18
Утром я проснулась раньше Аньки. Солнце только начинало пробиваться сквозь шторы, и в комнате было ещё полусумрачно. Я лежала несколько секунд, чувствуя тепло её руки, которая всё ещё лежала на моём плече. Я аккуратно выскользнула из её объятий, стараясь не разбудить её. Она вздохнула во сне, перевернулась на другой бок, и я поняла, что могу выйти.
Я тихо, почти бесшумно, вышла из комнаты и прошла на кухню. Там во всю бегал и опять куда-то собирался Стас. Он уже был одет, в руках держал ключи и телефон, а на столе стояла его кружка с недопитым кофе. Он явно торопился, даже не заметил, как я появилась на пороге.
— Ты куда опять? — спросила я, скрестив руки на груди.
— Никуш, дела, дела, — ответил он, даже не обернувшись, и я слышала в его голосе знакомую нотку отстранённости.
— У тебя когда-нибудь на меня время будет? — спросила я, и мой голос дрогнул, хотя я старалась говорить ровно. — Я всё же твоя младшая сестра, Стас. У меня, кроме тебя, нет никого.
Он наконец повернулся ко мне. Его лицо было уставшим, но в глазах я заметила что-то новое — что-то, чего раньше не видела.
— Ник, не начинай, — сказал он, и его голос был мягче, чем я ожидала. — Я познакомился с девушкой. Мне всё же нужно налаживать жизнь.
Я почувствовала, как внутри меня что-то сжимается. Я смотрела на него и не знала, что сказать. Хотелось крикнуть, что я тоже часть его жизни, что я нуждаюсь в нём. Но я просто стояла и молчала.
— Ок, — сказала я тихо.
Я развернулась и ушла с кухни. Я не хотела, чтобы он видел моё лицо. Я не хотела, чтобы он знал, что его слова задели меня больше, чем он думает.
Я вернулась в комнату, села на край кровати и посмотрела на спящую Аньку. Она выглядела такой безмятежной, такой уязвимой. Я подумала о том, что у неё есть Фил, у меня — только я.
Я встала и начала готовиться. Стас ушёл, и в квартире стало тихо. Я услышала, как хлопнула входная дверь. Чайник, который я поставила, закипел. Я налила себе чай, села на подоконник и посмотрела в окно.
Ближе к двенадцати я разбудила Аньку. Она заворочалась, открыла глаза и посмотрела на меня сонным взглядом.
— Анют, — сказала я тихо, стараясь не напугать её. — Тебе дать одежду на тренировку?
Она села, потёрла глаза и кивнула.
— Если можно, — сказала она, и в её голосе ещё слышалась сонливость.
— Конечно, — я улыбнулась.
Я открыла шкаф и достала ей чёрные спортивные штаны и свободную белую футболку — она была чуть велика Аньке, но на ней это смотрелось даже уютно. Анька переоделась, и я видела, как она всё ещё сонная, но уже немного бодрее.
— Спасибо, — сказала она.
— Всегда пожалуйста, — ответила я. — Идём завтракать?
— Идём.
Мы пошли на кухню. Я сварила овсянку. Запах разнёсся по всей квартире, и я слышала, как за окном просыпается город. Мы сели за стол, и я смотрела, как она ест маленькими ложками, как её лицо постепенно становится спокойнее.
— Ты как? — спросила я.
— Лучше, — ответила она. — Спасибо, что была рядом.
— Я всегда буду рядом, — сказала я и улыбнулась.
Мы доели завтрак и начали собираться на тренировку. Я знала, что сегодняшний день принесёт что-то новое. И я была готова.
Мы доели завтрак. Я помыла тарелки, пока Анька сидела на подоконнике и смотрела в окно. Она была тихой, задумчивой, и я не хотела нарушать её мысли. Лето за окном было ярким и шумным — где-то играли дети, проехала машина, ветер качал ветки деревьев. Я вытерла руки и подошла к ней.
