23
Прошло ещё несколько дней. Каждый из них был хуже предыдущего. Стас больше не сдерживался. Его агрессия становилась всё более открытой, более жестокой. Он мог ударить меня за то, что я слишком громко дышала, за то, что я не так поставила тарелку, за то, что я просто существовала. Я перестала смотреть ему в глаза. Я перестала спорить. Я просто молчала и позволяла ему делать всё, что он хочет.
Однажды вечером он ударил меня так сильно, что на моей руке остался большой синяк. Я стояла, прижимая руку к груди, и смотрела на него, чувствуя, как боль разливается по всему телу. Он стоял передо мной, тяжело дыша, и его глаза горели злостью.
— Ты ничего не стоишь! — кричал он. — Ты никчёмная, бестолковая, толстая!
Я хотела сказать что-то, но слова застряли в горле. Я просто стояла и смотрела на него, чувствуя, как слёзы текут по моим щекам. Потом он ударил меня по лицу. Я пошатнулась, чувствуя, как мир вокруг меня рушится. На моей щеке осталась садина.
Я стояла, прижимаясь к стене, и смотрела на него. Я не могла дышать. Я не могла говорить. Я просто стояла и смотрела, как он уходит. Дина стояла в дверях и смотрела на меня с холодной улыбкой. Она не сказала ни слова. Она просто стояла и смотрела.
В один из дней я пришла на тренировку бледная, с садиной на щеке и синяком на руке. Я не пыталась скрыть их. Я не могла. Я не знала, как я выгляжу. Я не знала, что они увидят. Я просто шла, чувствуя, как каждый шаг даётся мне с трудом.
Когда я вошла в зал, все замолчали. Я видела, как их взгляды упали на моё лицо, на мою руку. Я видела шок в их глазах. Но я не смотрела на них. Я не хотела видеть их реакцию.
Юра потерял дар речи при виде меня. Он стоял в центре зала, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с таким выражением, которое я не могла прочитать. Он не знал, что сказать. Я видела, как его лицо меняется, как он пытается понять, что случилось.
Я стояла перед ним и ждала. Я не знала, что он скажет. Я не знала, что я скажу. Я просто стояла и ждала. Тишина в зале была такой плотной, что её можно было резать ножом. Никто не говорил. Никто не дышал. Все смотрели на меня. Я не знала, что делать. Я не знала, что сказать. Я просто стояла и ждала, когда этот момент закончится. Я чувствовала себя разбитой. Я чувствовала себя преданной. И я не знала, как мне снова собрать себя по кусочкам. Но я знала, что этот момент изменит всё. Я просто не знала, в какую сторону.
Юра стоял передо мной, и его лицо было бледным. Он смотрел на меня, на садину на моей щеке, на синяк на руке, и я видела, как его глаза наполняются чем-то, чего я никогда раньше не видела — гневом, который был направлен не на меня. Он смотрел на меня так, будто видел что-то, что я пыталась скрыть, и это было страшнее, чем любая критика. Я стояла, чувствуя, как земля уходит из-под ног, как тишина в зале становится плотной и давящей. Все смотрели на меня. Я чувствовала на себе их взгляды, но не могла поднять глаза. Я смотрела в пол, на свои кроссовки, и чувствовала, как холодный пот начинает выступать на моей спине.
Юра сделал шаг ко мне. Его голос был тихим, но я слышала его так ясно, будто он кричал.
— Ника, — сказал он, и его голос дрожал. — Кто это сделал?
Я не могла ответить. Я открыла рот, но слова застряли в горле. Я смотрела на него, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам, но я не давала им прорваться. Я не хотела плакать здесь. Я не хотела, чтобы они видели мою слабость. Но я не могла сдержать дрожь в голосе.
— Это не важно, — сказала я, стараясь говорить ровно. — Я просто упала.
