Глава 45.
Уголки глаз Му Юньцзи дергались, он пристально смотрел на Линь Чжиюйя в стеклянной звукоизоляционной кабине. Вены на его лбу вздулись, рука, стучавшая по столу, почти не могла сдержать внутренний порыв: ему до смерти хотелось вытащить Линь Чжиюйя наружу.
В кабине Линь Чжиюй с абсолютно искренним лицом стоял перед микрофоном, будучи исключительно погруженным в процесс, при условии, если игнорировать его скачущие тональности и неустойчивый ритм.
Особенно когда он дошел до припева, полностью сошедшие с рельсов высокие ноты заставили звукорежиссера резко вздрогнуть и в панике убавить громкость.
Му Юньцзи потирал виски, на его лице было написано «я схожу с ума», но он с силой сдержался, чтобы не выругаться вслух. Он сделал глубокий вдох, подошел к рации, нажал кнопку и сквозь стиснутые зубы сказал:
- Линь Чжиюй, ты вообще когда-нибудь пел? Разве ты не дебютировал в шоу талантов? Судьи что, были глухими?
Эти ругательства вырвались у него слишком быстро, совершенно не пройдя через мозг. И только выругавшись, он с запозданием осознал, что тем судьей был он сам.
Линь Чжиюй снял наушники, с весьма невинным выражением лица тихо пробормотав:
- Я же тебе говорил... я не попадаю в ноты.
Лицо пришедшего в себя Му Юньцзи мгновенно и полностью потемнело. Он поднял палец, указав на Линь Чжиюйя, затем на себя, долго сдерживался и, в конце концов, выдавил из себя одну фразу:
- Заткнись и быстро пой заново.
Линь Чжиюй пробормотал:
- ...Опять?
Му Юньцзи ответил:
- Быстрее, не трать время.
Линь Чжиюй вздохнул, впервые осознав, что упрямый характер Му Юньцзи даже десять коров не смогут вернуть назад, что южная стена почти разбита от ударов *(упрямо идти к провалу), а он все равно не собирается поворачивать. Он немного поправил наушники, изо всех сил пытаясь найти тональность, но явно безуспешно.
Когда он снова открыл рот, звук все так же походил на перепутанные в беспорядке струны неизвестного музыкального инструмента, а высокие ноты были еще более захватывающими, чем американские горки.
Звукорежиссер с трудом терпел, его движения прервались, и он весь застыл на стуле. Сидящий рядом сотрудник, отвечающий за постпродакшен, не выдержал, поправил очки и, понизив голос, спросил:
- Брат Му, это... мне кажется, тебе придется пригласить божество, чтобы спасти это.
Лицо Му Юньцзи позеленело, он холодно взглянул на него:
- Спасти? Какое тут спасти? Проще будет просто поменять ему горло.
В звукоизоляционной кабине Линь Чжиюй, слушая, что по рации долго нет никакой реакции, немного неуверенно потрогал свой нос:
- В этот раз... сойдет?
Му Юньцзи смотрел на него 3 секунды, его голос уже окончательно выражал отчаяние:
- Сойдет твоя голова! Ты знаешь, что такое «не различать пять звуков»? Ты уже почти изобрел новый звукоряд! Отныне ты - медленно восходящая звезда Пурпурной Заставы на музыкальном небосклоне *(символ выдающегося таланта), собственными силами создавший новое направление!
Линь Чжиюй:
- ... - Не надо думать, что он не слышит эту язвительность.
Но в конце концов, это была его собственная проблема, поэтому Линь Чжиюйю оставалось только лечь плашмя и принимать ругань.
Звукорежиссер и другие сотрудники сдерживали смех так сильно, что почти получили внутренние травмы, но никто не смел открыть рот, когда Му Юньцзи находился на грани взрыва.
- Может... все-таки попросим кого-нибудь другого спеть? - тихо произнес Линь Чжиюй, чувствуя себя немного неловко.
- Спеть твоя голова! - Му Юньцзи свирепо посмотрел на него. - Выходи! Я сегодня во что бы то ни стало научу тебя, не верю, что не смогу!
В течение следующего часа с лишним студия звукозаписи была наполнена рычанием Му Юньцзи и прерывистым, фальшивым мычанием Линь Чжиюйя.
- Не эта нота! Понижение тона! Ты понимаешь, что такое понижение тона?
- А, вот так? Кажется, снова не то...
- Как ты вообще умудряешься петь высокие ноты как низкие, да еще и в таком ритме? Иди за аккомпанементом!
- Иду, иду!
- Ты, черт возьми, тогда на шоу талантов разве не умел отлично петь?! Ты что, издеваешься надо мной?!
- Может быть, это потому, что я недавно ударился головой и теперь я дурак? Прости, я попробую еще раз...
