Глава 3. Первый ход
Мария проснулась с ощущением, будто накануне приняла какое‑то судьбоносное решение — хотя, по сути, так и было. Вчера в ресторане она согласилась на предложение Морозова: месяц «испытательного срока» перед возможным браком.
«Месяц, — думала она, стоя перед шкафом. — Время, чтобы понять его. И чтобы он понял — я не та, кого можно купить или запугать».
Она выбрала джинсы, белую рубашку и кожаные ботинки — не для показа, а для удобства. Сегодня ей предстояло увидеть «другой Нью‑Йорк», как обещал Морозов. И она хотела быть готовой ко всему.
В девять тридцать раздался звонок. Мария открыла дверь — на пороге стоял Морозов в тёмно‑синем пальто, с лёгкой улыбкой на губах.
— Вы пунктуальны, — отметила она.
— Точность — вежливость королей, — он слегка склонил голову. — Готовы?
— Более чем, — Мария взяла куртку и вышла, не дожидаясь, пока он предложит помощь.
У подъезда их ждала неприметная машина без опознавательных знаков. Морозов открыл дверь, жестом пригласил её сесть первой.
— Мы поедем не на вертолёте и не в лимузине? — иронично спросила Мария.
— Сегодня — нет, — он сел рядом. — Сегодня мы будем ходить пешком. Нью‑Йорк нужно чувствовать ногами, а не через тонированные стёкла.
Они вышли у Бруклинского моста. Морозов шёл неторопливо, показывая город так, как его почти никто не видел:
— В этом переулке — лучшая пицца в городе. Её пекут уже 70 лет, и рецепт не менялся ни разу.
— А здесь, — он указал на старую книжную лавку, — продают первые издания Хемингуэя. Хозяин — дед моего школьного друга.
Мария слушала, удивлённо вскидывая брови. Этот Морозов — знающий город, помнящий людей — совсем не походил на того ледяного бизнесмена из слухов.
— Вы любите этот город, — неожиданно для себя сказала она.
— Да, — он остановился, глядя на воду. — Он научил меня всему. Что сила — не в деньгах. Что уважение нужно заслужить. Что иногда самый важный шаг — это шаг в сторону от цели, чтобы увидеть её яснее.
Она помолчала, затем решилась:
— Почему вы согласились на этот месяц? Вы могли настоять на контракте. Ваш статус, ваше влияние…
— Потому что я не хочу жену‑манекен, — просто ответил он. — Мне нужна равная. Женщина, которая сможет сказать мне «нет» и объяснить, почему. Вы можете так?
— Могу, — она посмотрела ему в глаза. — И скажу, если понадобится.
— Отлично, — Морозов улыбнулся. — Значит, мы понимаем друг друга.
Они зашли в небольшую кофейню в Уильямсбурге. Хозяин, седой итальянец, узнал Морозова и расплылся в улыбке:
— Женя! Сколько лет! Как отец?
— Всё хорошо, Луиджи, — Морозов пожал ему руку. — Это Мария. Она впервые видит настоящий Нью‑Йорк. Сделай нам твой фирменный капучино.
Пока ждали кофе, Мария не удержалась:
— «Женя»? Вы знакомы с каждым владельцем кафе в городе?
— Не с каждым, — он усмехнулся. — Но со многими. Деньги приходят и уходят, а люди остаются. Я предпочитаю инвестировать в отношения.
Кофе оказался восхитительным. Мария сделала глоток, закрыла глаза от удовольствия.
— Это… волшебно.
— Вот видите, — Морозов откинулся на стуле. — Настоящее богатство — не в счетах. А в моментах, которые заставляют сердце биться чаще.
После кофе они отправились дальше. Морозов показывал ей места, о которых не пишут в путеводителях: граффити‑аллею, где рисовали лучшие стрит‑арт художники, крошечную мастерскую скрипичных мастеров, джаз‑клуб, где играли ещё в 20‑х.
— Почему вы это делаете? — наконец спросила Мария. — Почему показываете мне всё это?
— Потому что хочу, чтобы вы увидели меня настоящего, — он остановился у стены с граффити. — Не того, кого описывают в Forbes. Не «человека, держащего в страхе Нью‑Йорк». А того, кто любит пиццу из закусочной на углу и знает всех бариста в радиусе пяти миль.
Она посмотрела на него по‑новому. В его глазах больше не было льда — только искренность и лёгкая тревога.
— Спасибо, — тихо сказала Мария. — За этот день. За честность.
— И вам спасибо, — он кивнул. — За то, что не испугались.
Когда они вернулись к дому Марии, уже смеркалось. Морозов остановился у подъезда:
— Завтра я заеду в то же время?
— Да, — она помедлила. — И… Евгений, можно вопрос?
— Конечно.
— Что будет, если в конце месяца я скажу «нет»?
Он посмотрел ей в глаза:
— Тогда я пожму вам руку, пожелаю счастья и уйду. Без претензий. Без давления. Это было условием с самого начала.
Мария кивнула. Впервые за долгое время она почувствовала, что её слова и выбор действительно что‑то значат.
— До завтра, Евгений, — она улыбнулась и повернулась к двери.
— До завтра, Мария, — донеслось ей вслед.
Поднимаясь в лифте, она думала: «Он не такой, как я ожидала. И это… пугает ещё сильнее. Потому что теперь я не знаю, чего хочу на самом деле».
А внизу, у машины, Морозов достал телефон и набрал номер:
— Алло, Пётр. День прошёл хорошо. Мария впечатлена. Но я должен предупредить: она не просто красивая кукла. Она — личность. И если я решу идти до конца, мне нужно, чтобы вы уважали её выбор. В любом случае.
На том конце провода помолчали.
— Хорошо, — наконец произнёс Пётр. — Посмотрим, что будет через месяц.
Морозов убрал телефон. Он сам не ожидал, что этот месяц станет для него таким важным. И что Мария Щеглова заставит его задуматься о вещах, о которых он давно не вспоминал.