Глава 74.
Хотя Линь Чжиюй и сказал так, но во время последующих съемок Се Цзинъяо все же намеренно обратил внимание на то, что происходило за монитором.
Взгляд того человека от начала до конца ни разу не отрывался от Линь Чжиюйя, и было сложно не заподозрить, что у них действительно есть какие-то особые отношения.
Но его тонкокожий напарник не позволял об этом говорить, и Се Цзинъяо также очень заботливо ничего не упоминал, вот только по окончании съемок, глядя на фигуру Линь Чжиюйя, механически идущего к монитору, его насмешливый взгляд выглядел многозначительным, как ни крути.
Линь Чжиюй остановился за спиной Лин Чжаояня, соблюдая небольшую дистанцию от Му Суйя. Он притворился, что не заметил, как тот повернул голову, чтобы посмотреть на него, хотя присутствие этого взгляда ощущалось исключительно сильно. Он поднял руку и пригладил прилипшую к щеке челку, чтобы скрыть свою возможную неестественную реакцию, а затем с деланным спокойствием наклонился, словно внимательно рассматривая воспроизведение на мониторе.
Сюй Цинчжо в кадре был примерно таким, каким он его и задумывал, его пластика и выражение лица были совершенно безупречны, Лин Чжаоянь тоже выглядел очень расслабленно, можно было предположить, что он вполне доволен его игрой.
Линь Чжиюй вздохнул с облегчением.
Затем, притворяясь, что спрашивает невзначай, поинтересовался:
- Я сегодня вечером, наверное, неплохо сыграл?
Ручка, которой Лин Чжаоянь постукивал по сценарию, замерла, и он со странным выражением лица оглянулся на него. Хотел было сказать: зачем ты меня спрашиваешь, ты же сам тут так долго смотрел, неужели не видишь?
Но стоило ему открыть рот и выдать лишь один слог, как он услышал, что Линь Чжиюй сделал глубокий вдох и договорил оставшуюся половину фразы:
- Надеюсь, я не разочаровал господина Му?
Лин Чжаоянь опешил, затем с некоторым удивлением скользнул взглядом по его лицу, и только тогда понял, что хотя взгляд Линь Чжиюйя и был сосредоточен на экране монитора, глаза его были расфокусированы. Он перевел взгляд на сидевшего рядом нового инвестора, словно в одно мгновение все понял.
Прошу прощения, что помешал.
Му Суй сказал:
- Сыграно очень хорошо.
Услышав эту оценку, глаза Линь Чжиюйя загорелись, затем он подсознательно поджал губы, подавляя самодовольное выражение на своем лице.
Это был первый раз, когда он так нервничал во время игры. Очевидно же, что во время каждых съемок на него смотрели десятки пар глаз, но ни одни из них не вызывали у него такого невыносимого чувства скованности и мучения, как взгляд Му Суйя.
Казалось, стоило лишь слегка встретиться взглядом, как сердце тут же невольно начинало биться чаще, а на душе становилось неспокойно.
Линь Чжиюй не очень понимал, было ли это потому, что Му Суй сам по себе был особенным человеком, или же потому, что он сам узнал то, чего не следовало знать, из-за чего отношение к нему стало «особенным».
Но к счастью, отзыв Му Суйя о нем оказался весьма неплохим, и после этого состояние Линь Чжиюйя значительно расслабилось.
Они вместе с Се Цзинъяо под руководством Лин Чжаояня пересняли эту сцену еще раз, и только после этого завершили сегодняшние съемки.
Только он собрался пойти смыть макияж, как услышал, что Лин Чжаоянь говорит Му Суйю:
- Чуть позже я попрошу ассистента сначала отвезти директора Му обратно в отель, а сам поеду на машине с остальными актерами.
Линь Чжиюй остановился на полушаге, как раз встретившись с брошенным на него взглядом Му Суйя.
- Не нужно, я...
Линь Чжиюй, казалось, зная, что тот собирается сказать, инстинктивно перебил его:
- Будет очень хорошо, если господин Му поедет обратно на машине режиссера Лина.
Му Суй сумрачно посмотрел на него:
- ...
Линь Чжиюй не то чтобы спешил откреститься от их отношений перед посторонними, просто от одной мысли о том, что крупный инвестор съемочной группы и он, мелкий актер, поедут вместе на машине, ему становилось как-то невыразимо странно.
