Глава 28.
Человек, который это сказал, был довольно известным в кругах музыкальным критиком и, кажется, единственным сыном какого-то предпринимателя из города А, по имени Цзянь Панься. Еще подростком его отправили за границу учиться в некой известной музыкальной академии.
Во время учебы за границей Цзянь Панься часто проводил прямые трансляции, в которых рецензировал новые альбомы некоторых певцов, и благодаря своему ядовитому стилю накопил немало фанатов. Так продолжалось до тех пор, пока однажды он не взялся критиковать новый альбом Му Юньцзи, и в тот же день известный фанатичный соло-поклонник *(фанат, поддерживающий только одного айдола и ненавидящий остальных) этого человека, Линь Чжиюй, не подключился к нему по аудиосвязи и не обругал его так, что на нем живого места не осталось, из-за чего он и затаил обиду на них двоих.
Сегодня он пришел не с Му Юньцзи, а, вероятно, просто случайно столкнулся с ним в ресторане.
В итоге он никак не ожидал, что все враги соберутся вместе, и решил попросту открыть микрофон и ударить по площади *(начать открыто оскорблять всех присутствующих разом).
Воздух слегка замер на секунду.
Тело Линь Чжиюйя, изначально расслабленно откинувшееся на спинку стула, слегка замерло, после чего он невозмутимо положил руку на край стола, прикрывая насмешливую ухмылку, появившуюся в уголках губ, а другой рукой долил воды в чайную чашку.
Изначально тихие разговоры в ресторане постепенно стали реже; казалось, некоторые люди тоже уловили здесь утонченную атмосферу и, пряча взгляды, тайком поглядывали в эту сторону.
Цзян Юйбай же нахмурил брови и холодным взглядом окинул людей за тем столиком; он только хотел что-то сказать, как его мягко остановил Линь Чжиюй.
- Какая малость, зачем с ними считаться? - небрежно усмехнулся Линь Чжиюй, казалось, оставаясь совершенно равнодушным к провокации с той стороны.
Цзян Юйбай хотел что-то сказать, но запнулся:
- Но...
Однако, когда он допил чай из своей чашки и поднял глаза, в них не осталось ни капли веселья.
Если бы Цзянь Панься сказал что-то другое, он не стал бы так сильно обращать на это внимание, но именно эта фраза по-настоящему задела его за живое.
- Му Юньцзи, и как тебе всегда удается привлекать клоунов, которые так радостно скачут? - Линь Чжиюй бросил взгляд на тот столик и произнес не громко и не тихо. - И неизвестно, откуда берется эта жажда выступлений, даже на таком расстоянии можно почувствовать этот кислый запах отчаянных попыток заявить о своем существовании.
Напротив, как и ожидалось, на мгновение воцарилась тишина.
Тот человек, похоже, не ожидал, что Линь Чжиюй ответит напрямую; в лице его что-то изменилось, и он сразу же парировал:
- Так заступаешься за него, похоже, ты не совсем такой, как уверял в недавних горячих поисках, ты все еще никак не можешь его забыть?
Линь Чжиюй усмехнулся и не стал продолжать его мысль, а вместо этого сказал:
- Больше всего меня раздражают такие, как вы - небожители, которые каждый день твердят о своих изначальных намерениях и спрашивают: "Почему бы им не есть мясную кашу?" *(крайняя оторванность от реальной жизни простого народа). Если Му Юньцзи не будет угождать своим фанатам, неужели он должен угождать тебе, идиоту? Или ты планируешь полностью оплатить все затраты на производство, рекламу и последующие доходы от авторских прав на всю классическую музыку, которую он выпустит? - Линь Чжиюй закатил глаза и продолжил: - Если бы изначальными намерениями можно было наесться, то что бы ты сейчас запихивал себе в рот, северо-западный ветер *(голодать/ питаться святым духом)?
Его голос был негромким, но точно долетел до ушей собеседника, и каждое слово было наполнено ядовитой иронией.
- Линь Чжиюй! - Тот человек с силой ударил по столу и вскочил, его лицо покраснело.
Линь Чжиюй склонил голову набок и невинно произнес:
- Что, задело тебя? Извини уж, я человек, не знающий меры в словах, хотя по сравнению с тобой мне все еще далеко.
Цзянь Панься на мгновение потерял дар речи и замер на месте. Он стиснул зубы, словно пытаясь отыграться, но равнодушный и ленивый вид Линь Чжиюйя вывел его из себя еще сильнее.
Пока он еще подбирал слова, Му Юньцзи наконец заговорил:
- Эй ты, по фамилии Цзянь, если тебе кажется, что повесток в суд, которые я послал тебе ранее, было недостаточно, ты можешь продолжать говорить, но не смей использовать его, чтобы вызывать у меня отвращение.
