21
Утром я проснулась от шума и смеха, доносившихся из гостиной. Голоса были громкими, весёлыми, и я сразу узнала их — Стас и Дина. Они смеялись, что-то обсуждали, и этот звук резал мой слух, проникая сквозь закрытую дверь моей комнаты, как острый нож. Я лежала в кровати, глядя в потолок, и чувствовала, как внутри поднимается волна раздражения и боли. Я не хотела выходить. Я не хотела видеть их, слышать их, чувствовать их присутствие в доме, который когда-то был моим убежищем. Но я знала, что не могу оставаться в своей комнате вечно. Стены сжимались вокруг меня, и воздух становился всё тяжелее.
Я заставила себя встать. Прохладный пол коснулся моих босых ног, и я почувствовала, как утро входит в комнату вместе с солнечным светом, пробивающимся сквозь шторы. Лучи падали на пол, рисуя золотые полосы, и я смотрела на них, чувствуя, как этот свет кажется чужим, будто он не для меня. Я подошла к зеркалу, посмотрела на себя. Глаза были красными, опухшими от слёз, под ними залегли тени, которые делали меня старше и уставшее. Волосы были спутанными, и я чувствовала себя разбитой, как будто меня переехали и забыли. Я провела пальцами по лицу, пытаясь согнать усталость, но она не уходила. Она сидела глубоко внутри, как заноза, которую невозможно вытащить.
Я знала, что сегодня была тренировка. Я знала, что должна идти. Я не могла пропустить её, даже если внутри всё дрожало. Зал был моим убежищем, местом, где я могла забыться, где боль уходила на второй план, уступая место движениям и усилию. Я открыла шкаф, достала чёрные велосипедки и свободную серую футболку. Быстро переоделась, чувствуя, как ткань ложится на тело, как будто давая мне защиту. Я сделала высокий хвост — тугой, чтобы ни один волос не выбивался. Взяла наушники, бутылку воды, сумку и вышла из комнаты.
В гостиной Стас и Дина сидели на диване, смеялись над чем-то. Дина поправляла волосы, а Стас что-то рассказывал, жестикулируя. Я не стала смотреть в их сторону. Я просто прошла мимо, чувствуя, как их голоса остаются позади. Я не сказала ни слова, не обернулась. Я просто вышла из дома, закрыв за собой дверь.
Утро было прохладным, солнце только начинало подниматься, и воздух был свежим. Я шла по улицам Реутова, чувствуя, как ветер касается моего лица, и думала о том, что сегодня я могу просто тренироваться. Я могу забыть о своих проблемах хотя бы на час. Я просто буду двигаться, дышать и чувствовать, как мышцы работают. Я шла быстрым шагом, чувствуя, как каждый шаг приближает меня к залу, к тому месту, где я могла быть собой.
Когда я вошла в зал, меня встретил знакомый запах резины, пота и магнезии. Я любила этот запах. Он всегда успокаивал меня. Я увидела ребят — они уже разминались. Анька стояла у стены, разминая плечи, Фил висел на турнике. Олег стоял у окна, глядя на улицу. Лера и Камила тоже были там, они стояли в стороне и о чем-то переговаривались. Я не стала подходить к ним. Я просто надела наушники, включила музыку на полную громкость и начала разминаться. Я не смотрела на них. Я просто смотрела на свои руки, на свои ноги, на свои движения. Я тренировалась, и это было единственное, что имело значение.
Я начала с планки. Я опустилась на локти, вытянула тело в струну и застыла. Музыка заполняла мои уши, вытесняя все мысли. Я чувствовала, как дрожат мышцы, как напряжение пронизывает каждую клетку тела. Я дышала ровно, не позволяя себе сбиться. Я не знаю, сколько времени прошло — минута, две, пять. Я просто держалась, чувствуя, как боль смешивается с силой.
Потом я начала проходить трассу. Я двигалась быстро, почти не думая. Перекладины, брусья, канат — я перелетала с одного снаряда на другой, чувствуя, как ветер свистит в ушах. Я не смотрела по сторонам. Я смотрела только вперёд, сосредоточившись на своих движениях. Музыка заглушала всё остальное. Я не чувствовала усталости. Я чувствовала только движение.
В какой-то момент я краем глаза заметила, что Анька подходит ко мне. Она сняла наушник и что-то сказала. Я не расслышала, сняла второй.
