бросив на парня уничтожающий взгляд.

— Ладно, юмористы, — вздохнул мужчина. — Для начала температуру померяем. А я сейчас приду.

Встряхнув стеклянным градусником, он протянул его Максиму и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Как только щелчок замка стих, Максим тут же начал судорожно тереть градусник о рукав кителя.

— Смотри только не разбей, — тихо предостерегла его Павлова, присаживаясь на край кушетки рядом.

В душе Яны всё ещё саднил неприятный осадок. Обида на Максима — на то, что он не решился сбежать вместе с ней, выбрал капитуляцию и сдался системе. Но где-то в самой глубине, в тайном уголке сердца, она всё ещё теплилась слабая надежда: вдруг он не сдался, а просто ждёт момента, чтобы выстроить идеальный план побега?

— Нормально, — хмыкнул он, пряча градусник под подмышку и отходя к окну.

Окно выходило прямо на плац. Там, под резкие команды Василюка, суворовцы чеканили шаг, превращаясь в единый, монолитный механизм.

Яна подошла следом, выглядывая в окно.

— Вот трудяги, — прыснула она.

— И не говори, — поддакнул Максим.

В этот момент их взгляды столкнулись с тяжелым, немигающим взором Василюка, который как раз смотрел прямо на них. Оба, точно ошпаренные, синхронно отпрянули от подоконника к кушетке.

***

— Суворовец Макаров и Павлова, выйти из строя, — скомандовал Василюк.

Переглянувшись, Максим и Яна шагнули вперед. Оба вытянулись в струнку, стараясь не выдать волнения.

На лице майора расплылась широкая улыбка. Было трудно разобрать: то ли это искреннее веселье, то ли мастерская, пугающая фальшь.

— Ну что суворовцы, — начал он, обводя взвод взглядом — Сейчас ваш товарищ Макаров поделиться с вами бесценным опытом, как при помощи хорошей актёрской игры обвести вокруг пальца своего офицера-воспитателя. А Павлова расскажет, как виртуозно поддержать партнера по сцене. Ну, чего вы замерли? Смотрите, друзьям уже не терпится узнать секреты мастерства!

— А что говорить то? — Максим неловко переступил с ноги на ногу, теряя уверенность. — Товарищ майор, я не совсем понимаю при чём здесь актёрская игра?

— А, вот видите, — парировал майор. — Даже сейчас суворовец Макаров пытается обвести вокруг пальца своего взводного.

— Товарищ майор, мы ведь правда в медпункте были, — решительно вступилась Яна, пытаясь спасти положение.

— Конечно были, — кивнул он, не сводя с неё глаз. — За погодой в окно следили.

— Товарищ майор, я... — начал было Макаров, но Пал Палыч оборвал его коротким жестом.

— Отставить, — отрезал он. — Суворовец Макаров. За проявленную находчивость и смекалку, объявляю вам благодарность и назначаю вас заместителем командира взвода.

По строю пронесся гул, похожий на взрыв.

Яна ошеломленно уставилась на Максима. За что? Здесь не было ни подхалимства, ни заслуженного труда — просто нелепая случайность. В этот момент её отвращение к этому лицемерному месту достигло предела. Ей захотелось сбежать отсюда ещё сильнее.

— Не слышу, суворовец Макаров, — припечатал майор, заставив взвод замолкнуть.

— А что отвечать-то? — растерянно пробормотал тот.

Василюк лишь тяжело, устало вздохнул.

***

На улице сгущались сумерки. Прохладный ветер заставлял листья деревьев нервно дрожать. Двор училища постепенно наполнялся суворовцами, возвращающимися с занятий.

Яна шла со стороны КПП. Только что закончился короткий разговор с мамой: та расспрашивала, как дела, а Яна лишь сухо кивала или отвечала односложно, не в силах вложить в голос ни капли искренности.

Ветер бил в лицо, трепал волосы. Внезапно в свете фонарей за углом училища мелькнула знакомая макушка.

— Палевно тут, — прошептала Яна, замирая за спиной Трофимова.

Тот вздрогнул и резко обернулся:

— Господи... — буркнул Саша, опустив руку с сигаретой. — А где не палевно? В туалете?

— Курить не надо и палевно тогда не будет, суворовец ещё называется, — фыркнула Павлова.

— Пав, ты шла куда-то вроде? — насупился Трофимов.

— Не боишься что спалю? — хмыкнула она.

Саша помрачнел ещё сильнее.

— Если спалишь — я всем расскажу как ты в туалетах слёзы льёшь.

Яну обдало жаром, а через секунду ледяным холодом.

— Будто тебе поверит кто-то, — бросила она, облокотившись спиной о кирпичную стену. — У тебя есть ещё сигарета?

— Ты же тоже суворовец, — парировал он.

— А я тут на долго оставаться не собираюсь, если ты забыл.

