24
Утро началось не с солнца. Оно началось с серого света, пробивающегося сквозь щель в шторах, и с пустоты, которая была внутри. Я открыла глаза и почувствовала, как тяжесть наваливается на меня, как будто кто-то положил мне на грудь камень. В комнате было тихо — слишком тихо. За окном всё ещё было серо, июльское утро казалось чужим, холодным. Птицы пели, но их голоса звучали далеко, как будто они были из другого мира. Мира, в котором я не чувствовала себя живой.
Я лежала на кровати, глядя в потолок, и чувствовала, как внутри меня разливается ледяной холод. Моё тело было здесь, но я не чувствовала его. Я не чувствовала рук, ног, даже боли, которая уже стала привычной. Всё, что осталось, — это мысль. Одна мысль, которая крутилась в моей голове снова и снова. «Зачем всё это? Зачем я просыпаюсь каждый день?». Я смотрела на свои руки, которые лежали на одеяле, и видела бледную кожу, на которой ещё виднелись следы синяков и ссадин. Я не узнавала себя. Я не узнавала свою жизнь. Я не знала, зачем я всё это терплю. Я не знала, есть ли смысл продолжать.
Я села на кровати, чувствуя, как голова кружится. В комнате было тихо, но в моей голове было шумно. Мысли путались, становились тёмными и тяжёлыми. «Может, если я исчезну, всё станет легче?». Я смотрела на окно, на серое небо, и думала о том, что там, за этим окном, есть покой. Тишина. Конец боли. Я не хотела умирать. Я хотела, чтобы боль закончилась. Я хотела, чтобы всё это прекратилось. Я сжимала простыни, чувствуя, как дрожат мои руки, и пыталась дышать. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Но воздух не заполнял лёгкие. Внутри была только пустота. Я смотрела на дверь, на коридор, на кухню, где, возможно, уже был Стас, но я не могла заставить себя встать. Я не могла заставить себя выйти. Я не могла заставить себя жить.
Я закрыла глаза и почувствовала, как слёзы начинают течь по моим щекам. Я не знала, сколько я так сидела. Может, минуту. Может, час. Я смотрела на свои руки и думала: «Может, если я просто перестану бороться, всё станет легче?». Я знала, что это неправильно. Я знала, что это не решение. Но я не могла избавиться от этой мысли. Она была везде — в каждом углу моего сознания. Я встала с кровати и подошла к окну. Я смотрела на улицу, на людей, которые шли по своим делам. Они жили своей жизнью, не зная о моей боли. Я чувствовала себя одинокой. Я чувствовала себя потерянной. Я не знала, как мне жить дальше. Я стояла у окна, сжимая руки, и чувствовала, как внутри меня разрастается пустота. Я не знала, что делать. Я просто стояла и смотрела вдаль, не видя ничего. Никакой надежды. Никакого света. Только серая бесконечность.
Я вышла на кухню. Внутри меня всё ещё была та пустота, которая не давала дышать. Я чувствовала себя разбитой, потерянной, как будто я уже не существовала. Я шла по коридору, чувствуя, как каждый шаг даётся мне с трудом, и надеялась, что Стаса нет на кухне. Но он был там. Он сидел за столом, пил кофе и смотрел в телефон. Когда он поднял на меня глаза, я сразу увидела в них ту же злость, что и всегда. Он не сказал «доброе утро». Он не спросил, как я себя чувствую. Он просто начал говорить.
— Ты опять ничего не делаешь, — сказал он, и его голос был холодным. — Ты лежишь в своей комнате, а я должен всё делать сам. Ты даже не можешь нормально позавтракать, не создавая проблем. Ты никчёмная. Ничего из тебя не выйдет. Лучше бы ты не родилась, сдохни всем будет лучше. Рядом с родителями похороним.
Я стояла, слушая его слова, и чувствовала, как они врезаются в меня, как острые ножи. Каждое слово было ударом. Каждое слово подтверждало то, что я уже думала о себе. Его слова были такими же холодными, как его взгляд, и они проникали глубоко внутрь меня, разрушая то, что ещё осталось от моей души. Я стояла, не в силах ответить. Я чувствовала, как внутри меня что-то ломается, как последняя нить, которая держала меня на плаву, рвётся. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня разливается ледяной холод. Я не могла говорить. Я не могла дышать. Я просто стояла и смотрела на него.
— Сдохни, — повторил он. — Всем будет легче.
Я повернулась и вышла из кухни. Я закрыла дверь своей комнаты и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как слёзы текут по моим щекам. Я не хотела плакать. Я хотела, чтобы он был прав. Я хотела, чтобы я не существовала. Его слова давали мне причину сделать то, о чём я думала утром. Я знала, что вечером я пойду на крышу. Я знала, что это будет конец. Я знала, что это будет правильно. Я улыбнулась сквозь слёзы. Это была не улыбка радости. Это была улыбка того, кто нашёл решение. Я смотрела на свои руки, которые дрожали, и знала, что сегодня всё закончится. Я просто ждала вечера. Я просто ждала, когда смогу сделать то, что должна была сделать уже давно. Я чувствовала себя разбитой. Я чувствовала себя пустой. И я знала, что это правильное решение. И я была готова.
