Глава 1. Игра начинается
Мария проснулась задолго до будильника. Лучи рассвета пробивались сквозь плотные шторы пентхауса, рисуя на полу золотистые полосы. Она лежала, глядя в потолок, и мысленно прокручивала план — тот самый, что родился вчера вечером, когда отец объявил о встрече с Морозовым.
«Вежливая невеста, — думала Мария, садясь на кровати. — Да, я буду вежлива. Но вежливость — не покорность. Это оружие. И я научу их бояться моей вежливости».
Она встала, подошла к окну. Нью‑Йорк просыпался: первые машины выезжали на улицы, дворники сметали опавшие листья, в кофейнях зажигались вывески. Город казался огромным механизмом, где каждому отведена своя роль. Но Мария не хотела быть деталью в чужой машинерии.
В ванной она долго разглядывала своё отражение. Каштановые волосы падали на плечи мягкими волнами, медовые глаза смотрели твёрдо, почти вызывающе.
— Сегодня ты играешь роль, — прошептала она себе. — Но помни: это только роль.
Макияж — минимум, но безупречно. Платье — сдержанное, тёмно‑синее, подчёркивающее фигуру, но не кричащее о богатстве. Туфли на среднем каблуке: удобно бежать, если понадобится. Мария улыбнулась своему отражению — на этот раз искренне. Отец хотел послушную дочь? Он её получит. На время.
— Мария, — голос Марго прозвучал за дверью, — ты готова? Машина подана.
— Да, мама, — она поправила рукав платья и открыла дверь.
Марго окинула её взглядом, и в глазах матери мелькнуло понимание.
— Ты что‑то задумала, — не спросила, а утвердила она.
— Всего лишь хочу произвести хорошее впечатление, — Мария склонила голову, изображая смирение.
— Будь осторожна, — Марго взяла её за руки. — Морозов не просто богатый жених. Он хищник. И он чувствует запах страха.
— А я не боюсь, — Мария сжала пальцы матери. — Я любопытна.
Они спустились вниз. Пётр уже ждал у дверей — в безупречном костюме, с часами, стоившими больше, чем годовой доход средней семьи. Он окинул Марию оценивающим взглядом:
— Хорошо выглядишь. Помни: сегодня ты представляешь нашу семью. Никаких выходок.
— Конечно, папа, — она улыбнулась так сладко, что сама удивилась. — Я буду образцом приличия.
Пётр кивнул, удовлетворённый. Он не заметил искры в её глазах — той самой искры, что обещала бурю.
Дорога до «Empire» заняла двадцать минут. Мария смотрела в окно, но не видела пейзажей. В голове крутились сценарии, варианты, пути отступления. Она знала: сегодня не просто встреча. Сегодня — первый ход в игре, которую она начала вчера.
Ресторан встретил их роскошью: мраморные колонны, позолота, приглушённый свет и едва слышная джазовая мелодия. Администратор почтительно поклонился:
— Господин Морозов уже ожидает вас, господин Щеглов. Прошу за мной.
Они прошли через зал. Мария чувствовала на себе взгляды — любопытные, оценивающие, завистливые. Все знали, кто здесь собирается: сделка века, союз двух империй.
Евгений Морозов стоял у окна, спиной к залу. Высокий, широкоплечий, в тёмно‑сером костюме, подчёркивающем его стать. Борода аккуратно подстрижена, волосы зачёсаны назад. Когда он повернулся, Мария встретилась взглядом с его глазами — холодными, зелёными, как лёд над океанской бездной.
Он не улыбнулся. Не поклонился. Просто посмотрел — долго, пристально, будто сканируя.
— Пётр, — его голос был низким, чуть хриплым. — Рад, что вы смогли прийти.
— Евгений, — отец пожал протянутую руку. — Позволь представить мою дочь, Марию.
Морозов перевёл взгляд на неё. Секунда. Вторая. Мария выдержала его взгляд — прямо, без вызова, но и без покорности.
— Мария, — он слегка наклонил голову. — Наслышан.
— Приятно это слышать, — она протянула руку. — Надеюсь, только хорошее.
Его ладонь была тёплой, крепкой. Рукопожатие — коротким, но ощутимым. В уголках губ на мгновение дрогнула тень улыбки — будто он разгадал её игру раньше, чем она успела сделать первый ход.
— О вас трудно говорить плохо, — произнёс он. — Пока что‑либо говорят, это уже не совсем правда.
Мария почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не страх — азарт.
— Значит, будем создавать новую правду, — ответила она, и в её голосе прозвучала сталь, которую Пётр не слышал никогда.
Отец нахмурился, но промолчал. Марго незаметно сжала руку дочери под столом.
Морозов сел напротив, откинулся на спинку кресла. Его взгляд больше не был холодным — теперь в нём читалось любопытство. Опасное любопытство.
— Расскажите о себе, Мария, — попросил он. — Что вы любите? Чем живёте?
Она улыбнулась — искренне, впервые за утро.
— Я люблю свободу, — сказала она. — И собираюсь её получить.
За столом повисла тишина. Пётр побледнел. Марго затаила дыхание. А Морозов… Морозов впервые за встречу улыбнулся по‑настоящему.
— Интересно, — тихо произнёс он. — Очень интересно.