Когда последняя запись подошла к концу, Му Юньцзи с посиневшим лицом откинулся на стул, обняв свою ватную куртку, и сердито уставился на Линь Чжиюйя, словно из него выкачали все силы.
Он с трудом махнул рукой и хриплым голосом произнес:
- Ладно, пусть постпродакшен спасает все, что сможет. Если я продолжу тебя учить, то буду недалеко от смерти.
Линь Чжиюй оглянулся на него и с извиняющейся улыбкой обратился к присутствующим сотрудникам:
- Извините, что отнял у всех время. Я попросил ассистента заказать послеобеденный чай в качестве извинения...
Му Юньцзи закатил глаза, совершенно не желая больше его видеть, и прямо замахал руками, прогоняя:
- Чтобы я больше не слышал твоего голоса.
Услышав это, Линь Чжиюй снова повернул голову, глядя на его упаднический вид, совершенно не похожий на того сияющего энергией и высокомерного барабанщика, которого он видел утром, когда только пришел.
Особенно сейчас, когда он плотно укутался в тяжелую ватную куртку, его тщательно уложенные волосы от раздражения были растрепаны им до состояния птичьего гнезда, глаза беспомощно опущены вниз, а во взгляде читалась лишь меланхоличная пустота.
Казалось, он выглядит еще более жалко, чем если бы целую неделю работал сверхурочно.
Линь Чжиюй почему-то почувствовал некоторую вину.
Он немного подумал и все же пошел в сторону Му Юньцзи.
Му Юньцзи сидел на стуле, вольготно развалившись и широко расставив две длинные ноги. Почувствовав приближение Линь Чжиюйя, он натянул на себя огромный капюшон ватной куртки и закрыл глаза, притворяясь мертвым. Всем своим видом показывая, что не желает обращать на него внимания.
Уголки глаз Линь Чжиюйя дернулись, он тоже почувствовал, что ему нечего сказать. Но он все же пнул его по краю ботинка и сказал:
- Эй, давай я угощу тебя едой.
В конце концов, он так долго мучил человека, и его совесть была немного не на месте.
Му Юньцзи сначала с подозрением приоткрыл один глаз, странным взглядом смотря прямо на него. Затем он поднял бровь и насмешливо и мрачно произнес:
- Только не говори мне... что все то, что было раньше - это твои фокусы, лишь ради того, чтобы иметь возможность открыто и честно сказать эту фразу?
Линь Чжиюй промолчал.
Его едва не рассмешил этот человек своей наглостью.
- Ты думаешь, что ты сделан из золота? - мягко и нежно сказал он. - Что все так и рвутся поесть с тобой?
Услышав это, Му Юньцзи не разозлился. Он окинул Линь Чжиюйя взглядом с ног до головы, прежде чем многозначительно сказать:
- Другие - не обязательно, но ты...
Он выделил последующие слова, произнося каждый слог с расстановкой:
- ...имеешь особенно много прошлых грехов.
Линь Чжиюй:
- ...Как хочешь, можешь не есть.
Затем он тихо добавил:
- Кто захочет есть вместе с таким лицом, уж лучше пойти домой и посмотреть на твоего брата.
Му Юньцзи, услышав его последнее бормотание, дернул уголком рта, лениво поднялся со стула, сунул руки в карманы и, глядя на Линь Чжиюйя сверху вниз, многозначительно улыбнулся.
- О? Раз уж ты так настаиваешь на том, чтобы угостить меня, тогда поедим, место выберу я.
Линь Чжиюй скосил на него глаза, думая о том, как этот человек всегда умудряется использовать свое лицо, явно наделенное исключительными природными данными, для создания такого недоброжелательного облика.
Но он все же пожал плечами, притворяясь, что ему все равно:
- Как знаешь.
А в душе тайно молился: Верующий молится, чтобы этот человек ни в коем случае не выбрал для меня какой-нибудь ресторан с заоблачными ценами, за который я не смогу расплатиться.
Кто бы мог подумать, что Му Юньцзи, словно угадав его мысли, с игривым интересом спросит:
- Ты знаешь, какое место больше всего любит Му Суй?
Сердце Линь Чжиюйя екнуло, он почувствовал, как в его кошельке вот-вот забьет тревогу сирена, но все же небрежно ответил:
- Не знаю.
- Тебе точно понравится, - сказал Му Юньцзи, беря телефон и начиная в нем что-то искать. - Иди, увидимся позже.
Хотя Линь Чжиюй был в недоумении, он не стал задавать лишних вопросов, повернулся и пошел прочь.
......
Му Юньцзи забронировал место в шашлычной.
Чтобы избежать подозрений, они оба также взяли с собой своих помощников.
Линь Чжиюй листал меню с пестрыми мясными шашлычками и всевозможными потрохами, подозревая, что все те описания его высокого вкуса в книге были лишь его собственной галлюцинацией.