— Что? — спросила я.
— Ты сегодня какая-то злая, — сказала она. — Всё в порядке?
— Да, — ответила я, даже не глядя на неё. — Просто хочу отработать.
— Ты вчера ушла так рано, — сказала она, и в её голосе я услышала что-то, что заставило меня остановиться.
— Я устала, — сказала я, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. — И потом, у вас было весело и без меня.
— Ника, — сказала она, и её голос стал мягче. — Ты не должна так думать.
— Я видела фотки, — сказала я. — Вы веселились.
— Мы просто гуляли, — сказала она. — Ты ушла, и мы решили остаться. Это ничего не значит.
— А то, что вы добавили их в группу, это ничего не значит? — спросила я.
Анька замолчала. Я видела, как она пытается найти слова.
— Я думала, это поможет наладить отношения, — сказала она наконец. — Я не хочу, чтобы мы ссорились.
— Я знаю, — сказала я, чувствуя, как усталость накрывает меня с головой. — Но мне нужно время.
— Я понимаю, — сказала она и обняла меня.
Я не знаю, сколько я стояла в её объятиях. Я чувствовала, как слёзы снова подступают к глазам, но я не дала им прорваться. Я не хотела плакать. Я хотела быть сильной. Я хотела просто закрыть глаза и забыться. Я чувствовала, как её руки обнимают меня, как она пытается поддержать меня, но внутри меня оставалась пустота. Я знала, что этот день будет тяжёлым. И я была готова к этому. Я просто не знала, как долго я смогу это терпеть.
После тренировки мы вышли из зала, и июньский воздух обнял нас своей тёплой мягкостью. Солнце уже поднялось высоко, но не палило, а лишь ласково касалось кожи, заливая улицы золотым светом. Я чувствовала, как усталость после тренировки смешивается с внутренней пустотой, и хотела просто тихо уйти домой, но ребята приняли решение пойти гулять. Анька подошла ко мне, взяла за руку и сказала:
— Ника, пойдём с нами. Нам нужно отдохнуть и просто побыть вместе.
Я хотела отказаться, сказать, что устала и хочу домой, но её глаза смотрели так тепло, что я не смогла отказать. Я кивнула и пошла с ними, но держалась чуть позади, позволяя своим мыслям витать где-то далеко. Я смотрела на их спины, на то, как они смеются и переговариваются, и чувствовала себя отстранённой, будто я была здесь, но не с ними. Мои ноги двигались сами собой, а мысли уносились в прошлое, в будущее, в какие-то параллельные миры, где всё было проще и понятнее. Я думала о Стасе, о Дине, о том, как быстро всё изменилось. Я думала о ребятах, о том, как мы всё больше отдаляемся друг от друга. Я смотрела на их спины и чувствовала себя чужой. Я не знала, как вернуть ту легкость, которая была раньше. Я не знала, как снова стать частью этой команды.
Потом я увидела, как ребята куда-то свернули и остановились у небольшого ларька с мороженым. Анька обернулась и крикнула мне:
— Никусь, будешь мороженое? Мальчики идут покупать. Я знаю, что ты любишь фисташковое, я помню.
Я остановилась, чувствуя, как внутри что-то дрогнуло. Я не была голодна, но идея мороженого казалась уютной, будто маленький кусочек нормальности в этом хаосе. Я почувствовала, как на губах появляется лёгкая улыбка — первая за последние несколько дней.
— Да, — сказала я. — Мне фисташковое. Я деньги скину.
Анька кивнула и что-то сказала мальчикам. Фил и Олег направились к ларьку, а мы остались ждать. Я стояла в тени дерева, смотрела, как они идут, и чувствовала, как усталость медленно отпускает меня. Ветер слегка шевелил мои волосы, и я смотрела на солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листву. В этом моменте было что-то умиротворяющее, будто даже природа пыталась сказать мне, что всё будет хорошо.
Через несколько минут они вернулись с мороженым в руках. Фил раздавал рожки, шутя и подкалывая всех. Олег подошёл ко мне и протянул мне рожок фисташкового цвета. Его руки были тёплыми, и я заметила, как он бережно держал мороженое, будто оно было чем-то важным.
— Спасибо, — сказала я, беря его. — Я сейчас скину деньги.