Услышав это, Цзянь Панься тут же перевел стрелки на Му Юньцзи и, продержав паузу, выдавил сквозь зубы:
- Что, тебя я тоже задел?
Линь Чжиюй чуть не рассмеялся от злости, наблюдая за этим стилем ссоры, в котором оппонент списывал домашнее задание *(слепо копировать чужие слова/ действия) прямо на месте.
Как раз когда он собирался добавить еще пару саркастичных фраз, Му Суй опередил его и перебил.
- Довольно. - Его тон был ровным, в нем не было агрессивной остроты, присущей тем троим, но он нес в себе непреодолимое давление.
Линь Чжиюй незаметно повернул голову, взглянул на него и затем лениво откинулся на спинку стула, приняв вид «я уже больше не обращаю на это внимания».
Цзянь Панься неохотно сжал кулаки, бросил свирепый взгляд на Линь Чжиюйя, но в конце концов ничего больше не сказал и, стиснув зубы, сел на место.
Но он все еще продолжал бормотать себе под нос:
- Вот же, черт возьми, звездец, неудивительно, что он, черт возьми, перестал вылизывать Му Юньцзи, оказывается, он вскарабкался на высокую ветку *(найти влиятельного покровителя).
Му Суй бросил взгляд на Линь Чжиюйя; увидев, что тот, словно ничего не слыша, снова наливает себе чай, он поднял руку и постучал пальцем по столу.
Линь Чжиюй озадаченно поднял на него глаза, а затем вдруг вспомнил ту фразу, которую ранее произнес Цзянь Панься.
Дело дрянь, еще при подписании соглашения Му Суй говорил, что ему не нравится слушать подобное.
Рука Линь Чжиюйя, сжимавшая чайную чашку, напряглась; он как раз раздумывал, как бы сначала успокоить настроение босса, как увидел, что Му Суй холодно закрыл меню и произнес:
- Сменим место.
Линь Чжиюй мгновенно понял, что он имел в виду; он пулей выскочил со своего места, резво подбежал (тут: тряся задом 😂 - бежать вприпрыжку/ радостно суетиться) к спинке инвалидной коляски Му Суйя и схватился за ручки.
Он наклонился, его щека слегка коснулась ушной раковины Му Суйя, он притерся к его щеке, словно ласкаясь, и произнес мягким и нежным голосом:
- Хорошо, муженек! Прошлой ночью я разозлил тебя, сегодня куда бы ты ни захотел пойти, я во всем послушаюсь тебя.
Сказав это, Линь Чжиюй и сам едва не покрылся гусиной кожей. Затем он бросил взгляд на ошеломленных Му Юньцзи, Цзянь Панься и их компанию и спросил:
- На что уставились, разве вы не знали давно, что я влюбился в другого? Или хотите посмотреть на красную книжечку *(свидетельство о браке), чтобы убедиться?
Цзянь Панься:
- ......
Му Юньцзи:
- ......
Увидев, что цель достигнута, Линь Чжиюй позвал Цзян Юйбайя и неспешно, с беззаботным видом покатил инвалидную коляску из ресторана.
Вот только никто не заметил, как в тот момент, когда стеклянная дверь закрылась, Му Юньцзи со сложным выражением лица бросил на них взгляд, словно хотел что-то сказать, но промолчал.
Му Суй всю дорогу молчал и не произносил ни слова; Линь Чжиюй не знал, доволен ли он его недавним выступлением, и осторожно спросил:
- Так куда мы теперь направимся?
Только тогда Му Суй наконец повернул голову и задумчиво взглянул на Линь Чжиюйя.
Без поддержки солнечного света его глаза были поразительно черными, словно бездонный омут, в котором переплетались водоросли, и казалось, что они могут в одно мгновение затянуть любого упавшего в них вместе с собой в пучину, из которой не вырваться, пока не утонешь.
Но в то же время казалось, что в них пляшет горящий дикий огонь, настолько сложный, что было совершенно невозможно сразу понять, о чем именно он думает.
Сердце Линь Чжиюйя необъяснимым образом пропустило удар, а ладони, сжимавшие ручки коляски, снова незаметно покрылись потом.
Взгляд Му Суйя скользнул по его профилю; каждый дюйм этого взгляда казался почти осязаемым, а время словно бесконечно растянулось. Как раз в тот момент, когда Линь Чжиюй увидел, что его губы разомкнулись, словно он хотел что-то сказать, Му Суй вдруг отвернулся и насмешливо произнес:
- Разве не ты меня разозлил? Тогда решай сам.
Линь Чжиюй облизал пересохшие губы и посмотрел на шедшего рядом Цзян Юйбайя; в его душе всё ещё теплилась мысль о цели их сегодняшнего отдыха.
