Глава 61.
Линь Чжиюй сбежал.
Избегание хоть и постыдно, но очень полезно.
Когда небо едва начало светлеть, он поспешно покинул квартиру Му Суйя, не позавтракав и даже не приведя себя в порядок, лишь перед уходом в спешке схватив телефон и рюкзак, а затем, спотыкаясь, вызвал машину.
Объемный капюшон пуховика сбился на затылке и спине, а волосы беспорядочно разлетались на холодном ветру.
Водитель взглянул на него через зеркало заднего вида, словно хотел что-то сказать, но, увидев его совершенно подавленный и до крайности изможденный вид, проглотил свои слова.
Такси ехало вперед, уличные пейзажи за окном постепенно прояснялись, утренний холод просачивался сквозь стекло, но Линь Чжиюй не чувствовал ни капли холода.
Лишь подъезжая к студии, он пришел в себя и отправил Чэнь Чэню сообщение, что сегодня утром за ним заезжать не нужно.
Слабый утренний свет только-только проступил золотистой полосой на горизонте, сотрудники еще не пришли, даже главная дверь была лишь приоткрыта, Линь Чжиюй толкнул дверь и вошел, звук его шагов раздавался необычайно четко в пустом помещении.
Он нашел место в углу, сел, небрежно бросил сумку рядом, а затем разложил на столе сценарий.
Он впервые был первым, кто пришел на рабочее место.
Даже в самое тяжелое время выпускного класса школы он не старался так сильно.
От одной только мысли об этом казалось, что он может растрогать весь Китай.
Время читки сценария было назначено на 9 утра, сейчас до начала оставалось еще около двух часов. Он подпер голову рукой, вяло скользя взглядом по репликам в сценарии, но знакомый текст словно в одно мгновение превратился в небесную книгу *(тарабарщина), читать ее было еще более абстрактно, чем высшую математику.
Он уставился в сценарий, пытаясь сосредоточиться, но мозг совершенно не слушался, образы прошлой ночи нахлынули на него сокрушительной волной: обжигающее дыхание, непрерывное сплетение губ и языков, горячая кожа, которой касались его ладони... каждый кадр был таким же четким, как в фильме без цензуры.
Линь Чжиюй поднял руки и закрыл лицо, ладони были ледяными, но совершенно не могли остудить жар в его груди. В какойто момент ему даже почудилось, что он все еще чувствует шепот Му Суйя, когда тот вчера ночью приблизился к нему, словно наваждение, эхом отдающееся в ушах.
Неудивительно, что в интернете всегда говорят, что быть одержимым любовью - это главное табу для заработка денег, ему хотелось плюнуть в самого себя.
Время шло понемногу, солнечный свет проливался сквозь щели в шторах, холод и пустота в комнате мгновенно рассеялись, уступив место постепенно нарастающему теплу.
Сотрудники начали один за другим подходить, и в студии постепенно стало оживленно. Кто-то поздоровался с Линь Чжиюйем:
- Так рано пришел?
Линь Чжиюй поднял голову, изо всех сил выдавив из себя подобающую улыбку рабочего скота:
- Рано проснулся, вот и пришел пораньше.
- Как профессионально, учитель Линь. - с улыбкой похвалил его собеседник, а затем поспешно ушел заниматься другими делами.
Линь Чжиюй опустил голову, глядя на разложенный на столе сценарий, его улыбка быстро поблекла. На мгновение он даже не мог разобрать, какое из двух определений - «одержимый любовью» или «профессиональный» - ранило его сильнее.
Он механически перелистывал сценарий, в ушах стоял шум приветствий сотрудников и звуки шагов, с течением времени в студии становилось все более шумно и людно, но его мысли по-прежнему застряли во вчерашнем хаосе, и он никак не мог от них отделаться.