— Ну что, готова? — спросила я.
— Наверное, — она вздохнула и спрыгнула с подоконника. — Идём.
Мы собрались. Я надела те же чёрные штаны и серую широкую футболку — в них было удобно и привычно. Анька была в моей одежде, но это не выглядело странно — наоборот, будто мы снова были теми двумя девочками из гостиницы, которые сдвигали кровати и смотрели мультики.
Когда мы вышли из дома, солнце уже стояло высоко. Июньский день был тёплым, почти жарким. Мы пошли по улице, не спеша. Анька молчала, и я не спрашивала, о чём она думает. Я просто шла рядом и чувствовала, как внутри разливается тишина.
В зале нас уже ждали. Фил стоял у турника, разминал плечи. Камила и Лера сидели на матах, о чём-то шушукались. Юра был в своём обычном настроении — сосредоточенный, строгий.
Анька увидела Фила, и я почувствовала, как она напряглась. Её шаг стал чуть медленнее, взгляд — тяжелее. Я взяла её за руку.
— Всё будет хорошо, — сказала я тихо.
Она кивнула, но не ответила.
Мы подошли к остальным. Фил улыбнулся Аньке, шагнул к ней, обнял. Она прижалась к нему, но я видела, как её взгляд скользнул в сторону Камилы. Та сидела на скамейке, смотрела в телефон и улыбалась. И снова это чувство — что-то невидимое, но ощутимое.
Тренировка началась. Мы разминались, бегали, делали упражнения. Я смотрела на Аньку, на её руки, на её движения. Она работала с какой-то злой сосредоточенностью, будто хотела выплеснуть всё, что накопилось. Она была сильной, и я гордилась ею.
В середине тренировки я заметила, как Камила подошла к Филу. Она что-то сказала ему, улыбнулась, и он ответил ей вежливой улыбкой. Я видела, как Анька, стоящая у шведской стенки, сжала пальцы.
Я подошла к ней.
— Ань, не смотри на них, — сказала я.
— Я пытаюсь, — ответила она, не глядя на меня.
Я взяла её за руку, развернула к себе.
— Посмотри на меня. Я здесь. Я с тобой. Он любит тебя, я знаю это. Ты сама это знаешь. Не дай ей испортить это.
Она глубоко вздохнула, её плечи опустились. Она посмотрела на меня, и я увидела, как она пытается улыбнуться.
— Ты права, — сказала она.
— Я всегда права, — улыбнулась я.
Мы продолжили тренировку. Я чувствовала её присутствие рядом, и внутри разливалось спокойствие. Несмотря на всё, что происходило, мы были вместе.
Тренировка закончилась. Мы переоделись и вышли на улицу. Солнце уже клонилось к закату, и воздух стал мягче. Мы шли впятером — я, Анька, Фил, Олег и Лера, которая прибилась к нам по пути. Камила ушла в другую сторону, даже не попрощавшись.
Анька шла рядом с Филом, держа его за руку. Я шла с Олегом, чувствуя, как его присутствие успокаивает меня. Мы не говорили о том, что случилось. Мы просто шли и дышали летним воздухом.
Потом мы сели на лавочку у парка. Фил обнимал Аньку за плечи. Она была расслабленной, почти счастливой. Я сидела на другом конце скамейки, рядом с Олегом. Мы смотрели на закат, и тишина была приятной.
— Ты молодец, — сказал он тихо.
— Что? — не поняла я.
— Ты всегда рядом с ней. С Анькой.
— Она моя подруга.
— Я знаю. — он повернулся ко мне. — Ты хороший друг.
Я улыбнулась и почувствовала, как внутри становится тепло. Мы просидели на лавочке, пока не стемнело. Потом разошлись по домам. Я шла одна, но чувствовала, что не одна. Я знала, что завтра будет новый день. И я была готова к нему.