К тому же снаружи съемочной площадки в засаде сидело немало папарацци и стрингеров *(внештатный журналист/ корреспондент, кот. собирает и продаёт материалы), и если бы какой-нибудь любитель совать нос в чужие дела сфотографировал их, он мог себе только представить заголовки в горячих поисках на следующее утро. Он-то уже привык к своей натуре, постоянно притягивающей кровавый ветер и кровавый дождь *(скандалы), но не очень хотел втягивать в это Му Суйя вместе с собой.
Он с чувством вины улыбнулся Му Суйю, затем кивнул Лин Чжаояню и, не дожидаясь, пока они заговорят, торопливо убежал, приподняв полы своей одежды.
Когда Линь Чжиюй смыл макияж, переоделся и вышел, Му Суйя уже нигде не было видно. Шумная съемочная площадка стихла, лишь редкие сотрудники еще хлопотали, собирая оборудование. Линь Чжиюй нашел Лин Чжаояня, который обсуждал работу с помощником режиссера, попрощался с ним и уже собрался идти к машине.
Сидевший рядом в шезлонге Се Цзинъяо вдруг потянул его за рукав и голосом, который могли услышать только они двое, произнес:
- Когда тот господин садился в машину, лицо у него было не очень довольным.
Линь Чжиюй на мгновение опешил и лишь спустя десяток секунд нерешительно произнес:
- Спасибо тебе, мой друг. Но слишком умных людей очень легко могут заставить замолчать навсегда.
Се Цзинъяо безразлично пожал плечами, а затем ответил с очень четким произношением, имитируя интонацию переводных фильмов:
- Ничего страшного, и тебе желаю прекрасного вечера, мой друг.
Благодаря его доброму пожеланию, Линь Чжиюй, вернувшись в отель, не успел даже как следует согреть место, как получил сообщение от Му Суйя:
[Ты уже вернулся в отель?]
Линь Чжиюй резко выпрямился, посидел на диване, сжимая в руках телефон и некоторое время раздумывая, после чего накинул куртку, вышел за дверь и направился на верхний этаж.
Му Суй тоже не ожидал, что он поднимется прямо к нему, и, открывая дверь, был немного удивлен.
Взгляд Линь Чжиюйя быстро пробежался по номеру-люкс, приходя в неописуемый восторг от тщательно продуманного декора и высококлассной изысканной мебели; по сравнению с этим его собственная комната казалась просто какой-то неряшливой собачьей конурой.
Но его потрясение длилось не слишком долго, и вскоре он перевел взгляд на Му Суйя.
Вероятно, тот уже принял душ и переоделся в повседневную одежду, от него исходил легкий аромат сандалового дерева; тщательно уложенные днем волосы были распущены, и выбившиеся пряди мягко прилегали ко лбу, а благодаря теплому свету в прихожей, аура всего его существа стала заметно мягче.
Линь Чжиюй не удержался и посмотрел на него еще несколько раз.
Вот только глаза, взглянувшие на него, были по-прежнему кристально чистыми и холодными, а резкие линии бровей и глаз в мгновение ока подавили эту не свойственную ему мягкую ауру, которая вовсе не должна была появляться.
- Я увидел, что господин Му отправил мне сообщение, - сказал Линь Чжиюй, - поэтому поднялся.
- Сначала проходи, - сказал Му Суй, управляя инвалидной коляской, он немного отъехал назад, а увидев, что Линь Чжиюй шагнул вперед, развернулся и покатил вглубь комнаты.
- Я догадываюсь, что господин Му, должно быть, немного недоволен, - Линь Чжиюй следовал за ним шаг в шаг, а увидев, что инвалидная коляска остановилась возле дивана, тоже остановился. - Чувствую, что вам захочется услышать от меня объяснения.
Му Суй повернул голову, чтобы посмотреть на него.
Линь Чжиюй улыбнулся, перестал бросать взгляды по сторонам и сказал:
- На самом деле, мне еще было немного любопытно посмотреть, как именно выглядят номера на самом верхнем этаже.
Он признавал, что он был «земляной собакой» *(деревенщина), он такого никогда не видел. Только что, даже просто стоя снаружи и глядя на огромные двустворчатые двери, он уже чувствовал диковинку.
Однако Му Суй спросил:
- Почему ты не садишься?