Юра не поверил мне. Я видела это по его глазам. Он смотрел на меня с такой болью, что у меня внутри всё перевернулось.
— Ника, — сказал он, и его голос был твёрдым. — Ты не упала. Я вижу, что это такое. Кто это сделал?
Я молчала. Я не могла сказать ему правду. Я не могла сказать, что это был мой брат. Я не могла сказать, что мой дом стал для меня адом. Я не могла сказать, что каждый день я просыпаюсь с мыслью о том, что сегодня может быть хуже. Я не могла сказать, что я боюсь возвращаться домой.
— Это не важно, — повторила я, и мой голос дрожал.
Юра сжал кулаки. Я видела, как его лицо становится напряжённым. Он смотрел на меня так, будто хотел сказать что-то, но сдерживал себя. Он не хотел давить на меня, но я знала, что он не отступит.
— Ника, — сказал он мягче. — Ты можешь довериться мне. Что бы ни случилось, я помогу тебе.
Я покачала головой, чувствуя, как слёзы начинают течь по моим щекам.
— Не могу, — прошептала я. — Я не могу.
Я отошла в сторону, стараясь не смотреть на остальных. Я чувствовала на себе взгляды Аньки, Фила, Олега, Леры, Камилы. Они смотрели на меня, и я не знала, что они думают. Но я не хотела знать. Я просто хотела, чтобы этот день закончился. Я хотела оказаться в своей комнате, закрыть дверь и забыться. Я хотела, чтобы эта боль исчезла. Я хотела, чтобы всё это исчезло.
Я отошла в сторону, прислонилась спиной к холодной стене и закрыла глаза. Я чувствовала, как Юра смотрит на меня. Я чувствовала, как тишина в зале становится всё более тяжёлой. И я знала, что больше не могу скрывать. Я знала, что когда-нибудь мне придётся рассказать правду. Я просто не знала, когда это будет. И я не знала, готова ли я к этому. Я стояла, прижимая руку к груди, чувствуя, как синяк пульсирует под моими пальцами, и ждала, когда этот день закончится. Я чувствовала себя разбитой. Я чувствовала себя преданной. И я не знала, как мне снова собрать себя по кусочкам. Но я знала, что этот момент изменит всё. Я просто не знала, в какую сторону.
После тренировки пошёл дождь. Сначала это были редкие капли, которые падали на асфальт, оставляя тёмные пятна, но через несколько минут небо окончательно разверзлось, и вода хлынула потоком. Дождь был холодным, но я не чувствовала его. Я была уже мокрой насквозь, но мне было всё равно. Я шла медленно, не пытаясь укрыться. Я не хотела бежать. Мне было всё равно. Дождь смешивался со слезами, и я не могла понять, что течёт по моему лицу — вода или слёзы. Я была мокрой насквозь, но не чувствовала холода. Я чувствовала только пустоту. Я смотрела себе под ноги, на лужи, которые отражали серое небо, и думала о том, как я дошла до этого. Как я позволила всему этому случиться.
Я шла по улице, сжимая в руках сумку, и смотрела на людей, которые прятались под козырьками магазинов. Они смотрели на меня с жалостью или удивлением, но я не обращала на них внимания. Я была одна в этом мире. Я чувствовала себя призраком. Дождь стекал по моим волосам, по лицу, затекал за воротник. Я не чувствовала холода. Я чувствовала только пустоту. В голове крутились мысли: «Почему я? Почему всё это происходит со мной?».
Резко меня перехватили в переулке.
Я даже не успела понять, что происходит, как меня схватили за руку и рывком оттащили в сторону. Я потеряла равновесие, ударилась спиной о мокрую стену, и сумка упала на землю. Я подняла голову и увидела Леру. Она стояла передо мной, а рядом с ней — три девочки, которых я никогда раньше не видела. Они были старше, выше, их лица выражали холодную злость. Я попыталась отступить, но стена была позади меня. Я была в ловушке.