- Доброе утро, Чжиюй. - наконец пришел Се Цзинъяо, держа в руках два стаканчика горячего кофе, на крышке одного из которых сидел волнистый попугайчик и терся головой. Увидев, что Се Цзинъяо подошел и сел рядом с Линь Чжиюйем, он добровольно перелетел на главное место режиссера, принимая вид важного господина.
- Ты так рано пришел, а я-то думал, что я уже достаточно инициативный.
Линь Чжиюй поднял голову, увидел протянутый ему кофе, на мгновение опешил и сказал:
- Спасибо.
А затем спросил:
- Не нужно оставить стаканчик для режиссера Лина?
- У него аллергия на кофеин, он не может его пить. - улыбнулся Се Цзинъяо.
Линь Чжиюй взял кофе, его пальцы коснулись горячей стенки стаканчика, и только тогда он незаметно почувствовал, что в его ладони словно вернулась крупица тепла.
Но Се Цзинъяо чутко уловил, что с ним что-то не так:
- Плохо спал ночью? Почему ты так неважно выглядишь?
- Всю ночь читал комментарии в Weibo. - небрежно отмахнулся Линь Чжиюй, опустив голову и притворившись, что листает сценарий.
Увидев это, Се Цзинъяо не стал задавать лишних вопросов. Через несколько минут прибыли Лин Чжаоянь и остальные главные актеры, и читка сценария официально началась.
Лин Чжаоянь подпирал голову рукой, небрежно покачивая ручкой в руке, прижавшийся к тыльной стороне его ладони попугай ласково терся об нее своей пушистой головой, и все это выглядело весьма похоже на непутевого, прожигающего жизнь богатенького наследника.
Однако, когда он обвел взглядом всех присутствующих и заговорил, его тон был исключительно серьезным:
- Вторая сцена в академии Цзися - это первая встреча Янь Синцзи и Сюй Цинчжо. Эта сцена также является первым появлением Сюй Цинчжо, она очень ключевая, эмоции должны быть точными, но без перебора. Сначала мы пройдемся по репликам, а потом попытаемся вжиться в эмоции.
Линь Чжиюй мельком взглянул на Се Цзинъяо и увидел, как тот отпил кофе и что-то пробормотал себе под нос, а затем, словно почувствовав его взгляд, с улыбкой посмотрел на него:
- Готов, Чжиюй?
Но кто бы мог подумать, что, как только он закончит говорить, сидящий там Лин Чжаоянь приподнимет брови, помолчит несколько секунд и, передразнивая его тон, процедит сквозь зубы:
- Готов, Чжиюй?
Звучало это с явной ревностью.
Ну все, Линь Чжиюй почувствовал, как все эти спутанные мысли в его голове словно были отброшены в сторону этим человеком, который был одержим любовью в сотню раз сильнее него.
Он ответил:
- Угу.
Лин Чжаоянь откинулся назад, направил взгляд в сторону Се Цзинъяо, уголки его губ изогнулись в легкой улыбке, и он произнес:
- Тогда начнем.
......
Утренний свет падал на широкую площадку из синего камня перед академией; сквозь величественную арку смутно виднелись загнутые карнизы павильонов книжного двора. Группа отпрысков знатных семей, одетых в шелка и атлас, окружила в центре юношу с прекрасной внешностью; звуки насмешек и ругани звучали непрестанно.
Одежда на Сюй Цинчжо не была ветхой, но по сравнению с окружающими материал был явно тонким, а узоры - устаревшими. Он стоял на одном колене, одной рукой опираясь на синий камень, а другой крепко защищая свои бамбуковые свитки; в уголках его губ проступила струйка крови, но он стиснул зубы и не издал ни звука.
- Я еще никогда не слышал, чтобы в академию Цзися начали принимать нищих? - Отпрыск знатного рода в фиолетовом парчовом халате, окруженный толпой в центре, холодно усмехнулся и, подняв веер в руке, легкомысленно упер его в подбородок Сюй Цинчжо. - Неужели это для того, чтобы мы могли немного развлечься?