Только тогда Линь Чжиюй подошел к дивану и сел, а пока Му Суй отвернулся, чтобы взять кое-какие вещи, он с комфортом откинулся на спинку дивана, чувствуя, как его поясница, болевшая весь день, мгновенно прошла, и бессознательно издал удовлетворенный вздох.
Почему же диван в его номере не был таким мягким?
- Что хочешь выпить?
- Есть молоко? Уже слишком поздно, пить что-то другое, кажется, будет не очень уместно, - сказал Линь Чжиюй.
- Есть.
Пока Му Суй возился с кофемашиной, Линь Чжиюй начал объяснять:
- Я только что вовсе не хотел отказываться от того, чтобы вы поехали на моей машине.
Му Суй посмотрел на него.
- В съемочной группе много людей, и каждый говорит свое *(возникают сплетни), к тому же вы приехали в качестве инвестора, и если бы вы действительно сели в мою машину, как ни посмотри, это было бы довольно странно. Я также боялся, что если бы нас действительно сфотографировали, а по возвращении раздули бы из этого огромную статью, это могло бы принести вам неприятности.
Му Суй протянул ему подогретое молоко и спросил:
- Ты боишься доставить мне неприятности?
Линь Чжиюй взял стеклянный стакан, опустил голову, сделал маленький глоток и произнес:
- Когда дело касается подобных запутанных вещей, разбираться с ними всегда немного хлопотно, к тому же ассистент Чжоу снова ушел в отпуск.
Сказав это, он повернул голову, чтобы посмотреть на реакцию Му Суйя.
Несмотря на то, что он заметил, что у собеседника, кажется, появились к нему мысли, выходящие за допустимые рамки, Линь Чжиюй, следуя принципу «взял деньги - делай работу», совершенно не отступал, когда нужно было успокоить эмоции начальника.
Му Суй долго и пристально смотрел на него, и на его лишенном эмоций лице нельзя было прочесть много мыслей, оно напоминало тихое, безмолвное озеро.
Спустя долгое время он открыл рот и сказал:
- Я так и догадался.
Линь Чжиюй впервые подумал, что тот был довольно понимающим человеком.
- Это просто замечательно, - мягким голосом сказал он и выпил молоко в стакане до дна. - Раз уж вы на меня не злитесь, тогда я, пожалуй, пойду обратно.
Он поставил стеклянный стакан на журнальный столик и сделал вид, что собирается встать. Но неожиданно инвалидная коляска покатилась вперед, и тот агрессивно посмотрел на него.
- Не останешься еще ненадолго?
- Нет, завтрашние сцены очень важны, а я еще не доучил свои реплики, - сказал Линь Чжиюй.
Му Суй ответил:
- Ты можешь учить их и здесь.
Линь Чжиюй как раз собирался отказаться, но услышал, как тот продолжает:
- Здесь должно быть удобнее, чем в твоей комнате.
Неизвестно почему, но ему показалось, что эта фраза имела ту же суть, что и слова «Мой кот умеет делать сальто назад, не хочешь подняться и посмотреть?».
Как ни послушай, казалось, что у него есть скрытые мотивы.
Но он не смог устоять перед искушением мягкого дивана и великолепного ночного пейзажа; после полуминутной внутренней борьбы, он в конце концов все же сдался.
Впрочем, он сначала думал, что Му Суй, как и тогда, когда они были дома, вернется в свою комнату и оставит пространство снаружи для него. Однако вплоть до того момента, пока Линь Чжиюй не принес сценарий наверх и не прочитал на пробу первую реплику, у того так и не появилось намерения уйти отдыхать.
Напротив, он даже прямо на стоящем рядом столе установил планшет, по-видимому, собираясь заняться делами.
Линь Чжиюйю было жалко расставаться с диваном, поэтому ему пришлось, заставив себя, продолжить чтение.
Его ясный голос разносился по гостиной, и вскоре то легкое чувство дискомфорта, что было в самом начале, полностью исчезло. Линь Чжиюй принял более удобную позу, раскинув руки и ноги, развалившись на диване, его рука, сжимавшая сценарий, покачивалась в воздухе туда-сюда. Он сосредоточенно уставился в потолок и слово за словом произнес ту самую реплику, когда Сюй Цинчжо отдавал себя наследному принцу:
- Ваше Высочество, эта телесная оболочка Цинчжо - лишь посредственность. И все же... раз Вашему Высочеству она угодна, то даже если вы возьмете ее, в этом нет ничего предосудительного.
