Вместе до победы

Суворовское Военное училище.

В  коридоре стояла тяжелая, влажная духота. После утренней тренировки на спортплощадке взвод напоминал толпу измотанных теней: пропотевшие, запыхавшиеся, с опущенными плечами.

— Значит, не наедаемся, да? — Василюк медленно прохаживался вдоль строя, словно инспектор на допросе. — Понятно. Ну что, вопрос с дискотекой отпал сам собой.

По строю прокатилось разочарованное гудение. Идея провести субботний вечер в четырех стенах казалась сущим наказанием.

— Аппаратуру новую закупили, светомузыку, динамики помощнее, чтобы дубасило, — Пал Палыч, будто невзначай, продолжал издеваться. — Хотя, зачем я вам это рассказываю. Вы ж всё равно не идёте.

— Почему не идём? — подал голос Трофимов, не выдержав.

— А кто же вас туда голодных пустит? — парировал майор. — Для танцев калорий нужны! Энергия! Или вы хотите, чтоб кто-нибудь умер в танце?

— А я наедаюсь, — безэмоционально пожал плечами Сухомлин.

Василюк театрально замер и уставился на него:

— Серьёзно? А кто ещё наедается?

Все как один начали поднимать руки.

— О-о-о, так у нас много сытых оказывается, — хмыкнул мужчина. — Поздравляю. Ребят, у вас другая беда. Кушаете-то вы хорошо, а вот учитесь плохо. Парадокс!

Пал Палыч с нарочитой важностью раскрыл журнал и принялся водить пальцем по фамилиям.

— На сегодняшний день реально на дискотеку могут пойти: Трофимов, Перепечко... ну и в принципе я могу. Со старшиной. Всё. Об остальных мало чего могу сказать. Особенно о вечно проблемных Макарове и Павловой.

— Так, товарищ майор, а если оценки исправить? — заговорил Сухой.

— Вот! Полёт мыслей, — отшучивался майор. — Соображаешь, в свободное от учёбы время.

Кабинет по самоподготовке.

— Эх, пацаны, оторвёмся в субботу, — тяжело вздохнул Андрей, глядя в потолок.

— Ты лучше литературу учи, а то на тебе завтра Палочка оторвётся, — фыркнул Трофимов.

— Слышь, Сухой, — Синица переложил тетрадь на парту. — А ты как физику сделал уже?

— Мне физику вообще ничего скрывать не надо, я вон на алгебре застрял. С этими синусами, блин, — буркнул Сухомлин.

— Пам, а ты как с физикой? — Синицын с надеждой посмотрел на Яну, которая скучающе замерла за второй партой.

— На «ты», — хмыкнула Яна. — Я всё сдала.

— Серьёзно? У тебя есть конспект по магнитным явлениям? — в глазах Ильи вспыхнула надежда.

Яна, не говоря ни слова, пододвинула к нему тетрадь.

— Дарю.

— Нифига себе, — возник Сухомлин. — А может ты мне конспект по биологии подаришь?

— Сухой, ну ты напомни мне позже, чтоб не забыла, — кратко ответила Яна.

— Ян, а ты чего конспекты раздаёшь? Тебе разве хвосты закрывать не нужно? — Леваков подозрительно прищурился.

— А я на дискотеку всё равно не собираюсь, — пожала плечами девушка.

— Вот это заявление, — удивился Сухомлин. — Это почему?

— Ну, а чего я там не видела? — Яна равнодушно отвела взгляд. — Находилась уже.

— И чего ты просто в казарме сидеть будешь? — фыркнул Трофимов.

— Я найду чем заняться.

***

Около часа на плацу царила мертвая тишина, нарушаемая лишь сухим шорохом щетины о бетон. По приказу Кантемирова весь взвод мёл и чистил плац.

Яна работала в стороне от общего круга, методично сметая песок в одну сторону. Максим, заметив её одиночество, незаметно придвинулся ближе, продолжая делать вид, что увлеченно оттирает пятно с асфальта.