Трофимов лишь покачал головой и полез в карман за пачкой.

— Держи, леди, — хмыкнул Трофимов. — Курить-то хоть умеешь?

— Умею, — отрезала русая, прикуривая от его зажигалки.

— Не думал, что такие девушки, как ты, вообще курят, — пробормотал он.

— Я не курю. Просто иногда за компанию.

— Ты мне сейчас типо компанию составляешь? — язвил блондин.

— Это ты мне компанию составляешь.

***

Дни в училище пролетали в лихорадочном ритме. Первым уроком сегодня стояла этика. Весь взвод до сих пор переваривал новое назначение Макарова: кто-то бросал на него косые, завистливые взгляды, а кто-то пытался изобразить поздравления.

В классе этики уже сидели все, кроме самого виновника торжества. Наконец дверь распахнулась, и в кабинет вошел Макаров. Как по команде, весь взвод вскочил с мест, вытянувшись в идеальную, напряженную струну.

— Товарищ вице-сержант, третий взвод к уроку эстетики эстетично построен, — заголосил Трофимов.

— Ой, очень смешно, — хмыкнул Максим, остановившись посреди кабинета. — Вольно, садитесь.

— Братцы, вице-сержант разрешил нам сесть, — парировал Саша, не сдерживая ухмылку.

— Да сядь уже, язва, — фыркнула Яна, присаживаясь на своё место.

— Оригинальней ничего не могли придумать? — бросил Макс, небрежно облокотившись спиной о край парты.

Внезапно дверь снова распахнулась, и в класс вошла девушка. Весь взвод, как по команде, мгновенно поднялся на ноги.

— Здравствуйте, — спокойно поприветствовала она присутствующих.

— Товарищ преподаватель, третий взвод к уроку этики... — попытался было прочеканить Синицын, но девушка остановила его коротким жестом.

— Не надо, садитесь.

Взвод дружно опустился на места, и только Макаров замер, завороженно глядя на вошедшую.

— А вы почему стоите? — спросила девушка, остановив взгляд на нём.

— Я?.. — промямлил Максим, выпадая из реальности.

— Вы, представьтесь, пожалуйста.

Яна нахмурилась, наблюдая за этим ступором. Она не понимала, что так выбило Максима из колеи.

— Суворовец Макаров, — чеканя слова, выпрямился Максим.

— Вице-сержант Макаров, — с ехидной интонацией вставил Трофимов.

По классу пролетел смешок.

— Отлично, вице-сержант должен сидеть здесь, — она указала на свободное место на первой парте. — Или вы боитесь преподавателя?

— Волков бояться — в лес не ходи, — вдруг ожил Максим, на его лице снова заиграла привычная самоуверенная ухмылка.

— Итак, давайте знакомиться, — проигнорировав его выпад, продолжила девушка. — Я буду преподавать у вас этику и эстетику. Суворовец это будущий офицер, а настоящий офицер должен быть не только физически развит и образован, но и воспитан. Именно этому пункту я буду уделять особое внимание. Я постараюсь научить вас разбираться в живописи, музыке. Мы будем заниматься бальными танцами.

— С вами? — не удержался от язвительного комментария Максим.

Яна, сидевшая позади, со злостью толкнула его в спину, призывая к молчанию.

— А так же досконально изучим правила современного этикета, — невозмутимо продолжила учительница. — А зовут меня...

— Этикетка! — выпалил Макаров.

Класс взорвался смехом.

— А зовут меня Альховская Полина Сергеевна, — отрезала она, и смех мгновенно стих, словно его обрезали ножом. — И только что вы стали свидетелями одного из нарушений правил этикета. Молодой человек позволил себе хамство по отношению к женщине, а остальные смеялись. Если у молодого человека, к тому же суворовца есть хоть капля достоинства, он должен встать и извиниться.

В классе повисла тяжелая, густая тишина. Все замерли в ожидании. Павлова снова незаметно толкнула Макарова в спину, призывая к действию. Максим, чертыхаясь про себя, нехотя поднялся.

— Простите меня, пожалуйста, я больше так не буду, — буркнул он, в котором не было ни капли раскаяния.

— К тому же ещё и лицемер, — холодно, словно гранитная скала, ответила Полина Сергеевна. — Садитесь. Молчать вам идёт больше. Итак, начнём наш урок.

Суворовское Военное училище. Казарма.

В казарме царила привычная суета, пока не вошел дежурный.

— Взвод, строимся перед расположением, — приказал он.

Все мгновенно подорвались, натягивая кителя и хватая фуражки.

— Зачем строиться? — проворчал Перепечко. — Сейчас же не самоподготовка.

— Проверять что-то будут, — предположил Саша.

— Что проверять? Тумбочки? — суетливо проговорил Стёпа. — Недавно проверяли.

— Не знаю, — отрезал тот.

