Вынужденный брак, настоящая любовь / Пэйтон

Прошла неделя после того, как Пэйтон разобрался с теми тремя. Он стал другим — или я начала видеть его другим. Он больше не проверял меня взглядом, не ходил по дому как напряжённая пружина. Он просто был рядом. Готовил завтрак, поправлял подушку, когда я засыпала на диване. Не говорил громких слов — просто делал.

А я смотрела на него и чувствовала, как что-то во мне оттаивает. Медленно, но верно.

В тот вечер мы сидели в гостиной. Я с книгой, он с ноутбуком. За окном шёл дождь — первый осенний ливень. Было тепло, пахло чаем и деревом. Обычный вечер. Ничего особенного.

Пэйтон закрыл ноутбук первым. Посмотрел на меня. Я чувствовала его взгляд, но не поднимала головы.

П: Т/И, — позвал он.
-М?
П: Посмотри на меня.

Я подняла глаза. Он сидел в кресле напротив, локти на коленях, пальцы переплетены. Смотрел серьёзно, без улыбки.

-Что?
П: Ничего. Просто смотрю.
-На что?
П: На тебя. Ты сегодня красивая.

Я закатила глаза.

-Я в старых джинсах и без макияжа.
П:  Я и говорю — красивая.

Он встал, подошёл, сел на журнальный столик напротив меня — так, что наши колени почти касались. Я отложила книгу.

-Ты чего сегодня такой?
П: Какой?
-Странный. Нежный.

Пэйтон усмехнулся. Но не насмешливо — как-то грустно.

П: Может, я просто устал притворяться, что могу без тебя.

Сердце ёкнуло. Я смотрела на него и не могла отвести взгляд. В полумраке гостиной, под шум дождя, он выглядел по-другому. Не опасным. Не чужим. Своим.

-Пэйтон.
П: Что?
-Ты меня пугаешь.

Он нахмурился.

П: Чем?
-Тем, что я перестаю бояться.

Он замер. Потом медленно протянул руку и коснулся моего лица — кончиками пальцев провёл по щеке, по скуле, остановился на подбородке.

П: Можно? — спросил он.
-Что?
П: Поцеловать тебя.

Я слышала, как бьётся моё сердце. Как дождь стучит по крыше. Как он дышит — прерывисто, как будто боится моего ответа.

-Ты меня никогда не спрашивал раньше.
П: Раньше я был идиотом.
-А сейчас?
П: Сейчас я хочу, чтобы ты сама захотела.

Я смотрела в его глаза. Тёмные, глубокие, без намёка на угрозу. В них было что-то, чего я раньше не замечала — или не хотела замечать. Уязвимость.

-Что, если я скажу нет?

Он убрал руку.

П:Тогда подожду ещё.
-А если я скажу да?

Он снова посмотрел на меня. Взгляд стал острее, но не опаснее — живее.

П: Не мучай меня Т/И. Тогда я, никогда не смогу остановиться.

Я думала секунду. Потом другую. Потом поняла, что не хочу думать. Я сама подалась вперёд. Сама взяла его за воротник футболки. Сама притянула к себе.

И поцеловала.

Его губы были мягкими. Пэйтон замер на мгновение — как будто не верил. А потом ответил. Осторожно, медленно, так, будто я была из стекла. Одна его рука легла мне на затылок, другая — на талию. Не сжимала, не тянула — просто держала.

Я чувствовала его дыхание, его пульс на своих губах. Вкус — чай и что-то сладкое. Он не настаивал, не углублял поцелуй. Ждал, пока я сама откроюсь.

И я открылась.

Когда мы оторвались друг от друга, Пэйтон смотрел на меня так, будто увидел в первый раз. В его глазах блестело что-то мокрое.

П: Спасибо
-За поцелуй не благодарят.
П: Не за поцелуй. За то, что поверила.

Я провела пальцами по его щеке — колючей, небритой.

-Не заставляй меня жалеть.
П: Никогда.

И поцеловал снова. Уже смелее, но всё так же бережно. А я обхватила его за шею и утонула в этом поцелуе, как в тёплой воде.

Дождь за окном стихал. А в комнате становилось всё теплее.

Мы сидели так долго — обнявшись, прижавшись друг к другу. Пэйтон гладил меня по спине, целовал в макушку, в висок, в уголок губ.

П: Т/И.
-М?
П: Ты моё всё. Ты знаешь?

Я прижалась к нему крепче.

-Знаю.

Я поцеловала его в шею, чувствуя, как бьётся его пульс под моими губами.

-Пойдём спать.

Он поднялся, потянул меня за руку. В спальню мы шли, не разжимая пальцев.

-Пэйтон? — позвала я уже сквозь сон.
П: М?
-Я, кажется, тоже тебя люблю.

Он замер. Потом прижал меня к себе так крепко, будто боялся, что я исчезну.

П: Скажи это завтра ещё раз, — попросил он тихо. — Чтобы я знал, что не приснилось.

Я улыбнулась в темноту.

-Скажу.

И заснула. Впервые без страха, без кома в горле. Рядом с мужчиной, который украл мою жизнь, а потом отдал её обратно — с процентами.

Искра горела. И теперь это была не война. Это была любовь.