Глава 29.
Ясный свет луны рассыпался по полу, мелкая пыль танцевала в холодных лучах света. Слегка покачивающаяся тень отражалась в углу комнаты, силуэт человека у кровати был нечетким, но, казалось, он неподвижно смотрел на него.
Сердце Линь Чжиюйя екнуло, дыхание замерло в одно мгновение, он изо всех сил старался заставить себя привыкнуть к темноте, а в голове проносились бесчисленные мысли.
На какую-то секунду он даже хотел вскочить и оказать сопротивление, не обращая ни на что внимания нанести удар первым, но, когда он ясно разглядел лицо этого человека, все порывы были полностью подавлены.
Линь Чжиюй нерешительно позвал:
- ...Господин Му?
Этот человек молчал, его глаза были открыты, темные-претемные, словно глубокое море. Его «взгляд» несколько секунд блуждал по лицу Линь Чжиюйя, а затем медленно обратился в окно.
Линь Чжиюй окончательно проснулся от сонливости, его сердце билось как барабан. Он посмотрел в том направлении, но обнаружил, что за окном был только спокойный ночной пейзаж. Бесчисленные окна высотных зданий редко светились, звезды падали на кромешно-черный купол неба, и все было необычайно тихо.
Что тут было такого, на что можно было смотреть?
Линь Чжиюй с непониманием повернул голову, уставился на него на две секунды, протянул руку и нажал на выключатель прикроватной лампы.
Теплый желтый свет лампы внезапно залил кровать, и силуэт Му Суйя наконец стал четким.
- Му Суй, господин Му? - неуверенно и тихо позвал Линь Чжиюй. - Что вы делаете?
Мужчина у кровати слегка опустил глаза, на его лице не было никакого выражения. Он стоял, но его вид был похож на марионетку, из которой вытащили заводную пружину, полная пустота.
В голове у Линь Чжиюйя загудело, он нерешительно пододвинулся вперед, боясь разбудить его, и понизив голос, пробормотал себе под нос:
- Вы лунатите? Но...
Почему во время лунатизма он может стоять?
Линь Чжиюй скользнул взглядом по этим ногам, обернутым серыми шелковыми пижамными штанами, вероятно, из-за того, что он круглый год сидел в инвалидном кресле, на его ногах не было видно слишком выдающихся мышц.
Что это за медицинское чудо? В сердце Линь Чжиюйя возникла странная мысль: Он вот так пришел сюда из своей комнаты?
Линь Чжиюй на мгновение растерялся, в его голове быстро промелькнула сбивчивая информация: «Людей, страдающих лунатизмом, нельзя насильно будить, иначе они могут получить чрезмерный испуг...»
Он заставил себя успокоиться, но не мог удержаться от нелепой мысли: а вдруг это не лунатизм?
Его пальцы замерли в воздухе, он не смел легко прикоснуться к нему, но и не мог по-настоящему отстраниться и уйти, он мог только неотрывно смотреть на лицо Му Суйя, изо всех сил подавляя нахлынувшую тревогу.
Собеседник по-прежнему сохранял неподвижную позу, его взгляд, казалось, снова опустился на Линь Чжиюйя.
Линь Чжиюй вот так опирался на кровать и смотрел на него снизу вверх, он не знал, отражалась ли его тень в этот момент в снах Му Суйя, и неизбежно чувствовал некоторую новизну.
«Знает ли он, что у него есть симптомы лунатизма? - подумал Линь Чжиюй. - Или, может быть, он знает, что во сне он может стоять?»
В следующую секунду Му Суй внезапно шагнул вперед.
- Эй! - Линь Чжиюй в испуге поспешно поднялся и схватил Му Суйя за руку. - Не ходи куда попало, что если ты упадешь.
Му Суй как будто не расслышал, он обратным хватом взял его за запястье, самовольно сделал еще один шаг вперед и сел на его кровать.
Линь Чжиюй остолбенел.
Сила, сжимающая косточку запястья, была не слишком легкой и не слишком тяжелой, взгляд Му Суйя оставался пустым, сознание по-прежнему не могло оторваться от сновидений, но теплое прикосновение пальцев было настолько реальным, что заставляло сердце трепетать.