Закрыв входную дверь, я уже хотела пройти на кухню, чтобы перекусить — желудок напоминал о себе громким урчанием. Но на полпути я остановилась. У порога стояла ещё одна пара обуви — женская. Аккуратные балетки с острыми носами, явно дорогие, из хорошей кожи, с идеально ровными швами. Они смотрелись чужеродно среди наших старых кроссовок и моих потёртых кед. Я нахмурилась, чувствуя, как внутри поднимается странное беспокойство. Кто мог прийти в такое время? Стас никого не предупреждал.
Я сняла свои кроссовки, поставила их рядом с обувью, и тихо прошла дальше. На кухне сидел Стас. Он улыбался — той улыбкой, которую я редко видела в последнее время. Она была слишком широкой, слишком лёгкой, как будто он был счастлив, но не по-настоящему. Рядом с ним сидела девушка. Дорогая, ухоженная, с идеальным макияжем и холодными глазами. Её волосы были уложены в идеальную причёску, на ней было платье, которое стоило больше, чем вся моя спортивная форма. Она смотрела на меня так, будто я здесь лишняя. Будто я ворвалась в её личное пространство.
Я сразу её невзлюбила. Не за что-то конкретное, а за то, как она держалась, как поправила волосы, как смотрела на Стаса. В её взгляде я видела что-то, что заставило меня насторожиться. Она была из тех, кто привык получать всё, что хочет. Из тех, кто не остановится ни перед чем. Стервозная внешность, как я сразу подумала. Я почувствовала, как внутри закипает неприязнь.
— О, Ник, — сказал Стас, заметив меня. — Знакомься, это Дина. Дин, это Ника, моя младшая сестра.
Девушка улыбнулась — слишком широко, слишком сладко, как будто она репетировала эту улыбку перед зеркалом. Её глаза остались холодными, даже когда она изображала радость.
— Приятно познакомиться, — сказала она. — Ника. Красивое имя.
— Приятно познакомиться, — ответила я, сделав ударение на её имени. — Дина.
Я не пыталась скрыть холод в голосе. Дина прищурилась, но ничего не сказала. Только улыбнулась чуть шире, будто я была для неё всего лишь раздражающей помехой. Стас, кажется, не заметил напряжения.
— Всё, Ник, иди в комнату, — сказал он, махнув рукой, словно я была маленьким ребёнком, которого надо отправить спать.
— Так может я кушать хочу? — спросила я, чувствуя, как голод и злость смешиваются внутри.
— Потом поешь, — ответил он, даже не взглянув на меня.
Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Внутри всё кипело. Я хотела сказать что-то резкое, но сдержалась. Просто развернулась и поплелась в комнату — голодная, злая, с чувством, что меня вышвырнули из собственного дома.
Я закрыла дверь и села на кровать. Комната была тёплой, за окном ещё светило солнце, но мне казалось, что я оказалась в темноте. Я смотрела в стену, чувствуя, как внутри закипает злость. На Стаса. На Дину. На себя.
Я села на кровать, прислонившись спиной к холодной стене, и уставилась в потолок. Из кухни доносились голоса — Стас и Дина смеялись. Её голос был громким, фальшиво-весёлым, таким, от которого у меня сводило скулы. Они будто специально сидели там долго, чтобы я слышала их смех и чувствовала себя ещё более одинокой. Я прислушивалась к их разговору, но слов было не разобрать — только смех, только её голос, который звучал слишком громко и слишком фальшиво.
— Ника, — сказал Стас с кухни. — Мы поедим, а ты позже поешь. Ладно?
— Ладно, — ответила я, но в голосе не было тепла.
Я слышала, как они двигаются по кухне, как открывается холодильник, как звенят тарелки. Запах еды дошёл до меня, и я почувствовала голод ещё сильнее. Я легла на спину и уставилась в потолок, чувствуя, как внутри закипает злость и обида. Я думала о том, что день начался так хорошо — с объятий, с поддержки, с близости — а теперь превратился в одиночество.