Вокруг раздался взрыв смеха, а другой высокий отпрыск знатного рода вдруг поднял ногу и пнул бамбуковые свитки в объятиях Сюй Цинчжо, с насмешкой сказав:
- А ну-ка расскажи, с этой твоей убогостью, какое вообще ты имеешь право учиться с нами в одном зале?
Сюй Цинчжо молча сжал руки, защищая бамбуковые свитки. Он опустил взгляд, ни с кем не встречаясь глазами и ничего не объясняя. Только наполовину опущенные волосы скрывали острые, как у орла, глаза; его терпящее выражение лица казалось таким, будто он в любой момент готов наброситься, перегрызть врагу горло и пить кровь.
Видя, что ответа нет, напор этих нескольких отпрысков знатных родов усилился, но тут из-за толпы неожиданно раздался ленивый и звонкий голос:
- Правила академии Цзися, кто позволил вам их забыть?
Все недовольно обернулись и увидели, что это Янь Синцзи в длинной белой рубахе, поверх которой была накинута тонкая дымчато-синяя накидка, медленно шагает к ним. На его талии висел кулон из прозрачного белого нефрита, а складной веер с красными цветами на черном фоне в его руке слегка постукивал по ладони; весь его облик казался изящным и неземным, а исходящая от него аура заставляла людей не сметь относиться к нему с пренебрежением.
- Молодой господин Янь. - Несколько человек, осаждавших Сюй Цинчжо, тут же убрали свое недавнее высокомерное выражение лица, дружно отступили на несколько шагов и приняли настороженный вид.
Янь Синцзи остановился, его взгляд скользнул по фигуре Сюй Цинчжо, защищающего бамбуковые свитки, он наклонился, желая помочь ему подняться, но тот незаметно уклонился от него.
Он неловко убрал руку, раскрыл веер и, улыбаясь, посмотрел на этих нескольких человек:
- Цк, вы все-таки выходцы из уважаемых семей, вот так издеваться над товарищем по учебе, если слухи разойдутся, не боитесь, что люди будут над вами смеяться?
Его тон не был ни легким, ни тяжелым, но заставил лица нескольких человек измениться. Юноша в фиолетовом халате, пересилив себя, заговорил:
- Этот мальчишка не знает правил, мы всего лишь хотели его проучить...
- О? - Янь Синцзи приподнял бровь, закрыв веер. - Правила академии я-то помню лучше вас: студентам разрешается спорить о литературе и принципах, кто учил вас распускать руки?
Его интонация была ровной, но по какой-то причине в ней чувствовалась острая агрессивность; несколько отпрысков знатных родов переглянулись и, в конце концов не осмелившись перечить ему, один за другим отступили.
Янь Синцзи обернулся, сел на корточки перед Сюй Цинчжо и протянул руку.
Сюй Цинчжо поднял голову, его взгляд был холодным и настороженным, как у совершенно дикого кота. Он на мгновение заколебался, но в итоге не взял эту руку, а, опираясь о землю, поднялся сам.
Янь Синцзи не придал этому значения, лишь посмотрел на бамбуковые свитки в его руках и многозначительно улыбнулся:
- Книги важнее жизни?
- Жизнь принадлежит мне, а книги - академии. - Заговорил Сюй Цинчжо, его голос был холодным и чистым, как лед и как серебряный колокольчик. - Они не могут быть уничтожены в их руках.
Сказав это, он обошел Янь Синцзи, собираясь уйти; последний поднял руку, чтобы остановить его, но Сюй Цинчжо, словно что-то вспомнив, обернулся и посмотрел на него.
- Сегодня, большое спасибо. - Сказал Сюй Цинчжо. - Я твой должник, если тебе понадобится, я найду способ отплатить тебе.
Янь Синцзи тихо рассмеялся и небрежно сказал:
- Долг чести этого Яня не так-то легко вернуть.
......
Когда прозвучал последний слог Се Цзинъяо, Линь Чжиюй беспричинно содрогнулся.
