Глава 4. Грани доверия
Следующий день начался для Марии с тревожного ощущения: будто она стояла на краю пропасти и вот‑вот должна была сделать шаг — в неизвестность или в пропасть, она пока не понимала.
«Месяц, — мысленно повторяла она, застёгивая рубашку. — Всего месяц, чтобы понять, кто он на самом деле. И чтобы понять себя».
Она выбрала простое платье цвета морской волны и лёгкие босоножки — не нарочито скромно, но и не вызывающе. Сегодня ей хотелось выглядеть естественно.
Ровно в десять у подъезда остановилась та же неприметная машина. Морозов вышел навстречу, на этот раз без пальто — в тёмной рубашке и джинсах.
— Готовы к новому дню открытий? — спросил он с улыбкой.
— Более чем, — Мария села в машину. — Куда на этот раз?
— В Бруклин, — он устроился рядом. — Но не в туристические места. Я хочу показать вам то, что действительно имеет значение.
Они приехали в район, где узкие улочки переплетались, как нити в гобелене. Морозов вёл её мимо ярких граффити, за которыми прятались мастерские художников, мимо крошечных кафе с ароматным кофе и специями.
— Здесь живут те, кто делает Нью‑Йорк живым, — пояснил он. — Не банкиры и не бизнес‑магнаты, а те, кто создаёт атмосферу города: пекари, музыканты, художники, мастера.
Они остановились у двери с табличкой «Community Art Space». Морозов толкнул дверь:
— Добро пожаловать в место, где рождаются идеи.
Внутри кипела жизнь: подростки рисовали на больших полотнах, пожилые люди лепили из глины, группа музыкантов репетировала в углу. К Морозову тут же подбежала девочка лет десяти:
— Дядя Женя! Вы пришли!
— Конечно, Лиза, — он присел на корточки. — Как твои картины?
— Вот, смотрите! — она гордо показала холст с яркими мазками.
— Потрясающе, — Морозов искренне восхитился. — Ты станешь великой художницей.
Мария наблюдала за этой сценой, чувствуя, как внутри что‑то сдвигается. Этот человек, которого все считали безжалостным, был здесь своим — и его действительно любили.
— Вы помогаете этому центру? — спросила она, когда они отошли в сторону.
— Да, — просто ответил Морозов. — Я финансирую его уже пять лет. Здесь учатся те, у кого нет денег на дорогие школы. И знаете что? Из этих детей выходят лучшие дизайнеры, архитекторы, иллюстраторы. Потому что они творят от души.
Он провёл её по залу, представляя художникам, музыкантам, мастерам. Мария ловила на себе любопытные взгляды — здесь явно знали, кто такой Морозов, и удивлялись его спутнице.
— А вы рисуете? — спросила её пожилая женщина с яркими синими волосами.
— Немного, — смутилась Мария. — Больше для себя.
— Пойдёмте, я дам вам холст и краски. Попробуйте здесь — атмосфера вдохновляет.
Морозов улыбнулся:
— Видите? Это и есть настоящий Нью‑Йорк. Не небоскрёбы и не счета в банках, а люди, которые делятся теплом.
Мария взяла кисть. Она начала рисовать спонтанно — линии складывались в силуэт города, но не холодного и строгого, а живого, пульсирующего. Когда она закончила, вокруг собрались люди, аплодируя.
— Это прекрасно! — воскликнула женщина с синими волосами. — Вы должны прийти к нам ещё.
— Обязательно, — пообещала Мария, чувствуя, как на душе становится легче.
После центра они зашли в небольшое кафе, где хозяин, узнав Морозова, принёс им фирменный пирог с яблоками.
— Почему вы не рассказывали об этом раньше? — спросила Мария, откусывая кусочек. — О центре, о людях…
— Потому что это личное, — он посмотрел ей в глаза. — Я не афиширую благотворительность. Деньги должны помогать, а не служить рекламой.
— Но ведь люди могли бы брать с вас пример…
— Возможно, — он пожал плечами. — Но я делаю это не ради примера. Я делаю это, потому что должен. Мой отец учил: если можешь помочь — помоги. Не ради славы, а ради справедливости.
Мария задумалась. Перед ней постепенно открывался новый Морозов — не холодный хищник, а человек с принципами, ценностями, сердцем.
— Спасибо, — тихо сказала она. — За этот день. За честность. За то, что показали мне себя настоящего.
— И вам спасибо, — он улыбнулся. — За то, что увидели. Не все замечают эту сторону жизни.
Когда они вернулись к дому Марии, уже темнело. Морозов остановился у подъезда:
— Завтра я заеду в то же время?
— Да, — она помедлила. — И, Евгений… я хотела бы снова посетить тот центр. Возможно, я могла бы помочь там чем‑то.
— Отличная идея, — его глаза засветились одобрением. — Я свяжу вас с координатором.
Мария поднялась в квартиру, чувствуя странную лёгкость. В голове крутились мысли: «Он не такой, как я думала. Но что это значит для меня? И для нашего будущего?»
А внизу Морозов стоял, глядя на окна её квартиры. В машине он достал телефон и набрал номер:
— Пётр, — произнёс он твёрдо. — Я хочу поговорить серьёзно. Мария — удивительная женщина. И я всё больше убеждаюсь, что она достойна не сделки, а уважения и любви. Если вы и дальше будете давить на неё — я выйду из игры. Независимо от последствий для бизнеса.
На том конце провода повисла долгая пауза.
— Хорошо, — наконец произнёс Пётр. — Я подумаю над вашими словами.
Морозов убрал телефон. Он и сам не ожидал, что этот месяц так сильно изменит его взгляды. И что Мария Щеглова станет для него не выгодной партией, а человеком, ради которого он готов был пересмотреть свои принципы.