Я не хотела нагружать своими проблемами кого-то другого. У Аньки своих проблем хватало. Она и так переживала из-за Фила, из-за Камилы, из-за этих странных переписок. Я не могла ей звонить и жаловаться на жизнь, когда у неё самой всё шло под откос. Я не хотела быть ещё одной проблемой в её жизни.
А мальчикам я тем более не хотела ничего рассказывать. Я не была готова открываться перед ними. Я не знала, что они подумают. Я не хотела, чтобы они видели меня слабой.
Я смотрела в потолок и думала о том, что этот день, который начался с объятий и близости, превращается в одиночество. Я чувствовала себя запертой в собственной комнате, где никто не мог до меня добраться. И я не знала, как выбраться из этого.
Телефон завибрировал. Наш общий чат. Я взяла его в руки, увидела сообщение от Фила. Оно появилось на экране на мгновение, а затем исчезло. Он удалил его. Я нахмурилась и написала в чат:
«Что это было?»
Через секунду он ответил:
«Ой, это не сюда. Извините.»
Я смотрела на экран и чувствовала, как внутри нарастает тревога. Что это было за сообщение? Почему он его удалил? Что он хотел сказать? Вопросы крутились в голове, но ответов не было.
«Что вообще происходит? — подумала я. — Почему всё идёт под откос? Почему Стас отдаляется? Почему Анька страдает? Почему Фил что-то скрывает?»
Я положила телефон на кровать и снова уставилась в потолок. Внутри было пусто. Я чувствовала, как мир вокруг меня становится чужим и непонятным. Я хотела, чтобы кто-то был рядом. Чтобы кто-то сказал мне, что всё будет хорошо. Чтобы кто-то обнял меня и сказал, что я не одна. Но я знала — никто не придёт. Никто не увидит, как я сижу в темноте и смотрю в потолок. Никто не узнает, что я чувствую. И я не знала, что делать. Я просто лежала и ждала, когда этот день закончится.
Я так и уснула с телефоном в руках — голодная, злая и уставшая. Тело само выключилось, не выдержав напряжения этого дня. Я даже не помню, как закрыла глаза. Просто провалилась в темноту, чувствуя, как телефон медленно выскальзывает из ослабевших пальцев и падает на подушку рядом с лицом. Сон был тяжёлым, без снов, без мыслей — просто чернота, в которой я растворилась, как в тёплой воде.
Проснулась я около двух дня. Солнце уже вовсю светило в окно, заливая комнату ярким летним светом. Я лежала несколько секунд, пытаясь понять, где я и который час. Голова была тяжёлой, тело будто свинцовым, во рту пересохло. Телефон лежал рядом на подушке, экран был тёплым. Я взяла его в руки и увидела сообщения в нашей группе. Экран горел уведомлениями, и я чувствовала, как внутри поднимается тревога.
Тренировку Юра отменил. Я пролистала чат, чувствуя, как пальцы слегка дрожат. Первая написала Анька:
«Мы сегодня идём гулять?»
Я прочитала ответ Фила, и внутри что-то сжалось:
«Не, Ань, я не смогу. И Олег тоже.»
«Это ещё почему?» — спросила Анька, и я видела, как в её сообщении читается обида.
«Дела», — коротко ответил Фил. «Просто дела. Олег тоже занят.»
«Ладно», — написала она, и я видела обиду в этом коротком слове.
Дальше написал Фил, и я почувствовала, как внутри поднимается напряжение:
«Аньк, не обижайся. Кстати, что с Никой? Чего она с вчерашнего вечера ничего не пишет?»
«Не знаю, — ответила Анька. — Спит наверное.»
Я набрала сообщение, чувствуя, как внутри поднимается раздражение:
«Всё норм со мной.»
Я не хотела объяснять. Не хотела говорить, что я чувствую. Не хотела, чтобы они знали, что я чувствую себя потерянной. Я просто выключила телефон и пошла на кухню есть.