— Ника, — сказала Лера, и её голос был сладким, как яд. — Ты думала, что ты особенная?
Я смотрела на неё и не понимала, что происходит. Я пыталась сказать что-то, но она уже шагнула ко мне и толкнула меня в плечо так сильно, что я ударилась головой о стену.
— Ты думала, что можешь быть с ним? — продолжала она, её голос становился всё громче. — Что ты ему нужна? Ты никто. Ты просто никчёмная, бестолковая, никому не нужная девочка, которая думает, что она особенная. Ты не особенная. Ты просто жалкая.
Она начала оскорблять меня. Её слова были такими же резкими, как удары дождя. Она говорила, что я никчёмная, что я никому не нужна, что я должна исчезнуть. Она говорила о том, как я не достойна Олега, как я разрушаю всё вокруг себя. Она говорила, что я жирная, что я уродина, что я ни на что не способна. Каждое её слово было как удар ножом. Я стояла и слушала её, не в силах ответить. А потом она ударила меня.
Боль была острой. Она ударила меня по щеке, и я почувствовала вкус крови во рту. Я попыталась защититься, но девочки, которые были с ней, тоже начали бить меня. Они пинали меня, били по рукам, по ногам, по лицу. Одна из них схватила меня за волосы и дёрнула, заставляя запрокинуть голову. Другая ударила меня в живот, и я согнулась от боли. Я упала на мокрый асфальт, чувствуя, как дождь смешивается с моей кровью. Я не могла кричать. Я не могла защищаться. Я просто лежала, сворачиваясь в клубок, и ждала, когда это закончится.
— Ты ничтожество, — сказала Лера, стоя надо мной. — Ты никогда не будешь с ним. Он не твой. Он мой. Ты просто жалкая, одинокая, никчёмная дрянь. Ты не заслуживаешь ничего, кроме этого.
Я лежала на мокром асфальте, чувствуя, как боль разливается по всему телу. Я слышала их голоса, их смех, их шаги, которые затихали вдали. Я медленно приподнялась, опираясь на руки. Я выплюнула кровь изо рта, чувствуя, как она смешивается с дождём. Из носа тоже шла кровь, и я прижала к нему руку, пытаясь остановить её. Всё тело ломило, и каждый мускул протестовал против того, чтобы я двигалась. Я села, прислонившись спиной к стене, и закрыла глаза. Дождь всё лил, и я чувствовала, как он смывает с меня кровь, но не может смыть боль.
— Блять, — прошептала я, чувствуя, как слёзы смешиваются с дождём.
Я сидела на мокром асфальте, не в силах подняться. Боль пульсировала в каждой части моего тела, и я не знала, что делать. Я не знала, куда идти. Я просто сидела и ждала, когда этот кошмар закончится. Я чувствовала себя разбитой. Я чувствовала себя преданной. И я не знала, как мне снова собрать себя по кусочкам. Я просто сидела и смотрела, как дождь смывает мою кровь с асфальта, и ждала, когда этот день закончится. Но я знала, что эта боль останется со мной надолго. Я знала, что я больше не могу терпеть. Я знала, что должна что-то изменить. Я просто не знала, с чего начать. Я смотрела на свои руки, которые дрожали, и чувствовала, как внутри меня разливается ледяной холод. Я чувствовала себя разбитой. Я чувствовала себя преданной. И я не знала, как мне снова собрать себя по кусочкам. Я просто сидела и смотрела, как дождь смывает мою боль, но не уносит её. Я знала, что этот день изменит всё. Я просто не знала, в какую сторону.
