Глава 60.
Все в темноте казалось превеличенным сном, а чувства были бесконечно растянуты.
Его дыхание было украдено, в воздухе словно плыли волны жара, в одно мгновение затопив его рот и нос, ему не хватало воздуха, а испаряющаяся тишина, казалось, вот-вот утопит его.
Линь Чжиюй широко раскрыл глаза, в голове у него было абсолютно пусто. Губы Му Суйя были мягче, чем он сам, с легкой винной сладостью, и, подобно бушующему пламени, они сожгли весь его разум.
Он застыл на месте, в ушах стоял гул, он с трудом мог уловить хоть немного воздуха, но даже дышать не смел с силой, опасаясь, что в следующую секунду Му Суй услышит стук его сердца.
Он даже не мог разобрать, было ли все это случайностью, вызванной лунатизмом, или же подсознание, спрятанное в каком-то углу и укутанное слоями, наконец прорвало оборону и вырвалось наружу.
Но Му Суй все еще не останавливался. Он прикусил нижнюю губу Линь Чжиюйя, слегка потирая ее зубами, сила нажима была сдержанной и медлительной, но оттого казалась особенно мучительной и упрямой.
Словно желая что-то подтвердить и что-то доказать.
После этого он немного отстранился, его мутные, потемневшие глаза отрешенно скользнули по растерянному лицу Линь Чжиюйя, и он снова прижался к нему.
Сначала это было лишь легкое касание, похожее на проверку, теплое и мягкое прикосновение заставило его напрячься всем телом, клубящиеся в воздухе волны жара становились все более липкими, казалось, каждый дюйм кожи взывал к нему. Затем влажный кончик языка нежно коснулся уголков его губ, словно перышко скользнуло по хрупким нервам, вызывая невыразимую дрожь.
Сухие губы были увлажнены, ловкий язык решительно захватывал пространство, это было похоже на поддразнивание, потирание, словно его собирались проглотить целиком.
Рука Му Суйя все еще покоилась на его кадыке, большой палец нежно провел по нему, Линь Чжиюй не смог сдержать дрожи, его руки непроизвольно взобрались на плечи Му Суйя, кончики пальцев сжались на ткани, словно он хотел за что-то ухватиться, но в следующее мгновение он пришел в себя, желая оттолкнуть его.
Но Му Суй опередил его, схватив за запястья и властно прижав их к стене.
- Му Суй! - снова крикнул Линь Чжиюй, больше не в силах сдерживать смущение и гнев в голосе.
Но ответа по-прежнему не последовало.
Молчаливые поцелуи другого человека продолжали сыпаться, жар сплетенных губ и зубов был подобен бушующей волне, жестоко разбивающей его последние остатки обороны.
Движения сопротивления постепенно замедлились, разум был настолько переполнен сильными эмоциями, что не оставалось ни малейшего просвета, и даже силы на сопротивление рассеивались под непрекращающимся натиском.
Он чувствовал себя так, словно его целиком бросили в бескрайний океан, морская вода, нагретая палящим солнцем, была необычайно горячей, теплое течение с легкостью окутало все его тело, влажно, головокружительно, без возможности сбежать.
Чувство удушья грозило полностью поглотить его сознание.
Хрупкую шею снова обхватили широкие пальцы, хватка на его руке ослабла, Линь Чжиюй с трудом перевел дух, и прерывистое дыхание сложилось в обрывочную фразу:
- Что же тебе в конце концов снится?
Но в следующую секунду обжигающе горячая рука скользнула под подол одежды, ущипнув чувствительную поясницу, Линь Чжиюй глухо застонал и, подняв глаза, увидел, как Му Суй снова наклоняется для поцелуя.
На этот раз его инстинкт самосохранения наконец сработал, и его клыки впились в нижнюю губу мужчины.
Из-за того, что он не рассчитал силу, Линь Чжиюй даже почувствовал слабый привкус крови.
Только потом он испугался, что его действия могли разбудить Му Суйя, и тогда ему пришлось бы столкнуться с еще более разрушительной и неловкой ситуацией.
Как ему объяснить Му Суйю нынешнюю ситуацию?
