Глава 46.
Лицо Му Юньцзи тут же исказилось, он нахмурил брови, насилу разглядев в этом невинном выражении лица Линь Чжиюйя легкий намек на провокацию.
- Кого ты назвал инфантильным? Повтори еще раз?
Линь Чжиюй мельком взглянул на него, одарил его взглядом "смотри, ты и есть очень инфантильный", снова взял шашлычок с куриным крылышком, положил его на тарелку и двумя палочками начал неторопливо отделять мясо.
Му Юньцзи, видя, как тот ест с таким беззаботным и расслабленным видом, совершенно не собираясь обращать на него внимание, снова невольно почувствовал, как у него дернулось веко.
С недовольством дергая поводок Дабина на себя, он нарочито саркастично произнес:
- Онемел? Ты же такой красноречивый, тогда так заткнул Цзянь Панься, что тот аж позеленел лицом, а теперь почему притворяешься куском дерева?
Линь Чжиюй как раз отделил хрящик от куриного крылышка, засунул его в рот и с хрустом разжевал. Спустя мгновение он поднял голову, с долей игривости во взгляде посмотрев на Му Юньцзи:
- Так ты, оказывается, еще помнишь об этом, а я думал, что такая занятая тысячами дел большая звезда, как ты, уже давным-давно забыла о том дне.
Му Юньцзи грубо потрепал Дабина по собачьей голове пару раз, скормил ему в пасть куриную грудку, убедившись, что тот ее съел, и только затем взял шашлычок со свиной грудинкой, отрывая куски своими острыми клыками.
Зажаренное до ароматной корочки мясо брызнуло соком, Му Юньцзи неожиданно обжегся, и его настроение стало еще менее радостным.
- Хватит язвить и говорить загадками, - сказал Му Юньцзи. - Если бы ты тогда не сунул нос не в свое дело, я бы уже давно с ним разобрался.
Линь Чжиюй, казалось бы, ненароком бросил:
- А, как я помню, тогда кого-то так заткнули, что он не смог и слова в ответ вымолвить, а его лицо чуть ли не почернело, как уголь.
Му Юньцзи почувствовал, как ком застрял в груди, уголки его губ безумно дергались. Он подозревал, что днем он сошел с ума, и в его мозг попала вода, раз он согласился пообедать вместе с этим выводящим из себя типом.
- Линь Чжиюй! - Му Юньцзи стиснул зубы, подушечками пальцев потер палочки для еды в руках, словно обдумывая, за какое место их лучше ухватить, чтобы переломить. - Мне просто было лень тратить время на такого человека, как он!
Линь Чжиюй небрежно хмыкнул "угу", как будто не придав его словам никакого значения. Он небрежно разделил шашлычки на металлическом подносе перед собой на четыре порции: одну отдал Чэнь Чэню, одну - помощнику Му Юньцзи, а когда протягивал порцию Му Юньцзи, дополнительно положил ему еще одну порцию жареных почек.
Помощник Му Юньцзи был польщен до крайности, удивление на его лице невозможно было скрыть. В конце концов, в его понимании, то, что Линь Чжиюй после стольких провокаций со стороны Му Юньцзи все еще сохранял бесстрастное выражение лица, уже было поразительно, не говоря уже о том, что он мог так заботливо подумать о трапезе других людей.
Чэнь Чэнь же принял это как должное и продолжил есть, его рот ни на секунду не останавливался. Вот только ему казалось, что он не должен здесь находиться: хотя этот бесплатный ужин и был очень привлекательным, но атмосфера была действительно какой-то странной.
- Но я все же восхищаюсь тобой, - сказал Линь Чжиюй. - Смочь сдержаться и не выйти из себя в такой ситуации.
После этих слов он тихо пробормотал еще одну фразу:
- А я-то думал, ты способен самовозгораться даже лучше, чем белый фосфор.
Эта фраза явно не ускользнула от ушей Му Юньцзи; его рот, жевавший жареную почку, замер, и в следующую секунду появились все признаки того, что он вот-вот сорвется.
- Подожди, подожди... - увидев это, Линь Чжиюй поспешил его успокоить. - Дай мне договорить. В тот день я не то чтобы хотел заступиться за тебя или вроде того, но он перешел на личности и начал оскорблять меня, я же не мог просто проглотить это, как какой-то слабак?
Му Юньцзи отбросил шампур и холодно хмыкнул.