Подушечки пальцев с тонкими мозолями, слегка скользящие по кости, с оттенком почти небрежности медленно потирали его гладкую кожу. Большой палец прочертил тайную траекторию на внутренней стороне хрупкого запястья и, наконец, ненадолго остановился в том месте, где бился пульс, словно тщательно выискивая что-то.
Кадык Линь Чжиюйя слегка дрогнул, все места, к которым тот прикоснулся, стали горячими, словно их обожгло лесным пожаром. Он подсознательно захотел отдернуть руку, но Му Суй жестко прижал ее к его бедру.
Когда тонкие мозоли соприкоснулись с нежной кожей, поднялась волна онемения, и Линь Чжиюй почувствовал, что он словно в трансе превратился в рыбу, упавшую в ручей. Этот горный ручей не спеша огибал горы, вторгался в долины, струился по каждому дюйму его чешуи, невидимый поток воды пронзил его нервные окончания, словно электрический ток, отчего вся его плоть и кровь напряглись как струна.
Он хотел сбежать, но горный ручей превратился в невидимые кандалы, которые сковали его.
Как бы он ни боролся, он не мог вырваться из этого раздражающего водоворота.
- ...Мое, - губы Му Суйя слегка шевельнулись, его голос был настолько тихим, что его почти невозможно было услышать, но он отчетливо проник в уши Линь Чжиюйя.
Что это значит?
Он не понимал, что означала эта фраза, сказанная Му Суйем. Он знал лишь, что в его голосе смешалась какая-то странная печальная эмоция, как будто скитающийся вдали от дома путник внезапно возвращается домой, испытывая неконтролируемый трепет, а также это было похоже на радость от того, что к нему вернулось некое драгоценное сокровище, которое было потеряно.
- Мое, мое...подарок.
Опущенные ресницы Му Суйя отбрасывали неглубокие тени в теплом желтом свете, а его темный, тяжелый взгляд, казалось, пронзил время и пространство, а также пробил все линии защиты разума Линь Чжиюйя.
Свет от изголовья кровати ложился на его лицо мягким цветом, словно срывая дневную оболочку холодности и отчужденности, обнажая пугающую уязвимость и растерянность.
Но в то же время она сквозила необъяснимой агрессивностью и чувством собственничества.
Линь Чжиюй затаил дыхание, желая отвести взгляд, но снова бессознательно следя за его движениями. Его запястье было крепко-накрепко схвачено, но он не чувствовал боли, только странная обжигающая температура постоянно расползалась от места прикосновения, словно она мало-помалу впитывалась в его кожу.
Его дыхание витало так близко вокруг него, аромат весеннего снежного белого чая окутывал его ниточка за ниточкой, проникая повсюду, Линь Чжиюй мог даже слышать его смутное, прерывистое дыхание во сне.
Затем Му Суй медленно наклонился, его движения были легкими и неторопливыми.
Линь Чжиюй почувствовал, как кончик его прохладного носа потерся о мягкую плоть на внутренней стороне его запястья, а его ледяные губы прижались к ладони, словно ночной ветер, принесший с собой мелкий дождь.
- Нельзя уходить.
- Нельзя покидать.
Вслед за этим с его губ слетело имя, тихое до такой степени, что его почти невозможно было расслышать, неся в себе бесконечную нежность и привязанность. Горячая капля дождя упала в озеро сердца Линь Чжиюйя, в одно мгновение вызвав круги мелкой ряби.
Дыхание Линь Чжиюйя остановилось, он ошеломленно уставился на это лицо, находившееся совсем рядом от него.
Лицо Му Суйя, несомненно, было красивым, словно нефрит, тщательно вырезанный мастером. Холодные в дневное время линии в этот момент обнажили мягкость, которую невозможно было проигнорировать, слегка опущенные ресницы дрожали, как крылья бабочки, скрывая эти бездонные глаза. На его лице не было никакого выражения, но оно несло в себе растерянность, которая не принадлежала состоянию бодрствования, словно рассказывая сон, который невозможно было разгадать.
Линь Чжиюй почувствовал, как его горло словно залепило вместе с дыханием, он не мог вымолвить ни слова. Его щеки слегка горели, даже ушные раковины окрасились в бледно-красный.
- Ты... - он еще не успел подобрать слова, как рука Му Суйя внезапно разжалась.