Ты посреди ночи не спал, открыл дверь моей комнаты и насильно поцеловал меня? Поверит ли в это Му Суй?
Но насильно вторгшиеся ароматы красного вина и дерева прервали его мысли, Линь Чжиюй даже уловил легкий привкус мяты. Рука, прижимающая его поясницу, казалось, стала тяжелее, грубые мозоли скользнули по мягкой плоти, и у него даже подкосились ноги.
Этот поцелуй длился так долго, Линь Чжиюйю казалось, что он вот-вот сгорит дотла.
Наконец, когда он почти задохнулся, Му Суй отпустил его, слегка прижавшись своим лбом к его лбу, его дыхание было частым, но он по-прежнему не подавал признаков пробуждения.
Линь Чжиюй бессильно тяжело дышал, его щеки пылали так, словно с них вот-вот закапает кровь. Он оцепенело смотрел на лицо Му Суйя, хотел выругаться, но не мог вымолвить ни слова.
- Линь Чжиюй, - низкий хриплый голос Му Суйя вырвался из его груди, густой романтичный жар был разбит этим камешком, поднявшим бесчисленную рябь.
Почему он позвал его? Позвал его во сне.
Му Суй приоткрыл рот, выдав два невнятных и незнакомых слога.
Линь Чжиюй не понял, его руки непроизвольно сжали край одежды, костяшки пальцев слегка побелели. Лоб Му Суйя все еще касался его лба, кончики их носов почти соприкасались, и он отчетливо чувствовал дыхание другого.
Спустя долгое время он увидел, как уголки губ Му Суйя приподнялись, и он насмешливо усмехнулся.
- Спокойной ночи, - тихо произнес он, в его хриплом голосе слышалась редкая нежность. Затем он убрал руку с тела Линь Чжиюйя, развернулся и направился к двери, его шаги были легкими и мягкими, словно у призрака.
Линь Чжиюй застыл на месте, и только когда умный свет за дверью снова загорелся, а затем снова погас, он дрожащей рукой коснулся уголков своих губ, словно желая убедиться, было ли все произошедшее реальностью.
Но когда кончики пальцев коснулись поврежденных губ, он словно обжегся и резко одернул руку.
- С ума сойти... правда, - пробормотал Линь Чжиюй про себя, но румянец на его лице все никак не сходил.
Он поднял руку, вытер губы и сквозь стиснутые зубы выругался:
- Думаешь, если есть уважительная причина, то можно делать все, что вздумается?
Как же бесит.
Просто до смерти бесит.
Он прислонился к стене и успокаивался несколько минут, но даже ледяной холод не смог остудить жар в его теле, прежде чем вернуться к кровати, Линь Чжиюй осторожно закрыл дверь спальни, снова и снова проверил замок, и только после этого лег обратно.
Но он ворочался и не мог уснуть, стоило лишь закрыть глаза, как в голове всплывали недавние сцены: взгляд Му Суйя, его агрессивный поцелуй, обжигающее дыхание и неотступный жар на задней стороне шеи и пояснице, каждая деталь живо стояла перед глазами.
Он заставлял себя очистить разум, но укоренившееся в глубине души желание все еще обжигало, прожигая каждый дюйм его кожи, каждый нерв, не давая возможности ни сопротивляться, ни сбежать.
С какой стати он вот так легко отстранился и ушел?
С какой стати он был так спокоен?
Линь Чжиюй с силой зажмурился, отчаянно заставляя себя уснуть, но каждый раз, когда он насильно вырывал из своих мыслей все, что касалось того поцелуя, этот бушующий жар снова начинал расползаться по его телу.
Он ворочался не находя покоя, закрыв уши и зажмурив глаза.
Сошедшее с рельсов происходящее принесло ему такой же сошедший с рельсов сон.
Всё во сне казалось жутким водоворотом, затягивающим его на глубину. Он стоял на бесконечном песчаном пляже, черная морская вода бурлила, волны отливали странным красным цветом, излучая зловещее свечение под мрачным небом.
Морской ветер касался его щек - влажный, горячий, отдающий рыбой и солью, он посмотрел вниз на свои ноги и обнаружил, что песок влажный и обжигающий, словно раскаленный на огне железный лист.