Сказав это, Линь Чжиюй на мгновение замолчал; ему все казалось, что звучало это как-то не так.
В соответствии с его пониманием персонажа Сюй Цинчжо, хотя в этот момент в нем и была безрассудная решимость человека, которому нечего терять, но перед лицом ситуации, когда наследный принц проявлял к нему вожделение, в глубине души ему все равно было немного мерзко.
Просто это отвращение очень быстро сменилось еще большими амбициями, и, произнося эти слова, его темп речи был очень медленным, а слегка приподнятые окончания фраз звучали как преднамеренное соблазнение, скрывавшее в себе скрытый поток сдерживаемых эмоций.
Прямо как в его привычном стиле поведения во времена учебы в Академии: он был ядовитой змеей, выжидающей удобного момента, и как только жертва проявляла малейшую слабость или теряла свою ценность, он мгновенно прокусывал ей горло.
Но Линь Чжиюй чувствовал, что он прочитал это сейчас, кажется, слишком мягко: соблазнение, возможно, и получилось, но в нем не было ни капли подавленной свирепости.
Он попробовал еще несколько интонаций, чтобы поймать нужное чувство, но безрезультатно.
Он как раз собирался записать несколько версий, чтобы спросить мнение у Се Цзинъяо, как неожиданно в интерфейсе чата появилось сразу несколько сообщений, отправленных Му Юньцзи.
Все они были голосовыми сообщениями и картинками.
- Как мне следует сыграть этот отрывок, ну, вот здесь, где музыкант впервые застает наследного принца и Сюй Цинчжо за неподобающей связью, хватит ли простого шока?
- А еще вот этот отрывок, где Сюй Цинчжо угрожает ему, заставляя хранить секрет: мне просто сразу подчиниться, или в середине нужен какой-то переход, например, от клятв в непокорности до смерти к постепенному падению и, наконец, до полного завоевания?
- А еще, когда его убивает Сюй Цинчжо, ему нужно просто демонстрировать ненависть?
Линь Чжиюйю очень хотелось подарить ему книгу «Сто тысяч почему».
Раньше он просто считал Му Юньцзи глупым, а теперь ему казалось, что он настолько наивен, что это вызывает какую-то жалость и умиление.
- Ты лучше найди режиссера Лина, пусть он тебе объяснит, он наверняка будет очень рад. - В ответ Линь Чжиюй тоже отправил ему голосовое сообщение, отвечая любезностью на любезность.
Му Юньцзи быстро ответил:
- Я тебе немало помог, когда ты в прошлый раз записывал песню, нельзя же применять двойные стандарты, я вот назло буду спрашивать именно тебя.
Линь Чжиюй немного подумал, краем глаза заметив, как Му Суй приподнял глаза и посмотрел в его сторону, затем быстро нашел в своем телефоне несколько сохраненных ранее статей по актерскому мастерству и разом переслал их ему.
- Ты сначала вот это прочитай, не благодари.
Му Юньцзи:
[? Ты серьезно заставляешь меня читать диссертации?!]
Линь Чжиюй отложил телефон, повернул голову, встретившись с изучающим взглядом Му Суйя, улыбнулся и сказал:
- Только что отделывался от твоего младшего брата.
Му Суй опустил глаза, скользнув взглядом по его растрепанным на диване волосам, затем по гладкому лбу и ясным глазам, спустился по переносице и остановился на губах, слегка пересохших от непрерывного разговора.
Его куртка была очень короткой, а свитер под ней задрался из-за движений, обнажив полоску белой тонкой талии. Плоский живот слегка вздымался, и под мягкой тканью едва виднелась линия Аполлона *(V-образная линия мышц живота/ линия русалки).
Взгляд Му Суйя дрогнул, и когда он заговорил, его голос оказался необычайно хриплым, чего Линь Чжиюй никак не ожидал:
- Отделался?
Линь Чжиюй неожиданно встретился с ним взглядом, и его словно в одно мгновение затянуло в глубокий водоворот.
Как странно.
Это из-за того, что отопление работает слишком сильно? Почему от одного только зрительного контакта становится так жарко.
- ...Конечно. - Он отвел взгляд, притворяясь, что ничего не произошло, помахал телефоном и изо всех сил постарался сделать свой тон более непринужденным: - Но он, кажется, немного разозлился.
Однако Му Суй лишь слегка дернул уголком губ и произнес:
- Вот и хорошо.