Вечер наступил быстрее, чем я думала. Или, может быть, время просто перестало существовать. Я сидела в своей комнате, глядя на стены, которые казались такими же серыми, как моё настроение. Я смотрела на свои руки, на свои ноги, на всё своё тело, которое я ненавидела. И я знала, что настало время. Я встала и вышла из комнаты. Квартира была тихой. Стаса и Дины не было. Они ушли куда-то, оставив меня одну. Я была одна. Так, как я хотела.
Я поднялась на крышу. Каждый шаг давался мне с трудом. Я не знала, что я чувствую. Может, я чувствовала облегчение. Может, я чувствовала страх. Может, я чувствовала ничего. Я открыла дверь на крышу и вышла наружу. Июльский вечер был тёплым, но я не чувствовала этого. Ветер касался моего лица, но я не чувствовала его. Я подошла к краю крыши и села, свесив ноги вниз. Я смотрела на город, который простирался передо мной. Фонари зажигались один за другим, превращая город в море огней. Вдалеке слышались звуки жизни — голоса, музыка, смех. Но я не чувствовала себя частью этого. Я была отделена от этого мира. Я была просто тенью, которая скоро исчезнет.
Я сидела на краю крыши и смотрела на звёзды, которые только начинали появляться на небе. Они были такими далёкими, такими холодными. Я думала о том, что через несколько минут я стану такой же далёкой. Я стану частью тишины. Я смотрела на свои руки, которые дрожали. Я не знала, дрожали ли они от страха или от холода. Может, от того и другого. Я не знала, что я чувствую. Я не знала, что я думаю. В моей голове была только тишина. Но в этой тишине я слышала голос Стаса, который говорил: «Сдохни, всем будет лучше». Я слышала смех Леры, которая называла меня никчёмной. Я слышала молчание ребят, которые отвернулись от меня. Я чувствовала, как их слова проникают в моё сердце, как они разрушают меня изнутри. Я знала, что я не могу больше терпеть. Я знала, что это конец.
Я закрыла глаза и глубоко вдохнула. Воздух был тёплым, но в моих лёгких он казался холодным. Я почувствовала, как слёзы начинают течь по моим щекам. Я не плакала от грусти. Я плакала от облегчения. Я знала, что скоро всё закончится. Я открыла глаза и посмотрела вниз. Город казался таким маленьким, таким далёким. Я смотрела на огни, на людей, которые жили своей жизнью, и думала о том, что скоро я стану частью этой тишины. Я сжала руки и почувствовала, как они дрожат. Я была готова. Я была готова сделать шаг. Я была готова покончить с этим. Но в этот момент я услышала голос.
— Ника! — крикнул кто-то.
Я замерла. Голос был знакомым. Он был полным страха, отчаяния. Я повернула голову и увидела Олега. Он стоял на крыше, тяжело дыша, и смотрел на меня с таким ужасом, какого я никогда раньше не видела. Я смотрела на него и не понимала, что происходит. Я не понимала, как он здесь оказался. Я не понимала, почему он здесь. Я просто смотрела на него, и внутри меня что-то дрогнуло.
— Не делай этого, — сказал он, делая шаг ко мне.
Я смотрела на него и не могла говорить. Я просто смотрела, как он подходит ближе, как его руки дрожат, как его глаза полны слёз. Я смотрела на него, и внутри меня что-то сломалось. Но я всё ещё держалась на краю. Он стоял на крыше, смотрел на меня, и я не знала, что делать. Я не знала, как мне быть. Я не знала, стоит ли мне отпустить всё, что я держала в себе, и позволить себе упасть, или позволить ему спасти меня. Я смотрела на него, и в его глазах я видела что-то, что заставило меня замереть. Я не знала, что это. Я не знала, что это значит. Я просто смотрела на него и ждала, когда он скажет что-то, что заставит меня остаться. Но он молчал. Он просто стоял и смотрел на меня. И я не знала, что делать. Я просто сидела на краю крыши и чувствовала, как ветер касается моего лица. И я не знала, что будет дальше.
Я смотрела на Олега. Он стоял в нескольких шагах от меня, тяжело дыша, его глаза были полны страха и мольбы. Ветер трепал его волосы, и я видела, как дрожат его руки. Он был здесь. Он пришёл за мной. Но было поздно. Я уже приняла решение. Я чувствовала, как внутри меня разливается странное спокойствие. Я улыбнулась ему — той улыбкой, которая не касалась глаз. В ней не было ни боли, ни надежды. Только тишина.
— Спасибо, Олег, — сказала я, и мой голос звучал ровно, почти спокойно. — Спасибо, что был рядом. Спасибо, что пришёл. Но я не могу больше. Ты не сможешь меня спасти. Это моё решение.
Я видела, как его лицо искажается, как он делает шаг вперёд, протягивает ко мне руки.
— Ника, нет! — крикнул он. — Пожалуйста, не делай этого! Я здесь! Я рядом! Мы всё исправим! Просто отойди от края, дай мне руку! Пожалуйста!
