Вынужденный брак, настоящая любовь / Пэйтон

Три дня я лежала дома. Пэйтон не отходил от меня — приносил еду, проверял повязку, сидел рядом, когда я засыпала. Но я видела, что в нём что-то кипит. Он почти не говорил, смотрел в одну точку, сжимал челюсть так, что желваки ходили ходуном.

На четвёртый день я проснулась, в Мурмаера не было рядом.

Я увидела записку на тумбочке: «Вернусь через пару часов. Не открывай дверь никому. Пожалуйста».

Я поняла. И мне стало страшно — не за себя. За тех, кто ворвался в наш дом.

Пэйтон ехал в пустом тёмном джипе. Ни охраны, ни оружия — только голые руки и ярость, которую он сдерживал трое суток. Он выяснил адрес через своих людей. Старый склад на выезде из города. Там сейчас они — все трое. Думают, что отсидятся.

Он зашёл с чёрного хода. Никто его не ждал.

Первого — того самого лысого со шрамом — он нашёл в подсобке. Тот сидел на ящике, перевязывал сломанные пальцы и пил виски.

П: Привет.

Лысый поднял голову. Глаза расширились. Он потянулся за ножом, но Пэйтон был быстрее.

Схватил его за горло, прижал к стене так, что ноги оторвались от пола. Лысый хрипел, царапал его руку, но Пэйтон даже не моргнул.

П: Ты тронул мою жену, — сказал он тихо. Голос спокойный, будто обсуждал погоду. — Ты ударил её. Ты заставил её истекать кровью на моём полу.
?: Пэйтон... мы не хотели... это просто бизнес...
П: Бизнес? — Пэйтон усмехнулся. — Сейчас я покажу тебе мой бизнес.

Он ударил его головой об стену. Раз. Два. Стена пошла трещинами. Лысый затих. Пэйтон разжал пальцы, и тело сползло на пол. Он не стал проверять, жив ли. Ему было всё равно.

Второй — молчаливый, с пустыми глазами — услышал шум и выбежал с битой. Пэйтон даже не уклонился. Поймал биту в воздухе, вырвал из рук и сломал её о колено. Одним движением.

П: Где третий? — спросил он.

Молчаливый молчал. Пэйтон ударил его в челюсть. Кровь брызнула на стены.

П: Я спросил ещё раз.
?: В кабинете, — прохрипел тот, сплёвывая зубы. — Он в кабинете.

Пэйтон кивнул. Ударил ещё раз — уже без вопроса. На всякий случай.

Третий пытался сбежать через чёрный ход. Пэйтон перехватил его у двери. Схватил за шкирку и швырнул обратно в склад. Тело пролетело несколько метров и врезалось в стеллаж. Посыпались ящики, разбились бутылки.

?: Пожалуйста, — заскулил третий, поднимая руки. — Пожалуйста, Пэйтон. Мы не знали, что она для тебя так важна.
П: Теперь знаешь, — сказал Пэйтон.

Он подошёл, наступил ему на грудь, придавил так, что трещина рёбер была слышна. Наклонился и заглянул в глаза.

П: Передай своим хозяевам, — сказал он спокойно. — Ещё раз кто-то приблизится к моему дому — я приду за каждым. Лично. И оставлю от вас мокрое место.
?: Понял, понял, — захрипел третий.

Пэйтон убрал ногу. Ударил напоследок — в живот, чтобы запомнил. Развернулся и пошёл к выходу.

В дверях остановился.

П: И запомни, — бросил через плечо. — Она — единственная, ради кого я готов сжечь этот город. Не проверяй.

Дома было тихо. Пэйтон зашёл в спальню — я не спала. Сидела на кровати, обхватив колени, и смотрела на дверь.

Он остановился на пороге. Весь в чужой крови — на руках, на футболке, на лице. Дышал тяжело, но уже спокойнее.

-Ты в порядке?

Он удивился. Наверное, ждал крика, обвинений, страха.

П: Да. Я в порядке.
-А они?
П: Не в порядке.

Я посмотрела на него — на этого человека, который только что покалечил троих. И почему-то не чувствовала отвращения. Чувствовала благодарность.

-Иди в душ. Смой кровь. Я приготовлю тебе покушать.

Он кивнул и вышел. Через полчаса вернулся — чистый, в домашних штанах, с мокрыми волосами. Сел со мной рядом за стол и мы начали кушать.

П: Не боишься меня?
-Боюсь. Но не тебя. За тебя.

Он повернул голову.

П: За меня?
-Ты мог бы убить их.

Он замолчал. Потом осторожно взял меня за руку.

П: Я хотел убить, — признался он. — Каждого. Медленно. Но потом вспомнил, что ты не любишь кровь.

Я не знала, смеяться или плакать.

-Пэйтон, у тебя была кровь по пояс.
П: Это была их кровь. Я больше никогда не позволю, чтобы твоя кровь пролилась. Никто к тебе не прикоснётся. Клянусь.

Я поверила. Потому что человек, который готов сжечь город ради тебя, не врёт.