— Янчик, чего грустная такая? — негромко спросил Макс.

— Да ничего, — не оборачиваясь, бросила она.

— Говорят, ты сегодня в святые записалась: конспектами разбрасываешься, — хмыкнул Макаров, опираясь на метлу. — Может, и мне по старой дружбе что-нибудь подкинешь?

— А что, учиться решил? — в её голосе проскользнула сухая ирония.

— Хочу оценки подтянуть, чтобы на дискотеку пропустили. А ты чего в кусты забилась?

— Не собираюсь, — Яна резко остановила метлу. Она обернулась, и в её глазах на мгновение промелькнуло что-то лихорадочное. — Макс, ты не передумал? Может сбежим всё-таки?

Лицо Макарова мгновенно изменилось. Напряжение, скрытое за маской безразличия, проступило отчетливо. Он тяжело, с надрывом вздохнул.

— Да нет толка, Ян. Поймают же, так и припашут потом ещё. Я пас, и тебе не советую.

— Хорошо, а что ты предлагаешь? — раздражённо фыркнула Павлова.

— Пока не знаю, думать надо.

— Пока ты думать будешь уже выпускной пройдёт. — шикнула Яна, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что их разговор не услышит никто из суворовцев. — Просто так и скажи, что передумал исключаться.

— Почему передумал, то? — буркнул Максим, нахмурившись. — Да я за любой кипишь, лишь бы толк был какой-то.

— Понятно, — бросила Яна и, не дожидаясь ответа, снова принялась мести.

Максим досадно выдохнул и замер, глядя в даль. Мысли в его голове крутились, как заведенные, пока он пытался найти выход из этого тупика.

— А я понял, почему ты тетради начала раздавать, — вдруг серьёзно заговорил Макаров. — Ты ведь уже одной ногой за забором, да?

— Да, — резко ответила Яна. — Я не собираюсь дожидаться, пока меня здесь выжмут досуха.

— Ты дура, Ян, — тихо, почти беззлобно сказал он. — Ты думаешь, это бунт? Это просто прыжок в пропасть. Ты понимаешь, что после этого на тебя смотреть будут не как на суворовца, а как на пятно?

— Ну и пусть! — она резко вскинула голову, и в глазах блеснула ярость. — Лучше быть пятном, чем пустым местом, которое послушно подметает плац по команде!

— Слышьте, хватит там ругаться, — прервал их Леваков. — Вы мести собираетесь? Скоро на обед идти.

Яна бросила на Максима последний, тяжелый взгляд и вернулась к работе, яростно водя метлой по асфальту.

***

— Ну что, лётчики-залётчики, — протянул Иван Адамыч, не отрываясь от журнала. — Кто у нас сегодня вечером в наряд заступает?

— Ещё не назначили, товарищ прапорщик! — доложил Макаров.

— Серьёзно? — Кантемиров театрально вскинул брови. — Непорядок. Но это легко исправить. В принципе достойны все. Наряд, конечно дело принудительное, но при большом желании легко сделать добровольно.

— Как это? — хмыкнул Сухомлин.

— О! Один кандидат уже есть, — оживился прапорщик, подняв взгляд с журнала. — Сухомлин шаг вперёд!

Илья досадно выдохнул, но послушно вышел из строя:

— Так я же...

— Сухомлин! — прервал его Иван Адамыч. — С кем за партой сидишь?

— С Павловой, — кивнул Илья в сторону девушки.

Яна замерла, с сомнением глядя то на парня, то на прапорщика.

— Суворовец Павлова! — провозгласил Кантемиров.

Яна, поджав губы, решительно шагнула к Илье.

— Как вы считаете, — морализаторствовал прапорщик. — Если ваш товарищ попал в беду, его надо выручать?

— Ну, смотря какой друг и какая беда, — буркнула Павлова.

— Вот он, второй кандидат! — хмыкнул мужчина. — Суворовец Павлова, с кем в тумбочке живёшь?

Из строя тут же вышагнул Леваков.

— Так, пошёл процесс, пошёл! — радостно загалдел он.