— Ты не понимаешь, — ответила я, чувствуя, как слёзы начинают течь по моим щекам. — Ты не понимаешь, как мне больно. Я устала. Я больше не хочу чувствовать это.
Я повернулась к городу, к огням, которые мерцали внизу. Они казались такими красивыми, такими далёкими. Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Воздух был тёплым, но в моих лёгких он казался холодным. Я отпустила руки, на которых держалась, и почувствовала, как тело начинает падать вниз. Ветер свистел в ушах, и я слышала крик Олега, который пронзал тишину. Он звал меня по имени, и его голос был полон боли и отчаяния. Он кричал так громко, как будто его сердце разрывалось на части. Я слышала его крик, но не могла ответить. Я была слишком далеко. Я смотрела в небо, которое становилось всё дальше и дальше. Я видела звёзды, которые мерцали, как будто прощались со мной. Я чувствовала, как воздух обжигает моё лицо, как ветер касается моего тела. И я чувствовала, как боль, которая была внутри меня, начинает исчезать. Я видела, как мир вокруг меня становится всё меньше и меньше, как он превращается в точку. Я слышала, как Олег зовёт меня, его голос эхом отдаётся в ушах. Его крик становился всё тише и тише, пока не исчез. Я слышала только тишину, которая накрывала меня, и чувствовала, как внутри меня разливается спокойствие. Я смотрела на звёзды, на небо, которое становилось всё ближе, и чувствовала, как мир вокруг меня тает.
Я падала, и в моей груди было только одно чувство — облегчение. Я больше не чувствовала боли. Я больше не чувствовала страха. Я больше не чувствовала ничего. Я была свободна.
Падение длилось вечность. Или мгновение. Время перестало существовать. Ветер бил в лицо, свистел в ушах, и я чувствовала, как моё тело падает вниз, в пустоту. Я смотрела на звёзды, которые становились всё дальше, и чувствовала, как внутри меня разливается странное спокойствие. Я больше не чувствовала боли. Я больше не чувствовала страха. Я чувствовала только облегчение. Свободу. И в этом моменте я была спокойна. Я знала, что всё закончится. Я знала, что я больше не буду страдать.
Я закрыла глаза и позволила себе просто падать. Последнее, что я слышала, — это крик Олега, который становился всё тише и тише, пока не исчез. Я слышала только тишину, которая накрывала меня. И в этой тишине я чувствовала себя в безопасности. Я чувствовала, как моё тело касается земли. Удар был глухим и быстрым. Боль вспыхнула на мгновение, но тут же исчезла. Или я просто перестала её чувствовать. Я лежала на холодном асфальте, смотрела в небо, которое становилось всё темнее, и чувствовала, как жизнь покидает меня. Я смотрела на звёзды, которые мерцали в вышине, и думала о том, что скоро я стану частью этой бесконечности. Я чувствовала, как мои руки и ноги становятся холодными, как моё дыхание становится всё тише и тише. Я чувствовала, как внутри меня разливается странное спокойствие. Я больше не чувствовала боли. Я больше не чувствовала страха. Я чувствовала только покой. И в этом покое я улыбнулась. Я знала, что всё закончилось. Я знала, что я больше не буду страдать.
Вдалеке я слышала крик. Я слышала, как кто-то зовёт меня по имени. Я слышала, как его голос становится всё громче и громче. Но я не могла ответить. Я была слишком далеко. Я смотрела на звёзды и чувствовала, как моё тело становится лёгким, как оно поднимается вверх. Я чувствовала, как мир вокруг меня становится всё светлее и светлее. И в этом свете я чувствовала себя в безопасности. Я знала, что всё будет хорошо. Я знала, что я больше не буду страдать. Я улыбнулась, чувствуя, как мои глаза закрываются. Я слышала только тишину. И в этой тишине я была свободна.
Но потом я услышала голоса. Они были далёкими, но я узнавала их. Я слышала, как кто-то плачет. Я слышала, как кто-то кричит. Я слышала, как кто-то зовёт меня. Я пыталась открыть глаза, но не могла. Я пыталась пошевелиться, но не могла. Я чувствовала, как меня поднимают. Я чувствовала, как чьи-то руки касаются моего лица. Я слышала голос Олега, который был полон боли и отчаяния.
— Ника, пожалуйста, — кричал он. — Только не уходи. Пожалуйста. Я не могу без тебя.
Я хотела сказать ему, что всё хорошо. Я хотела сказать ему, что я больше не страдаю. Но я не могла говорить. Я была слишком далеко. Я слышала, как кто-то зовёт скорую. Я слышала, как люди собираются вокруг меня. Но я не могла открыть глаза. Я чувствовала, как мои руки и ноги становятся холодными, как моё дыхание становится всё тише и тише. Я чувствовала, как мир начинает исчезать, как он становится всё тусклее и тусклее. Я слышала только тишину. И в этой тишине я чувствовала себя в безопасности. Я знала, что я больше не буду страдать. Я знала, что я больше не буду чувствовать боли. Я знала, что я больше не буду чувствовать страх. Я была свободна.