Потерявшее опору запястье соскользнуло на кровать, в следующее мгновение лицо Му Суйя бесконечно увеличилось перед глазами, Линь Чжиюй лишь почувствовал тяжесть на плече, и весь оказался в объятиях Му Суйя.
Тело неудержимо завалилось назад, он в панике оперся о кровать, чтобы не упасть в скомканное постельное белье.
- Поймал тебя, - тихо пробормотал Му Суй, в его тоне, казалось, скрывалась лукавая усмешка.
Линь Чжиюй словно оказался пригвожденным к кровати этой фразой, ему было трудно даже пошевелиться.
Он немного путано подумал: Как можно быть таким прилипчивым?
Ведь когда он в сознании, он сдержан и отчужден, в его глазах всегда скрывается слой прочного льда, так и хочется держать людей на огромном расстоянии. Но сейчас, будь то растерянное легкое нахмуривание бровей или сила, с которой он обнимал его за талию и спину, все казалось невероятно реальным, настолько реальным, что он не знал, что делать.
Оказывается, у несокрушимого и мрачного злодея из оригинального романа когда-то была слабость, о которой трудно говорить.
О ком ты думаешь?
О чем ты постоянно помнишь даже во сне?
Сердце билось так быстро, словно хотело вырваться из этой смертной плоти. Линь Чжиюй попытался поднять руку, желая оттолкнуть его, но когда его рука коснулась другого, его еще сильнее схватили за плечо.
- Не смей убегать. Мое... - голос Му Суйя был невнятным, но чересчур параноидальным, каждое слово словно несколько раз перемалывалось между губами и зубами. Рука, сжимавшая плечо Линь Чжиюйя, сжалась еще сильнее, даже вызвав у него иллюзию того, что его сейчас разорвут на части и разомнут.
- Я не убегаю, я здесь, - Линь Чжиюй мог лишь мягко ответить, даже его тон был осторожным из страха, что одна ошибка может полностью его разбудить.
Под его утешениями Му Суй, казалось, наконец немного расслабился. Сила в руке постепенно ослабла, но лоб по-прежнему был уткнут в плечевую впадину Линь Чжиюйя, затяжное дыхание опутывало его, словно разросшиеся лианы, сковывая так, что он не мог сбежать.
Линь Чжиюй скосил глаза на часы у кровати, часовая стрелка как раз указывала на 2 часа. Он успокоил свое дыхание и сердцебиение, желая снова отвести руку Му Суйя.
Но попробовав несколько раз, он не добился успеха, и в конце концов, движимый сонливостью, смог лишь в изнеможении упасть на кровать.
Однако, когда он так лег, Му Суй, половина веса которого опиралась на него, мог лишь упасть вместе с ним.
Дыхание Му Суйя обдавало боковую часть его шеи, влажное и теплое. Линь Чжиюй напряженно ткнул его локтем, но тело Му Суйя никак не отреагировало.
Только рука, оказавшаяся под ним, словно обретя собственное сознание, соскользнула по его плечу и в конце концов непреодолимо легла на его талию.
Эта поза была настолько интимной, что Линь Чжиюй не знал, куда себя деть, в голове все смешалось в кучу.
После долгого молчания он все-таки вздохнул и оставил попытки вырваться.
Оставалось лишь надеяться, что завтра утром, когда они проснутся, Му Суй не будет слишком к нему придираться.
Он поправил позу, стараясь лечь поудобнее, и в то же время избегая излишних прикосновений к Му Суйю.
Пальцы бессознательно теребили уголок одеяла, он тупо уставился в потолок, а в голове все бушевало.
Но эта река и море в конце концов были смыты усталостью, сознание Линь Чжиюйя в тумане рассеялось, и он весь стал подобен маленькой лодочке, качающейся в бескрайнем горячем потоке, которую затянуло и погрузило в глубины ночи.
Кипящие водные потоки били по его лодочке, брызги волн попадали на палубу, постепенно поднимаясь вверх, дюйм за дюймом затапливая все вещи, пока не залили его рот и нос.
Словно вот-вот нечем будет дышать.
На самой грани удушья он внезапно почувствовал, что к его шее, кажется, все еще прилегает ровное дыхание Му Суйя, теплое и горячее дыхание было подобно беззвучной колыбельной, что-то шепчущей на ухо.
Линь Чжиюй не удержался и тихо пробормотал:
- Что же тебе в конце концов снится...