Следом, тяжело вздыхая, вытянулся Синицын.

— Синицын, а ты чего выперся? — все ребята перевели на него вопросительный взгляд.

— Я же с Леваковым за одной партой сижу, — пробурчал Илья.

— А-а, это логично-логично... — с пониманием закивал Иван Адамыч. — Вот, все четверо тут как тут.

Вдруг в строю послышался смешок. Трофимов не сдержался.

— Та-ак, — протянул прапорщик, прищурившись. — Суворовец Трофимов, шаг из строя.

Саша на мгновение замер, что-то невнятно пробормотал под нос и вышел вперед.

— Все пятеро машкетёров, швабры в зубы, и как говориться: вперёд! Остальным разойтись!

Вечер наступил быстро. Уроки закончились, и суворовцы потянулись по казармам готовиться ко сну. Наряд разделили по справедливости: Яна и Сухой взяли на себя полы, Леваков с Синицыным отмывали умывальники, а Трофимову досталось самое неблагодарное — протирать пыль на подоконниках.

Саше казалось, что это занятие — самое бессмысленное в мире. Больше всего ему не хотелось бродить в полумраке и намывать подоконники, которые, по его мнению, никому не сдались. Вдруг за спиной послышался скрип тапок.

— Макар, ты чего не спишь? — буркнул Трофим.

— Блин, Трофим, — вздохнул Макс, присаживаясь на край подоконника и скрещивая руки на груди. — Ты можешь проследить, чтобы Яна сегодня после наряда спать улеглась?

— Чего? Зачем? — хмыкнул Саша.

— Она сбежать хочет, — голос Макарова стал тихим и тревожным. — Мне кажется, она сегодня может попытаться.

Саша замолчал. Значит, это был не просто детский лепет. Он и раньше подозревал, что у Павловой хватит духу на побег, но не думал, что это случится так скоро.

— Я понял, — кратко ответил он.

Яна тяжело вздохнула, смахнув настырную прядь волос со лба.

— Может так оставим? — Яна оглядела наполовину вымытый коридор.

— Ага, нас потом так не оставят, ещё и завтра приставят, — буркнул Сухой, бросая тряпку на пол. — Просто нужно воду на пол вылить и начать тереть.

— Ты хочешь первый этаж затопить? — огрызнулась Яна, опираясь на швабру.

— Да ты чего! Мне батя рассказывал, они так в армии делали, потом полы сияли!

— Вот в армию пойдёшь, тогда поговорим, а пока давай, иди воду поменяй, — Яна кивнула на ведро с грязной водой. Илья, что-то буркнул, но ведро взял и ушёл в сторону туалета.

Светловолосая снова принялась яростно водить шваброй из стороны в сторону, пока чья-то тень не остановилась рядом.

— Трофимов, ты чего полы мне топчешь? — буркнула Яна, не поднимая глаз. — Закончил уже пыль протирать?

— Закончил, — коротко бросил Саша и тяжело опустился на подоконник рядом.

— Ну так спать иди.

— Не хочется пока.

— Вставай тогда за меня полы мыть, а я спать пойду, — фыркнула Яна.

— Спать пойдёшь?

— Спать пойду.

Трофимов спрыгнул с подоконника и, прежде чем она успела возразить, перехватил швабру из её рук:

— Спокойной ночи.

— Ты серьёзно? — Яна с подозрением вскинула брови.

— Да, иди, — кинул блондин, начав мыть полы.

Саша и не думал, что она так легко сдастся. «Значит, опасения Максима были лишь обычным волнением», — пронеслось у него в голове.

Яна бесшумно скользнула в казарму. В помещении царила густая, почти осязаемая тишина. Все уже спали. Девушка замерла у своей койки, осторожно приподняла край матраса и извлекла на свет чёрный пакет. Внутри лежала гражданская одежда. Пакет предательски зашуршал, а старая половица под ногами отозвалась противным скрипом.