В первой половине их взаимодействие все время было очень хорошим, эмоции и ритм были к месту, но как только прозвучали эти слова "долг чести", те воспоминания, которые изначально были подавлены, снова воскресли, неразумно и полностью завладев его разумом.
- Линь Чжиюй, твоя очередь. - Снова раздался голос Лин Чжаояня.
Линь Чжиюй резко поднял голову, его взгляд на мгновение стал растерянным, прежде чем он запоздало заговорил, продолжая:
- Неужели молодой господин Янь еще и хочет, чтобы я вернул ему жизнь?
Но как только слова слетели с его губ, он осознал, что что-то не так.
Интонация была жесткой, эмоции были неуместными.
Эта фраза должна была быть еще одной шуткой, добавленной Сюй Цинчжо после того, как он заметил шутку Янь Синцзи. Хотя в ней и был некий саркастичный подтекст, но окончание должно было звучать с повышением тона, больше напоминая игривую провокацию.
Но Линь Чжиюй произнес это как стопроцентную конфронтацию, словно в следующую секунду собирался броситься вперед и вступить в драку с Се Цзинъяо.
Се Цзинъяо, очевидно, тоже заметил, что что-то не так, нахмурившись, он продолжил:
- Жизнь дана для того, чтобы жить, а не для того, чтобы ее возвращать.
Но в следующем отрывке Линь Чжиюй снова ошибся, даже неправильно прочитал одно слово.
Лин Чжаоянь отложил ручку, посмотрел в его сторону и мрачно напомнил:
- Отвлекаться - это большое табу на занятиях.
Линь Чжиюй сказал:
- Извините, я попробую еще раз.
Вторая попытка, в конце концов, с трудом увенчалась успехом. Но его вторая половина была явно ниже обычного уровня; во время перерыва, увидев, что Линь Чжиюй встал и вышел, Лин Чжаоянь подал Се Цзинъяо знак взглядом.
Се Цзинъяо без слов понял его намерения, только когда он проходил мимо него, к его запястью слегка прикоснулись, а затем пальцы Лин Чжаояня скользнули между его пальцами, легко переплетаясь с ними.
- Возвращайся скорее. - Лин Чжаоянь потерся о его руку и тихо сказал.
Се Цзинъяо вытащил руку и пощекотал его подбородок.
С другой стороны, Линь Чжиюй пошел в уборную и умыл лицо, как раз открывая телефон в раздумьях, не заказать ли ему стакан ледяного американо, горького до самых небес, чтобы взбодриться, а заодно и разогнать немного путаные мысли в голове.
Ледяная вода стекала с его подбородка и капала на мраморную поверхность раковины.
Однако не успел он оформить заказ, как его напугал внезапно появившийся рядом Се Цзинъяо.
Линь Чжиюй перевел дух и спросил:
- Почему ты тоже пришел?
Се Цзинъяо сказал:
- Вижу, что ты все утро рассеянный, меня попросили прийти и провести для тебя психологическую консультацию.
Линь Чжиюй спросил:
- У нашей съемочной группы такая человечность, что есть и такая услуга?
- Верно. - Се Цзинъяо прислонился сбоку, криво улыбаясь. - Ничего не поделаешь, он вложил в этот фильм слишком много сил, и я, естественно, тоже должен помочь ему немного больше заботиться об этом.
- Тогда он должен выплатить тебе еще одну зарплату. - Пошутил Линь Чжиюй.
Се Цзинъяо тихо усмехнулся и не ответил.
Внезапно его взгляд блеснул и остановился на нижней губе Линь Чжиюйя, словно он что-то обнаружил, а затем, приподняв бровь, без всякого предупреждения приблизился.
Линь Чжиюй не понял в чем дело, и даже сделал маленький шаг назад, но его путь преградила раковина.
Взгляд Се Цзинъяо скользнул по губам Линь Чжиюйя, и он поднял руку, чтобы коснуться уголка своих собственных губ.
- Здесь, ранка.