Зайдя в квартиру, я услышала только тишину. Обычно в доме всегда был какой-то шум — голоса Стаса и Дины, музыка, звуки телевизора, их смех, их шаги, их присутствие, которое заполняло всё пространство. Но сегодня было тихо. Слишком тихо. Тишина была такой плотной, что я слышала, как капли воды стекают с моей одежды на пол, как моё дыхание, как стук моего сердца. Сначала я подумала, что они, может, ушли, и внутри меня разлилось облегчение. Слава богу, их не было. Я не могла бы сейчас выдержать их взгляды, их слова, их присутствие. Я стояла в коридоре, прислонившись спиной к двери, и чувствовала, как капли дождя стекают с моей одежды на пол, образуя небольшую лужу у моих ног. Мои руки дрожали, всё тело болело, и я не знала, как мне дойти до своей комнаты. Я смотрела на свои пальцы, которые были покрыты грязью и запёкшейся кровью, и не могла поверить, что это происходит со мной.
Я скинула кроссовки, которые были мокрыми и тяжёлыми, и почувствовала, как холодный пол касается моих босых ног. Я оставила их у порога, и они лежали там, как напоминание о том, что я только что пережила. Я не хотела, чтобы они стояли на месте. Я не хотела, чтобы кто-то видел их. Я прошла в ванную, оставляя мокрые следы на полу. Я сняла мокрую одежду, которая прилипла к телу, и почувствовала, как каждый мускул протестует против движения. Моя кожа была холодной, но внутри меня всё горело от боли. Я смотрела на себя в зеркало — на своё отражение, на синяки и ссадины, на кровь, которая всё ещё текла из носа. Я выглядела так, будто меня переехали и забыли. Я выглядела так, будто я была сломлена.
Я пошла в душ. Я включила воду и села на пол кабинки, прислонившись спиной к холодной плитке. Вода была тёплой, почти горячей, и я чувствовала, как она стекает по моему телу, смывая кровь, грязь и боль. Я сидела под струями воды, чувствуя, как они омывают мои раны, но не могут смыть то, что происходило внутри меня. Я закрыла глаза и позволила себе просто быть. Я сидела под лейкой душа и не понимала, что делать дальше. Я не знала, куда идти. Я не знала, к кому обратиться. Я чувствовала себя потерянной и разбитой. Я просто сидела и смотрела, как вода стекает по моему телу, и ждала, когда этот кошмар закончится. Но я знала, что он не закончится. Я знала, что я должна что-то изменить. Я просто не знала, с чего начать. Я смотрела на свои руки, которые дрожали, и чувствовала, как внутри меня разливается ледяной холод. Я чувствовала себя разбитой. Я чувствовала себя преданной. И я не знала, как мне снова собрать себя по кусочкам.
Я сидела в душе, чувствуя, как вода стекает по моему телу, и пыталась понять, что я сделала не так. Я пыталась найти ответы на вопросы, которые терзали меня уже несколько недель. Почему они отвернулись от меня? Почему Олег предал меня? Почему всё рухнуло так быстро? Я перебирала в голове каждый момент, каждое слово, каждый взгляд, но не могла найти ни одной зацепки. Всё было как в тумане. Я чувствовала, как внутри меня нарастает пустота, и я не знала, как её заполнить.
Вдруг я услышала, как входная дверь открылась. Я замерла, чувствуя, как внутри меня всё сжимается. Я слышала голос Стаса и Дины. Они вернулись. Я слышала их смех, их голоса, их шаги, которые приближались к ванной. Я сидела в душе и чувствовала, как паника начинает захлёстывать меня. Я знала, что они сейчас увидят меня. Они увидят мои синяки, мою кровь, мою боль. Я не знала, что они скажут. Я не знала, что они сделают. Я просто сидела и ждала, когда они постучат в дверь. Но они прошли мимо, не заметив меня. Я слышала, как они ушли в гостиную, и их голоса стали тише.