Сердце Яны бешено заколотилось. Она замерла, вслушиваясь в темноту. Вдруг одна из кроватей скрипнула. Девушка похолодела, не зная, кто именно проснулся. Но это был лишь Перепечко — он просто перевернулся на другой бок и снова захрапел.

Тяжело выдохнув, Яна быстро переоделась. Схватив из тумбочки самое необходимое: телефон, наушники и пару заколок, — она выскользнула из казармы. Путь лежал к чёрному ходу, по которому суворовцы ходили лишь изредка, чтобы выбросить мусор. Защёлка двери жалобно скрипнула, и в лицо ударил резкий, бодрящий ночной ветер.

Яна сделала шаг. Пути назад не было.

Вокруг стояла мёртвая тишина, лишь редкие вспышки уличных фонарей выхватывали из темноты острые углы строений, создавая давящее чувство тревоги. Она подкралась к забору. Яна давно приметила эту щель. Она была достаточно широкой, чтобы пролезть наружу, за пределы училища.

Она бежала по ночным улицам, почти не разбирая дороги. Куда она неслась? Туда, где не было устава, формы и бесконечных команд.

Знакомый двор, многоэтажка, знакомый подъезд... И вот она уже стучит в дверь квартиры №15. Минуты ожидания тянулись вечно, пока замок наконец не щелкнул.

— Проходи скорее, а то я уже начала волноваться... — прошептала Валентина, отступая в сторону и впуская гостью в тепло квартиры.

Суворовское Военное училище. Казарма. 7:10.

В помещении стояла гробовая тишина. Суворовцы, ошеломлённые и притихшие, тесной толпой обступили одну кровать. Кровать Павловой. На ней, набитые тремя подушками и накрытые одеялом, возвышались пустые формы, имитируя спящего человека. Банальный трюк, но сейчас он выглядел пугающе.

Максим, чьи кулаки побелели от напряжения, внезапно сорвался. Он шагнул к Саше и с силой оттолкнул его от кровати.

— Я же сказал тебе проследить за ней! — прошипел Макаров, вцепившись в Трофимова.

Парней тут же попытались разнять остальные.

— Она спать пошла! Честное слово! — сразу ответил Трофимов, ещё в изумлении от ситуации.

— Вы что совсем с ума сошли? — вклинился Синицын, пытаясь растащить поссорившихся.

В этот момент дверь в казарму распахнулась.

— Так, что за шум? — в зал вошёл строгий, тяжёлый голос майора Василюка. — Почему до сих пор не на построении?

Максим резко отвернулся, сцепив зубы, чтобы не высказать всё, что он думает о ситуации.

— Товарищ майор... тут такое... — виновато пролепетал Перепечко.

Василюк перевёл взгляд на аккуратно заправленную постель, на «человека» из подушек и всё понял без лишних слов.

— Живо, стройтесь! — рявкнул Пал Палыч, стремительно выходя из казармы.

***

Опрос взвода не дал ничего. Никто не видел, когда и куда она ушла. На уши поставили всех. Первым делом позвонили Виктору Павлову. Отец был в ярости: он доверил единственную дочь серьёзному заведению, а там не смогли обеспечить элементарный контроль. К делу подключили полицию.

Уроки были сорваны. По казармам бродили сотрудники полиции во главе с разъярённым Павловым, опрашивая суворовцев. Обзвонили всех знакомых, но след Яны оборвался.

— Витя, не волнуйся, мы её найдём. Она где-то в городе, — ухо произнёс Пётр Иванович.

В кабинете генерал-майора Матвеева повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. Обстановка была гнетущей. Вина за пропажу девушки ложилась на училище, но Матвеев, сохраняя ледяное спокойствие, пытался анализировать ситуацию. Он понимал: не может быть так, чтобы в закрытом учреждении никто ничего не заметил.

— Да я не волнуюсь, Петь! Просто у меня дочь непонятно где сейчас находится! — сорвался на шипение Павлов, с силой откинувшись на спинку стула. Его руки заметно дрожали.

Внезапный стук в дверь заставил всех вздрогнуть.