— Будут проверять, все ли на месте, — язвительно бросила Яна, выходя из казармы.

Взвод выстроился в две шеренги. Все стояли смирно, высоко задрав подбородки. Василюк выглядел непривычно хмурым, в его взгляде читалось глухое раздражение.

— Кто не знает, что на территории училища курение категорически запрещено, даже офицерам? — процедил Пал Палыч.

Тишина стала звенящей.

— Все знают, — парировал майор. — Во втором взводе тоже все знали. Тем не менее сегодня двое суворовцев были пойманы с сигаретами. Сейчас они курят. Дома. У кого из вас есть сигареты?

Разумеется, никто не спешил признаваться. Это был прямой билет к исключению.

— Лучше достаньте добровольно, — приказал Василюк. — Ну раз ни у кого нет сигарет. Содержимое карманов к осмотру!

Суворовцы сняли фуражки и начали высыпать всё содержимое карманов в свои головные уборы. На лице Яны промелькнула едва заметная улыбка. Василюк медленно, тяжело мерил шагами строй, заглядывая каждому в глаза. Вдруг он внезапно замер прямо напротив Перепечко.

— Суворовец Перепечко, — как гром молнии прозвучал Пал Палыч. — Всё достал?

— Так точно!

— А крошки откуда? — Василюк сузил глаза.

— Никак нет.

— Что «никак нет»? — майор нахмурился, делая шаг к парню.

— Достал не всё... — виновато буркнул Стёпа, не поднимая глаз.

— Почему?

— Тут вот... — Стёпа нерешительно выудил из кармана обломок хлеба.

— Суворовец Перепечко, выйти из строя, — приказал офицер.

Перепечко шагнул вперёд, бросая на товарищей испуганные, затравленные взгляды.

— Где взял?

— В столовой.

— У кого? — Василюк буквально вытягивал слова, словно клещами.

— Ни у кого. Со стола, — Стёпа поднял виноватый взгляд на офицера воспитателя.

— А ты знаешь, что хлеб делиться на весь взвод, всем поровну? — в голосе майора зазвучали стальные нотки.

— Так точно...

— Ты понимаешь, ты... украл этот хлеб! — кажется уже драматизировал Пал Палыч. — Украл у своих товарищей! Ты знаешь как называют таких людей?

— Крыса, — выкрикнул кто-то из глубины строя.

— Я не крыса! — еле сдерживая слёзы, ответил Стёпа.

— А вы, я смотрю, все святые, — внезапно сорвался на резкость майор. — Встань в строй. Ещё раз найду хоть одну крошку — накормлю на всю жизнь!

Василюк зашагал дальше. Его тяжелый взгляд замер на Павловой. Яна стояла неподвижно. На её лице застыло спокойствие, граничащее с едва заметной усмешкой. Майор окинул её оценивающим взглядом, а после содержимое из её карманов: блокнот, ручка, две заколки и... сигарета.

— Павлова, выйти из строя, — почти прошипел он.

Яна вышла вперёд, не выказывая ни тени страха.

— Откуда сигарета? — холодно спросил Василюк.

Яна молчала. Ну не скажет же она, что стащила её у Трофимова из пачки, пока он не видел.

— Купила, — кратко ответила она.

У Василюка, казалось, пар из носа пошёл от ярости. Его челюсти сжимались так, что ходили желваки, но он удерживал лицо.

— Так, за мной, остальные — свободны, — бросил майор и направился к выходу.

Яна, засунув вещи в карманы, пошла следом. В кабинете Василюк указал на стул и сам тяжело опустился за стол.

— Садись, — приказал мужчина.

Павлова молча опустилась.

— Чего ты добиваешься? — начал он, глядя ей прямо в глаза. — Исключения? Какого-то одобрения? Что ты пытаешься доказать этим дешёвым протестом?!

— Как же вы не понимаете, — Яна говорила на пониженных тонах, будто шипя. — Я не хочу здесь учиться. У меня всё было: друзья, дом, школа, а теперь у меня ничего нет. Только устав и погоны. А мне этого не нужно. Я девушка, я не хочу быть здесь.

— Да я бы и сам таких, как ты, никогда бы не пустил даже на плац, — отрезал Василюк. — Мне дали установку сделать из тебя человека — значит я сделаю!

— Что, ездить на мне будете, пахать и летать? — едко хмыкнула Яна.

Василюк осекся. На мгновение в кабинете повисла тяжелая, звенящая тишина.

— Я не стану спрашивать, откуда ты узнала о том разговоре, — наконец произнёс он, подавшись вперёд. — Но я сделаю всё, чтоб ты и твой дружок Макаров наконец стали сидеть за партой ровно и в строю шагать в такт. Ясно?

— Да делаете что хотите, — фыркнула Павлова. — Я сбегу и дело с концом.

— Это мы ещё посмотрим.

Продолжение следует...
Рада комментариям, звёздочкам