Я сидела в душе, чувствуя, как облегчение смешивается с паникой. Я не знала, что делать. Я не знала, как выбраться из этой ситуации. Я чувствовала себя запертой в собственном доме, в собственном теле. Я не знала, как мне снова стать собой. Я просто сидела и смотрела, как вода стекает по моему телу, и ждала, когда этот день закончится. Но я знала, что он не закончится. Я знала, что я должна что-то изменить. Я просто не знала, с чего начать. Я чувствовала себя разбитой. Я чувствовала себя преданной. И я не знала, как мне снова собрать себя по кусочкам. Я просто сидела и ждала, когда этот день закончится. Но я знала, что эта боль останется со мной надолго.
В комнате я села на кровать. Тело всё ещё болело, но боль стала тупой, привычной. Я обхватила колени руками, чувствуя, как холод пробирает меня до костей, хотя в комнате было тепло. Я смотрела в окно, где дождь уже закончился, и в комнату пробивался бледный свет, который делал всё вокруг каким-то серым и безнадёжным. Я не знала, сколько я так сидела — минуту, час, вечность. Время потеряло смысл. Всё, что оставалось — это я и моя боль. Мои eyes были сухими, но внутри меня всё плакало. Я чувствовала себя пустой, как будто из меня вынули всё, что когда-то было живым.
Я взяла телефон и начала листать Тик Ток. Я смотрела на смешные видео, на красивых людей, на их счастливые лица, и чувствовала, как внутри меня разливается пустота. Они жили своей жизнью, а я застряла в этом моменте, который, казалось, никогда не закончится. Я смотрела на видео, но не видела их. Я слышала звуки, но не слышала их. Внутри меня была только тишина. Я смотрела на их улыбки и думала о том, что когда-то я тоже так улыбалась. Когда-то я тоже была счастливой. Теперь же я чувствовала себя тенью, которая забыла, как выглядит свет.
Я решила снять липсинг. Я не знала зачем. Может, чтобы почувствовать себя живой. Может, чтобы доказать себе, что я ещё здесь. Я выбрала трек — грустный, медленный, под который хочется плакать, а не танцевать. Он звучал тихо и пронзительно, как будто был написан специально для меня. Я встала перед зеркалом и начала снимать. Когда я посмотрела на результат, я не узнала себя. Он получился странным, даже очень. Я была измученная — как морально, так и физически. Мои глаза были пустыми, под ними залегли тени. Я похудела, лицо стало бледным, острые скулы выделялись, будто я перестала есть. Мои волосы тускло висели, и я выглядела как тень той девочки, которой была раньше. Я даже не улыбнулась в кадре. Я просто смотрела в камеру пустым взглядом, и мне казалось, что этот взгляд говорит больше, чем любые слова.
Я выложила видео. Мне было всё равно, что о нём подумают. Я просто хотела, чтобы кто-то увидел меня. Я хотела, чтобы кто-то знал, что я существую, даже если я уже чувствовала себя призраком. Я закрыла телефон и легла на кровать, глядя в потолок. Время шло, но я не замечала его. Мой разум был пуст, и я просто лежала, смотря в никуда. Спустя месяц я зашла почитать комментарии. Я не ждала ничего особенного. Но когда я открыла их, я не могла поверить своим глазам.
Комментарии были разные. Кто-то писал: «Ты выглядишь такой уставшей, держись!». Другие: «Что случилось? Ты так похудела, надеюсь, у тебя всё хорошо». Но были и те, которые ранили больнее всего. «Ты выглядишь как призрак», «Что с тобой сделали?», «Ты вообще жива?». Я смотрела на экран и чувствовала, как слёзы начинают течь по моим щекам. Я выключила телефон и уставилась в потолок. Внутри меня было пусто. Я не знала, как мне быть дальше. Я просто лежала и ждала, когда этот день закончится. Но я знала, что это только начало. Я знала, что этот день изменит всё. Я просто не знала, в какую сторону. Я чувствовала себя разбитой. Я чувствовала себя преданной. И я не знала, как мне снова собрать себя по кусочкам. Но я знала, что никто не придёт мне на помощь. Я знала, что я должна справиться сама. Я просто не знала, как.