— Войдите, — коротко распорядился Леонид Вячеславович.

На пороге появился майор Ротмистров. Его лицо было сосредоточенным.

— Товарищ генерал-майор, мне стало известно примерное местонахождение суворовца Павловой, — доложил Вадим Юрьевич.

Павлов и Макаров синхронно вскинули головы. В их взглядах читалась смесь надежды и гнетущей тревоги.

— Что же вы молчите, майор? Докладывайте! — потребовал Виктор Николаевич.

— Один из суворовцев — Сырников, невольно подслушал, как Павлова за день до побега разговаривала по телефону с некой «Валей» о побеге. Поэтому можно предполагать, что именно там девушка и находится.

В кабинете воцарилось молчание.

— У твоей дочери есть знакомые или подруги с именем Валя? — первым прервал паузу Макаров.

— Есть, но её родителям мы уже звонили, Яны там нет, — задумчиво ответил Павлов.

— Может, стоит съездить к этой девушке и проверить лично? — спокойно, по-деловому предложил Матвеев.

***

Валя сидела на краю стула, вжав голову в плечи. В комнате стояла такая тишина, что было слышно, как тикают часы на стене. Виктор Николаевич не сидел: он мерил шагами узкую комнату, словно раненый зверь в клетке.

— Где она, Валя? — голос Павлова прозвучал резко, как удар хлыста. Он резко остановился прямо перед столом, нависая над девушкой. — Я не собираюсь играть в игры. Моя дочь сбежала! Ты знала, что она собирается уйти. Ты была в этом замешана!

— Я... я просто... — Валя всхлипнула, закрыв лицо руками. — Мы просто говорили... Я не знала, что она правда это сделает!

— Не лги мне! — Павлов ударил ладонью по столу, отчего стакан с чаем подпрыгнул. — Один из суворовцев всё слышал! Ты обсуждала с ней маршрут, обсуждала, как она выберется. Где она сейчас? В каком районе? В каком доме?

— Витя, остынь, — негромко, но властно произнес Пётр Иванович. Он сидел напротив Вали, сохраняя спокойствие, хотя его собственные пальцы, сжимавшие край стола, побелели. — Ты её пугаешь. Она сейчас ничего не скажет, если ты будешь на неё орать.

— Пугаю?! — Павлов развернулся к Макарову, его глаза лихорадочно блестели. — Петя, у меня дочь в бегах! Она может быть где угодно — в подворотне, в притоне, в лесу! А эта девчонка сидит здесь и делает вид, что ничего не понимает!

Макаров тяжело вздохнул и перевел взгляд на Валю. Его голос стал мягким, почти отеческим, но в нем чувствовалась стальная сила.

— Валентина, посмотри на меня, — попросил он. Валя медленно подняла заплаканные глаза. — Я не полиция. Я не хочу писать на тебя протоколы. Я крёстный Яны, и я люблю её так же как Виктор. Мы здесь не для того, чтобы тебя наказать. Мы здесь, чтобы найти её. Если она попала в беду, каждое твоё молчание делает её положение только хуже.

Валя судорожно вздохнула, её плечи затряслись.

— Она... она переночевала у меня, — прошептала она сквозь слезы.

— Где она сейчас? — уже тише, с затаенной надеждой спросил Павлов, подавшись вперед.

— Она ушла утром... Собирается уехать...

— Куда уехать, Валентина? — сурово уточнил Макаров.

— Она сказала... что поедет в деревню, к бабушке, — всхлипнула девушка.

Пётр перевёл взгляд на Виктора. Тот досадно провел рукой по лицу.

Деревня Савино. Всего восемнадцать километров от Твери. Там жила Антонина Михайловна — мать Виктора и бабушка Яны.

В голове у Павлова промелькнула догадка: мать никогда не стала бы звонить и сообщать о приезде внучки. Это было в её духе — всегда вставать на сторону Яны и защищать её, даже если та была неправа. Она бы не выдала девочку, даже под давлением.

Продолжение следует...
Рада комментариям, звёздочкам