- К тому же, мне не очень нравится его манера судить о чужом выборе свысока. - Линь Чжиюй сделал паузу и, подняв глаза, случайно встретился с изучающим взглядом Му Юньцзи.
Он вдруг заметил, что при таком освещении черты лица братьев Му Юньцзи и Му Суйя на самом деле очень похожи, вот только глаза Му Суйя всегда были глубокими и мрачными, как ночное море, где на поверхности видна лишь холодная тишина, а все бушующие волны и скрытые течения спрятаны глубоко на дне.
А взгляд Му Юньцзи, вероятно, из-за того, что этот парень заводился с пол-оборота, всегда был очень живым, словно неугасающее дикое пламя.
Только когда он вот так пристально изучал кого-то, проявлялось это неожиданное сходство.
Наверное, именно из-за этих глаз, в которых было что-то от Му Суйя, Линь Чжиюй, сам того не желая, произнес слова, которые изначально не планировал ему говорить:
- Ну и что такого в том, чтобы угождать фанатам? Если не угождать фанатам, то кому - ему, что ли? Кто вообще установил правило, что человек, любящий классическую музыку, обязан всю жизнь писать только классику, а тот, кто любит серьезную литературу, должен всю жизнь писать только серьезную литературу? Если бы слушатели действительно считали, что ты утратил свои изначальные стремления, с какой стати твои альбомы продавались бы так хорошо один за другим? Это потому, что он, как «инсайдер», намного умнее обычных людей и видит дальше них? Тогда пусть попробует написать песню, которая станет популярнее твоей. - Говоря это, Линь Чжиюй сам подумал, не опьянел ли он сегодня от сладкой воды, и не удержался от смешка. - Я потом зашел в его соцсети, он же сам писал лирические песни, и в итоге они никому не были нужны, разве не так?
Му Юньцзи ошеломленно смотрел на его лицо и молчал, но вся дерзость с его лица исчезла, оставив в глазах лишь неясный мрак.
- А, что-то я разболтался. - Линь Чжиюй, однако, не заметил перемены в его настроении и, продолжая ковырять мясо в своей тарелке, сказал: - Я не знаю, в чем заключались твои изначальные стремления, но мне кажется, что это как вода, которую пьет человек - только он сам знает, холодная она или горячая *(каждый судит по своему опыту). Придерживаться изначальных принципов или угождать рынку - посторонние никогда не смогут судить твой выбор, потому что они - это не ты.
Сказав это, он подумал, что если бы знал заранее, то еще тогда должен был бы жестко отчитать того скупого начальника, который каждый день твердил про «изначальные намерения» и «самоотдачу», а на самом деле просто не хотел повышать им зарплату.
Хотя он и так уволился сразу после окончания стажировки.
- Я очень уважаю тех, кто остается верен себе, но это не должно становиться инструментом для нападок на других. - продолжил Линь Чжиюй, снова взглянув на молчащего Му Юньцзи.
Му Юньцзи на мгновение потерял дар речи, в его опущенных глазах зрел непонятно какой коктейль эмоций, зато Дабин у его ног ел с удовольствием, громко хлопая хвостом.
Спустя полминуты он, наконец, медленно заговорил:
- А ты и впрямь красноречив.
Тон Му Юньцзи все еще был с колкостями, но в нем появилась едва уловимая слабина и мягкость.
Он опустил голову и потрепал Дабина по макушке, словно собираясь с мыслями, или пытаясь скрыть сложные эмоции на своем лице.
- Меня не волнует, что он сказал. - произнес Му Юньцзи. - Я давно привык к чужим пересудам и упрекам, его мнение для меня абсолютно неважно.
Линь Чжиюй вдруг почувствовал, что атмосфера стала какой-то не такой, словно все начало развиваться в странном направлении.
Но тут он услышал, как тот продолжил:
- Меня волную я сам. То, что, услышав его слова, я невольно начал думать: «А вдруг он прав? Вдруг я действительно изменился, пошел на компромисс, и только поэтому мою музыку стало легче принимать?»
Брови Линь Чжиюйя дрогнули, и он подумал: «Так и знал!»
Но он ведь просто пришел отплатить за потраченное утром время, он не подписывался проводить здесь психологические консультации!
- Это вполне нормально, все бы так подумали.
Кадык Му Юньцзи дернулся вверх-вниз. Выражение лица этого молодого человека, который когда-то блистал на сцене и был полон энтузиазма перед фанатами, сейчас отражало невыразимую растерянность и тревогу.