Я открыла приложение банка на телефоне, чтобы перевести деньги Олегу, но он остановил меня, мягко коснувшись моей руки. Его пальцы были тёплыми, и от этого прикосновения по моей коже пробежали мурашки.
— Ник, не надо, — сказал он. — Не трать деньги. Это подгон тебе. Да и никто из девочек не переводил. Я хочу, чтобы ты просто наслаждалась моментом.
— Олег, — сказала я, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения, смешанная с чем-то тёплым, — ты дурак. Зачем ты деньги тратишь? Я сказала, что переведу — значит, переведу. Я не хочу чувствовать себя обязанной.
Я уже зашла в приложение банка, собираясь отправить ему сумму, как Олег выхватил телефон из моих рук. Я даже не успела моргнуть — он просто выхватил его и сунул в свой карман. Его движения были быстрыми и уверенными, и я застыла на месте, глядя на него с удивлением.
— Я же сказал — не надо, — сказал он, и в его голосе я услышала лёгкую усмешку. Он подмигнул мне, и я почувствовала, как краска заливает мои щёки. Я не знала, что на это ответить. Я просто стояла, глядя на него, и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое и незнакомое. Его глаза смотрели на меня с лёгкой насмешкой, но в них было что-то ещё — что-то, что я не могла понять. Я не знала, что сказать. Я просто стояла, глядя на него, чувствуя, как внутри поднимается волна смущения и благодарности. Мои пальцы всё ещё помнили его прикосновение, и этот момент казался таким нереальным, будто я попала в сцену из фильма.
А потом я услышала, как Анька, которая шла чуть впереди, снимала липсинг. Я повернулась к ней и поняла, что она засняла весь этот момент. Она стояла с телефоном в руках, улыбалась и напевала, показывая, что она в кадре, но я видела, как объектив камеры был направлен на нас. Я не знала, что сказать. Я просто стояла, чувствуя, как смущение и радость смешиваются внутри меня.
— Анька, ты это сняла? — спросила я, чувствуя, как голос дрожит.
— Конечно, — сказала она с улыбкой. — Это же был идеальный момент. Я не могла пропустить такое.
Я покачала головой, но улыбнулась. Я не могла злиться на неё. Она была права — этот момент был особенным, и я была рада, что он был запечатлён. Но я не знала, что скажут другие, когда увидят это видео. Я не знала, как отреагируют Лера и Камила.
Позже, когда мы сидели на скамейке в парке, Анька открыла Тик Ток и показала нам видео. Комментарии под ним взорвались. Каждый из нас взял телефон и начал читать.
Анька первой начала, вслух зачитывая самые яркие комментарии:
— «О, Ника и Олег! Они такие милые! Я шипперю их!» Ой, смотрите, тут пишут: «Лера вообще не подходит Олегу, она слишком навязчивая». Ого, уже началось.
Я покраснела. Я не ожидала, что это видео вызовет такую реакцию. Я смотрела, как Анька листает комментарии, и чувствовала, как внутри поднимается волна смущения. Но я также чувствовала, как Олег смотрит на меня, и это придавало мне уверенности.
Фил взял свой телефон и тоже начал читать. Он ухмылялся, явно наслаждаясь ситуацией.
— О, тут пишут: «Фил и Анька — идеальная пара, но Ника и Олег — вообще бомба!» Слушайте, кто-то даже предложил сделать опрос: «Кто лучше смотрится с Олегом: Лера или Ника?».
Лера сидела на скамейке, скрестив руки на груди. Я видела, как она злится. Она смотрела на комментарии, и её лицо становилось всё более напряжённым. Когда она прочитала комментарий, где кто-то писал, что она «не подходит» Олегу, я увидела, как она сжала кулаки и глубоко вздохнула, стараясь сдержать эмоции.
— Это просто комментарии, — сказала она, пытаясь сохранять спокойствие. — Люди не знают нас. Они просто говорят то, что видят.
Но я видела, как она злится. Она не привыкла, чтобы её сравнивали с кем-то, особенно со мной. Она была той, кого все считали красивой и идеальной, и теперь я была угрозой для её положения. Она не сказала этого вслух, но я чувствовала это.
— Да, Лера, — сказала Анька, пытаясь сгладить ситуацию. — Это просто комментарии. Не обращай внимания.