- Тогда... домой?
......
В конце концов они действительно вернулись в дом Му Суйя.
Всю дорогу у Цзян Юйбайя несколько раз возникала мысль: «Может быть, все-таки уйти первым?», но, как только он видел Линь Чжиюйя, который держал телефон и изучал рецепты блюд, в итоге он все же проглатывал слова, которые уже несколько раз вертелись на кончике языка.
В конце концов, Цзян Юйбай и он сам были публичными фигурами, такое место с хорошей приватностью, как вилла Юйцзин, еще куда ни шло, но если бы это было другое общественное место, при малейшей неосторожности они вдвоем снова провисели бы в горячих темах целый день, не говоря уже о том, что рядом с ними был еще и суперзаметный Му Суй.
Более того, у него и Цзян Юйбайя еще было задание, и кроме дома, Линь Чжиюй не мог придумать других тихих мест, где можно было бы развивать чувства, и где их не так легко было бы обнаружить другим людям.
В конце концов, у Му Суйя тоже не было намерений уходить, и было бы очень странно, если бы он прогнал кого-либо из них.
К счастью, когда Линь Чжиюй озвучил свою просьбу, Му Суй очень быстро согласился.
Хотя в результате получилось так, что они втроем в столовой дома Му Суйя съели обед в очень странном стиле.
Конечно же, было невозможно позволить большому боссу готовить, просто Цзян Юйбай никак не ожидал, что ловкость, с которой Линь Чжиюй выполнял работу, могла почти на равных соперничать с ним, человеком, который столько лет закалялся в трудностях во внешнем мире.
Из этих двоих один отвечал за мытье, другой отвечал за нарезку, один отвечал за жарку, другой отвечал за сервировку и подачу на стол, и после всех этих действий у них действительно появилось некое взаимопонимание «родных братьев».
После обеда в гостиной осталась лишь сплошная тишина.
Му Суй в одиночестве сидел в инвалидном кресле у окна, листая книгу, солнечный свет лился на него сквозь французские окна, очерчивая мягкий силуэт. Его выражение лица было таким же равнодушным, как и всегда, он казался сосредоточенным, но не позволял понять мысли на дне его сердца.
Когда Линь Чжиюй вышел налить воды для Цзян Юйбайя, он тайком бросил взгляд, не слишком понимая, почему тот не возвращается в свой кабинет или спальню, но в конце концов ничего не спросил и радостно вошел в комнату.
- Иду, иду, ты умер? Мы можем начать следующий раунд?
Цзян Юйбай беспомощно покосился на него, указал на все еще прыгающего человечка на экране и медленно произнес:
- Возможно, нужно еще двадцать минут...
Зрачки Линь Чжиюйя затряслись:
- Я каждый раз на этом уровне обязательно умираю без сомнений, почему ты можешь продержаться так долго?
Цзян Юйбай, этот парень с густыми бровями и большими глазами, неожиданно оказался еще и гением в видеоиграх!?
Линь Чжиюй пал духом и разом повалился на кровать. Он мимоходом вызвал искусственный интеллект в телефоне, велел ему открыть оригинал «Синей птицы», перелистнуть на сюжет, где двое братьев проводят время вместе, и попросил прочитать это ему еще раз.
Солнце за окном постепенно клонилось на запад, они вдвоем сыграли несколько раундов в игру, а затем, пользуясь нахлынувшими эмоциями, начали репетировать реплики, и лишь когда на горизонте появились огромные полосы розово-оранжевого зарева, Цзян Юйбай наконец помял затекшие от сидения бедра, отклонил приглашение Линь Чжиюйя на ужин, встал и попрощался.
Только перед уходом он незаметно взглянул на инвалидное кресло, въехавшее в кабинет, неизвестно о чем думая.
Ничего не подозревающий Линь Чжиюй потянулся затекшими конечностями, сонно побежал в кабинет, чтобы спросить Му Суйя, что тот хочет съесть вечером, но в результате узнал, что тот уже заказал еду заранее.
В этот раз все не закончилось провалом, как раньше. Если бы не то, что он все еще хотел сохранить хоть какой-то имидж для себя, Линь Чжиюй очень хотел бы вылизать дочиста дно тарелки с тонко нарезанным жареным говяжьим языком и желе из османтуса.
Наверное, из-за того, что расписание в этот день было заполнено до отказа, Линь Чжиюй вечером уснул неожиданно рано.
Он изначально думал, что сможет проспать до самого рассвета, а затем со свежими силами и бодрым духом отправиться на съемочную площадку.
Кто же знал, что посреди ночи он внезапно услышит какой-то звук.
Линь Чжиюй мгновенно проснулся в испуге, резко открыл глаза и увидел только, что у кровати стоит человек.