На кухне было пусто. Стаса не было, и я была рада этому. Я быстро перекусила — налила себе чай, сделала бутерброд с сыром и съела его стоя, глядя в окно. Солнце уже клонилось к закату, и свет был мягким и золотистым. Я чувствовала пустоту внутри, но не хотела думать о ней. Я просто жевала, не чувствуя вкуса, и смотрела на пустую улицу.
Я пошла обратно в кровать. Сон пришёл не сразу — я лежала и смотрела в потолок, чувствуя, как усталость смешивается с голодом и злостью. Но в конце концов я снова провалилась в сон.
Я проснулась в 22:34.
Комната была тёмной, за окном горели фонари. Я села на кровати, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, и взяла телефон. Чат разрывался. Сообщения летели одно за другим, и я чувствовала, как внутри нарастает тревога.
Анька отправила фото. Я открыла его, и у меня перехватило дыхание. На нём были Фил, Олег, Камила и Лера. Они гуляли вместе. Улыбались, смеялись, выглядели счастливыми. Они стояли у фонтана, и Камила держала Фила за руку. Фонари освещали их, и я видела, как Фил наклоняется к Камиле, чтобы что-то сказать.
Следом шло сообщение от Аньки, и я почувствовала в нём ярость и боль:
«Это у вас такие важные дела?»
Фил ответил, и в его голосе чувствовалась защитная реакция:
«Мы не должны постоянно гулять в одной компании, да, Олег?»
Олег написал коротко, но я видела, как он пытается сгладить ситуацию:
«Мы просто встретили их. Это не было запланировано. Они шли мимо, мы тоже.»
Но Анька не собиралась уступать:
«Блять, Фил, ты мой парень. Что за хуйня?»
И начался срач. Сообщения летели одно за другим, и я чувствовала, как слова становятся всё острее и колючее.
Анька: «Я не понимаю, Фил. Ты говоришь, что у тебя дела, а сам гуляешь с ней? Ты врёшь мне? Ты считаешь меня дурой?»
Фил: «Я не вру, Ань. Я просто не хотел, чтобы ты переживала. Я знал, что ты будешь ревновать. Ты всегда ревнуешь, когда я с кем-то разговариваю. И я устал от этого.»
Анька: «То есть ты мне врёшь, чтобы я не переживала? Это, по-твоему, нормально? Тебе не кажется, что я имею право знать, с кем ты гуляешь?»
Фил: «Я имею право гулять с друзьями, Ань! Я не могу сидеть дома вечно, только потому что ты боишься, что я с кем-то уйду!»
Анька: «Я не боюсь! Я просто хочу знать правду. Ты скрываешь от меня вещи, и это меня бесит!»
Фил: «Я скрываю, потому что ты слишком остро реагируешь! Ты превращаешь каждую мелочь в катастрофу!»
Анька: «Мелочь? Ты называешь это мелочью? Ты гуляешь с Камилой, которая постоянно к тебе липнет, и говоришь, что это мелочь?»
Фил: «Она не липнет! Она просто друг! Ты видишь то, чего нет, потому что ты сама себя накручиваешь!»
Анька: «Я себя накручиваю? Я видела, как она смотрит на тебя! Я видела, как она касается твоей руки! Ты что, слепой?»
Фил: «Я не слепой! Я просто не придаю этому значения, потому что это ничего не значит! Я люблю тебя, Ань! Но если ты будешь продолжать в таком духе, я не знаю, что будет дальше.»
Анька: «Ты угрожаешь мне? Серьёзно?»
Фил: «Я не угрожаю. Я говорю, что устал от постоянных скандалов. Я хочу быть с тобой, но я не хочу, чтобы мы ссорились из-за каждой встречи с друзьями.»
Анька: «Значит, это я виновата?»
Фил: «Я не говорю, что ты виновата. Я говорю, что мы оба должны измениться. Но если ты не можешь мне доверять, то как нам быть вместе?»