Лера кивнула, но я видела, что её лицо оставалось напряжённым. Она отвела взгляд и стала смотреть вдаль, а в её глазах я увидела холод. Я знала, что она злится на меня. Я знала, что она считает меня своей соперницей.
Я видела, как её лицо окаменело, когда она прочитала очередной комментарий: «Олег и Ника выглядят как настоящая пара». Она сжала телефон в руках и отвела взгляд, стараясь скрыть свои эмоции. Я знала, что она злилась. Она не привыкла, чтобы её сравнивали с кем-то, особенно со мной.
— Это просто комментарии, — повторила она.
Но я видела, что внутри неё всё кипит. Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри поднимается волна напряжения. Я не хотела быть её врагом. Но я не могла контролировать, что говорят люди.
Олег молчал. Он просто сидел, глядя на свои руки, и не комментировал происходящее. Я видела, как он смотрит на меня, и его взгляд был спокойным и уверенным. Он не обращал внимания на комментарии. Он смотрел на меня так, как будто я была единственной, кто имел значение. Его глаза сияли, и я чувствовала, что он тоже не знает, что всё это значит. Но он был рядом. И этого было достаточно. Я посмотрела на него, и мы улыбнулись друг другу. Я знала, что независимо от того, что говорят люди, этот момент был нашим. И я хотела, чтобы он остался в моей памяти надолго. Я знала, что он будет согревать меня даже в самые холодные дни.
После того как комментарии под видео Аньки взорвались, я чувствовала, как напряжение витает в воздухе. Лера явно злилась, хотя старалась этого не показывать. Камила тоже была напряжена — она то и дело поглядывала на Фила, который, кажется, ничего не замечал и был увлечён чтением комментариев. Анька сидела рядом со мной, её глаза светились озорством, и я знала, что она наслаждается этим моментом, хотя и не подавала виду.
Я смотрела на Олега. Он сидел на скамейке, откинувшись назад, и его лицо было спокойным. Он не читал комментарии, не смотрел на Леру, не обращал внимания на то, что происходило вокруг. Он просто сидел и смотрел на заходящее солнце, будто ничего из этого не имело значения. Я не знала, что он думает, но я чувствовала, как его спокойствие передаётся мне.
— Ладно, — сказала Анька, нарушая тишину. — Давайте не будем зацикливаться на комментариях. Это просто мнения людей, которые нас не знают. Мы знаем, кто мы есть, и это главное.
Фил кивнул и убрал телефон в карман. Он обнял Аньку за плечи, и я видела, как она улыбнулась.
— Она права, — сказал он. — Нам не нужно обращать внимания на то, что говорят другие. Мы знаем, что у нас есть друг у друга.
Лера усмехнулась, но ничего не сказала. Я видела, как она сжала кулаки, и в её глазах мелькнула тень. Она не привыкла проигрывать. Она не привыкла быть на втором месте. Но она ничего не сказала. Она просто встала и отошла в сторону.
— Я пойду, — сказала она, не оборачиваясь. — Мне нужно домой.
Камила посмотрела на неё, потом на нас, и тоже встала.
— Я с тобой, — сказала она и пошла за Лерой.
— Может, останетесь? — спросил Фил, но они уже уходили.
Я смотрела им вслед и чувствовала, как внутри поднимается волна облегчения. Я не хотела быть врагом Леры. Но я также не хотела, чтобы она чувствовала себя угрозой. Это было сложно. Это было запутанно.
— Ну и ладно, — сказала Анька, когда они скрылись за поворотом. — Нам и без них весело.
Я улыбнулась. Она всегда умела поднимать настроение.
Мы посидели ещё немного, разговаривая о всякой ерунде. Я чувствовала, как напряжение постепенно отпускает меня. Я смотрела на закат, на тёплые краски неба, и думала о том, что, возможно, всё не так плохо. Я смотрела на Олега, который сидел рядом со мной, и чувствовала, как его присутствие успокаивает меня.
— Я пойду домой, — сказала я через некоторое время. — Устала.
— Я тебя провожу, — сказал Олег.
— Не надо, — ответила я. — Я дойду.
— Я всё равно пойду, нам в добавок все равно в одну сторону— сказал он, и в его голосе я услышала твёрдость.
Я не стала спорить. Мы встали и пошли по вечерним улицам. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло. Этот день был странным, но он заканчивался хорошо. И я знала, что, несмотря на все трудности, я не одна.