Линь Чжиюй-то как раз до смерти любил шашлыки, вот только человек по фамилии Му совершенно не выглядел тем, кто стал бы посещать такие близкие к народу места.
Это заставило его невольно вспомнить ту шутку, которую он тогда отпустил Му Суйю.
Неустанно стремящаяся к самосовершенствованию главная героиня типа "маленький белый цветок" ведет властного президента есть в уличную забегаловку.
А сейчас главная звезда музыкальной индустрии ведет меня есть шашлычки.
- Будем есть только это? - Линь Чжиюй опустил руку и потрепал по голове золотистого ретривера, который протиснулся между его ногами, высунул язык и неистово терся о него. - Разве мы не пойдем в те элитные рестораны, чтобы напускать на себя важность молодого господина?
Му Юньцзи откинулся на спинку стула, мрачно взглянул на Дабина, эту собаку-подлизу, которая с самого прихода "предала хозяина ради выгоды", и тихо усмехнулся. Он небрежно потряс меню в руке и раздраженно сказал:
- Важность молодого господина оставлена для тех, у кого есть настроение притворяться, а еда с тобой - считай, что просто покормил собаку.
Уголок рта Линь Чжиюйя дернулся, и он мысленно выругался: Еще неизвестно, кто кого кормит.
Затем он сжал морду золотистого ретривера, "ути-пути" приблизился и ласково потерся о кончик его носа:
- Эй, парень, почему твой хозяин такой скупой, вышел поесть и прихватил тебя - еще один лишний рот, чтобы заставить меня платить больше, слишком уж громко стучат костяшки на его счетах *(быть слишком расчетливым).
Му Юньцзи чуть не поперхнулся от его слов, он небрежно схватил стакан с ледяной водой, сделал глоток, подавляя поднимающийся в груди гнев:
- У вас есть алкоголь? Разве это дело - есть шашлыки и не пить?
Помощник Му Юньцзи поднял голову, взглянул на него и, понизив голос, тихо напомнил:
- Брат Му, в прошлый раз ты выпил немного алкоголя, а на следующий день жаловался на головную боль...
Лицо Му Юньцзи потемнело, он постучал по меню, указывая на ледяное пиво:
- Сегодня я хочу выпить, от пары стаканов ничего не случится.
Затем он снова посмотрел на Линь Чжиюйя:
- Ты ведь тоже можешь пить?
Линь Чжиюй совершенно не щадя его самолюбие ответил:
- Извини, я не пью, твоему брату не нравится запах алкоголя, он разозлится.
Му Юньцзи раздулся от злости, как рыба-фугу:
- ......
Линь Чжиюй снова невинно улыбнулся:
- Я действительно боюсь, что он придет искать неприятности.
Му Юньцзи:
- Ничего не заказываю, пей свою сладкую газировку.
Шашлыки быстро подали на стол, Линь Чжиюй ел весьма увлеченно, еще и время от времени передавая под стол приготовленную заведением еду для питомцев.
Дабин рядом с ним уплетал за обе щеки, его хвост чуть ли не превратился в пропеллер от виляния, и каждый раз, съедая кусочек куриной грудки или говяжий шарик, он безостановочно терся о руку Линь Чжиюйя, от вида чего Му Юньцзи злился все сильнее и сильнее.
- Предатель, - тихо выругался он, не удержавшись от того, чтобы скрипнуть зубами, - знал бы заранее, лучше бы оставил тебя дома есть собачий корм.
Сказав это, он снова перевел взгляд на Линь Чжиюйя:
- Линь Чжиюй, ты знаешь, что ты действительно бесишь людей.
Как только прозвучали эти слова, не только Чэнь Чэнь, но даже помощник Му Юньцзи остолбенел.
Помощник Му Юньцзи и раньше не раз тайком ругал Линь Чжиюйя, в конце концов, тот был действительно назойливым, словно собачий пластырь *(банный лист), от него исходил сильный, удушливый запах парфюма, он то и дело лип к Му Юньцзи, да еще и не удостаивал их хорошим отношением.
Но сказать эти слова прямо в лицо самому объекту обсуждения, было все же как-то...
- Я знаю.
Эту фразу Линь Чжиюй произнес слишком уж легко и непринужденно, как будто выслушивал оценку кого-то другого, на его лице нельзя было уловить ни малейшего всплеска эмоций; говоря это, он ловко взял шашлычок из свиной грудинки, отправил его в рот и с аппетитом зажевал.
Для Му Юньцзи этот удар словно пришелся по вате, его переполнявший гнев на какое-то время просто не нашел выхода.
Он сделал паузу, слегка приподнял бровь и холодно усмехнулся:
- Знаешь? И при этом ты еще ешь мою еду и дразнишь мою собаку?
Линь Чжиюй вдруг прыснул от смеха, поднял глаза и с полуулыбкой посмотрел на него.
- А ты на самом деле довольно инфантильный.