Анька: «Ты хочешь расстаться?»
Фил: «Я не хочу расставаться! Я хочу, чтобы ты перестала видеть врагов там, где их нет!»
Анька: «А ты? Ты видишь мою боль? Ты видишь, как мне больно от того, что ты врёшь мне?»
Фил: «Я вижу. Но я тоже чувствует боль. Я чувствую, что ты не доверяешь мне, и это ранит меня. Мы оба страдаем, Ань. Но мы можем изменить это. Если ты захочешь.»
Анька: «Я хочу. Но я не знаю, как.»
Олег: «Ребят, остановитесь. Вы только раните друг друга. Давайте отложим этот разговор до завтра.»
Анька: «Олег, не лезь. Ты просто молчи.»
Фил: «Ань, он прав. Мы не можем решить всё сейчас. Мы злы, мы устали. Давай завтра встретимся и поговорим спокойно.»
Анька: «Я не хочу ждать. Я хочу знать правду сейчас.»
Фил: «Я сказал тебе правду. Я гулял с друзьями. И я не хочу терять тебя из-за этого.»
Анька: «Тогда докажи это.»
Фил: «Как?»
Анька: «Перестань врать мне. Пожалуйста.»
Фил: «Я постараюсь. Но ты тоже должна постараться. Доверять мне.»
Анька: «Это сложно.»
Фил: «Я знаю. Но мы справимся. Мы же команда, правда?»
Анька: «Команда. Но я всё ещё зла на тебя.»
Фил: «Я знаю. Завтра мы поговорим. Я приду к тебе. Хорошо?»
Анька: «Хорошо. Спокойной ночи.»
Фил: «Спокойной ночи, Ань. Я тебя люблю.»
Анька: «И я тебя. Иди к чёрту.»
Чат затих. Я смотрела на экран, чувствуя, как внутри всё кипит. Я не могла больше молчать. Я не могла смотреть, как они разрушают друг друга. Это было слишком. Слишком больно. Слишком глупо.
Я набрала сообщение, и мои пальцы дрожали от гнева и отчаяния:
«Вы чо как маленькие дети а? Ну что за херня ......»
Я отправила и почувствовала, как внутри разряжается напряжение. Но вместо того чтобы остановиться, Анька взорвалась:
— «Ты ещё лезешь, Ника? Ты вообще ничего не понимаешь! Ты не была на моём месте! Ты не знаешь, как это — когда твой парень врёт тебе и гуляет с другой!»
Фил подхватил:
— «А ты вообще кто такая, чтобы нас учить? Ты сама всё время прячешься от нас, ничего не рассказываешь, а потом лезешь с советами!»
Олег добавил:
— «Ника, ты даже не знаешь, что у нас происходит. Ты просто не хочешь знать. Тебе проще уйти в себя, чем помочь нам!»
Я замерла, читая эти слова. Они сыпались одно за другим, как пощёчины.
Анька: «Ты всегда была такой, Ника. Отстранённой, холодной. Ты думаешь, что ты лучше нас? Что ты можешь судить нас?»
Фил: «Ты даже не знаешь, что такое любить по-настоящему. Ты просто прячешься за своей тишиной и думаешь, что это делает тебя сильной.»
Олег: «Мы устали от твоего молчания, Ника. Ты говоришь, что ты с нами, но ты всегда где-то далеко. Мы тебе не нужны. Ты просто используешь нас, чтобы не быть одной.»
Я смотрела на эти слова, и внутри меня всё рушилось. Я хотела ответить, хотела защититься, но слова застревали в горле. Вместо этого я просто сидела и смотрела на экран, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.
Я написала одно слово:
«Простите.»
И отключила телефон.
Я лежала в темноте, чувствуя, как пустота заполняет меня. Их слова звучали в моей голове снова и снова. Я не знала, что делать. Я просто лежала и смотрела в потолок, пока слёзы текли по щекам.