Он поднял голову, вокруг стояла полная тишина, лишь шепот волн отдавался в ушах. Он попытался покинуть этот странный пляж, но его ноги словно приклеились, не в силах пошевелиться. Обжигающий песок начал впиваться в его кожу, вызывая приступы колющей боли, он опустил голову и с ужасом обнаружил, что его ноги уже глубоко увязли в нем, песчинки, словно живые существа, карабкались по его ногам, дюйм за дюймом ползли вверх.
- Линь Чжиюй. - раздался издалека холодный голос, наполненный пугающей властностью.
Он резко вскинул голову и увидел, как морская вода стремительно отступает, окружающий пейзаж превратился в размытые тени, а перед ним появился длинный узкий коридор, окутанный сырым и густым мраком.
Цепи, сковывающие его запястья, зазвенели, его ноги наконец-то смогли двигаться, но каждый шаг давался так, словно он нес на себе тысячецзиневый груз.
Тусклый солнечный свет просачивался сквозь щели железной решетки, слепя глаза так, что их невозможно было открыть. Он шаг за шагом подошел к распахнутой впереди двери, и, войдя внутрь, обнаружил, что здесь пугающе просторно.
Стены вокруг были увешаны размытыми портретами, и каждый из них словно смотрел на него. Он пригляделся и с ужасом осознал, что люди на портретах - это Му Суй, Цзян Юйбай, Му Юньцзи, но их выражения лиц были странными: кто-то холодно усмехался, кто-то выражал отвращение, кто-то - гнев.
В самом центре комнаты находилась огромная судейская трибуна, за красно-коричневым столом сидели три фигуры, их лиц было не разглядеть, но это агрессивное давление заставляло Линь Чжиюйя задыхаться. Вокруг внезапно возникло множество голосов, которые, словно невидимые руки, крепко вжали его в ржавое железное кресло.
Они выкрикивали его имя.
Оглашали его преступления.
Мысли Линь Чжиюйя разлетались, как песок на ветру, чем больше он хотел сопротивляться, тем более бессильным себя чувствовал. Он начал паниковать, пытаясь определить источник этих пронзительных голосов, но обнаружил, что на зрительских местах позади появились ряды иллюзорных фигур, каждая из которых пристально смотрела на него, и их взгляды были полны обвинений.
- Постойте! Что же я сделал? - громко крикнул Линь Чжиюй, но никто не услышал его.
«Кажется, это был финал первоначального владельца тела». - подумал он.
Линь Чжиюй почувствовал, как пол под креслом начал накреняться, он бессильно сопротивлялся, но мог лишь смотреть, как шаг за шагом скользит к тому самому морю, с которого все началось.
Влажное и горячее море поглотило его, чувство удушья вновь охватило его, и как раз в тот момент, когда он был готов утонуть, чья-то теплая рука внезапно схватила его за запястье и вытащила из воды.
Линь Чжиюй стоял на коленях на песке, тяжело и прерывисто дыша, выкашливая глоток за глотком отдающую рыбой соленую морскую воду.
Но эти руки схватили его за подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть ему в глаза.
И тогда Линь Чжиюй увидел пару глаз, совершенно не похожих на те, что были на портрете, но все таких же ледяных.
Му Суй по-прежнему сидел в инвалидном кресле, одетый, казалось, в тот же костюм, что и при их первой встрече. Линь Чжиюй замер в оцепенении на несколько секунд и обнаружил, что, кажется, даже их позы и движения были почти такими же, как тогда.
Му Суй молча смотрел на него, его черные как смоль зрачки были глубже морских вод. Линь Чжиюй не мог понять, что он пытается разглядеть, но спустя долгое мгновение услышал сказанное с игривой усмешкой:
- Я дождался тебя.
Что это значит?
Инвалидное кресло чуть катнулось вперед, подбородок Линь Чжиюйя почти коснулся его коленей, в следующий миг Му Суй подался вперед, схватил его за руки и рывком поднял с песка.
Не дав ему опомниться, Му Суй схватил его за руку, притянул к себе и снова поцеловал.
Ладони Линь Чжиюйя обожгло жаром его бедер, и он в испуге окончательно проснулся.