- Ты не понимаешь, Линь Чжиюй. Моя музыка - это то, за что я держался 10 лет, это единственное, в чем, как я осмелюсь сказать, я никому не уступлю. Если даже она подвергается сомнению, то что у меня останется?
Линь Чжиюй почувствовал некоторую безысходность.
Говорят же, вы, богачи, не должны целыми днями думать только о зарабатывании денег, позаботьтесь лучше о психическом здоровье своих детей! С какой стати он, злодейское пушечное мясо и по совместительству невестка, должен выслушивать жалобы главного героя-гуна.
Но внешне он все так же спокойно слушал, не торопясь отвечать. Он вытащил из тарелки последний шашлычок и протянул его Му Юньцзи:
- На, съешь кусочек.
Му Юньцзи нахмурился:
- Ты чего?
- Чтобы ты остыл и успокоился. Сказал же, что ты инфантильный, а ты и впрямь ведешь себя как ребенок. - ответил Линь Чжиюй. - Разве я только что не сказал: людям, которым нравится твоя музыка, абсолютно плевать на все эти так называемые теории об изначальных намерениях. Если бы ты действительно изменился, думаешь, они бы этого не заметили?
Му Юньцзи не взял шашлычок, а лишь пристально смотрел на Линь Чжиюйя, словно обдумывая смысл его слов.
Линь Чжиюй в итоге сам откусил кусочек и произнес:
- Искусство - вещь изначально субъективная. Ты считаешь, что ему можно стоять на моральной высоте и осуждать других? У каждого свой путь, нет нужды угождать всем подряд. Тем более, о том, хороша ли твоя музыка, имеют право судить только твои слушатели и рынок. Какое ему до этого дело?
Услышав это, Му Юньцзи слегка опешил, словно эти слова задели в нем какую-то струну. Он откинулся на спинку стула и тихо вздохнул, его напряжение наконец-то немного спало, но тон по-прежнему так и напрашивался на трепку:
- Не думал, что однажды услышу из твоих уст такие разумные слова.
Линь Чжиюй без стеснения закатил глаза, еле сдерживая желание вышвырнуть этого не умеющего нормально разговаривать типа за дверь.
Через 20 минут трапеза в этой странной атмосфере подошла к концу.
Во время оплаты счета Му Юньцзи лениво прислонился к кассе, ожидая, пока Линь Чжиюй расплатится. Линь Чжиюй же вел себя совершенно естественно: достал телефон, отсканировал код и оплатил счет одним махом.
- В следующий раз не хочу больше угощать тебя едой. - тихо пробормотал он, убирая телефон.
- Не волнуйся, - холодно фыркнул Му Юньцзи с таким видом, на котором крупными буквами было написано «в следующий раз твоя очередь и не дойдет». - Если в следующий раз захочешь меня угостить, я еще не факт, что дам тебе такую возможность.
Линь Чжиюй усмехнулся, засунул чек в карман и легким тоном ответил:
- Вот и славно, а то есть с таким инфантильным придурком, как ты, довольно утомительно.
- Линь Чжиюй! - не выдержав, тихо рыкнул Му Юньцзи.
Линь Чжиюй рассмеялся еще громче и, поспешно потащив за собой своего помощника, быстро убежал.
Глядя, как эта высокая и стройная фигура уходит все дальше, Му Юньцзи сжал кулаки, глубоко вздохнул, подавляя гнев в груди, и тихо выругался:
- Инфантильный? Сам ты инфантильный!
Он обернулся и увидел, как его собственный помощник тайком сдерживает смех, отчего его взгляд тут же похолодел:
- Чего смеешься? Смешно, что твоего босса обижают?
Помощник поспешно сделал серьезное лицо, притворяясь совершенно невозмутимым:
- Н-нет, брат Му, как тебя могут обидеть... Просто мне кажется, что по сравнению с прошлым, нынешний Линь Чжиюй на самом деле довольно забавный.
- Забавный? - сквозь стиснутые зубы процедил Му Юньцзи. - Это ты ослеп или я ослеп?
Говоря это вслух, в его сознании невольно всплыл тот раскованный и дерзкий вид Линь Чжиюйя, что был мгновением ранее. Поразмыслив немного, он холодно хмыкнул, оставил помощника позади и, взяв собаку на поводок, зашагал прочь.
Помощник шел за ним следом и, глядя на Му Юньцзи, который явно был немного раздосадован, но отказывался это признавать, не удержался от мысленного вздоха: «Тот, кто тут забавный, боюсь, не Линь Чжиюй, а ты, брат Му».