19
Ночью я лежала в темноте, глядя в потолок. После той ссоры в чате я не могла уснуть — слова друзей всё ещё звенели в ушах, как разбитое стекло. Анькины крики, Филовы обвинения, Олегово молчание, которое ранило больше всего. Они были правы. Я действительно пряталась. Я действительно не умела быть рядом. Я лежала и чувствовала, как внутри всё сжалось в тугой комок, который не давал дышать.
Я не выдержала. Я встала, подошла к окну и распахнула его настежь. Ночной воздух хлынул в комнату, свежий, прохладный, с запахом мокрой травы и пыли. Я вдохнула его глубоко, пытаясь успокоиться, но внутри всё ещё дрожало от их слов.
Я смотрела в ночь. Фонари горели тускло, освещая пустой двор. Где-то вдалеке лаяла собака, но всё было тихо и пусто.
Я перевела взгляд на окна соседнего дома. У Прокудиных горел свет.
Окно на втором этаже было ярко освещено — жёлтый, тёплый свет падал на подоконник. Я смотрела туда, и в груди что-то дрогнуло.
В окне показался Ярик.
Он стоял на подоконнике, прижавшись носом к стеклу, и смотрел прямо на меня. Его лицо было сонным, но он улыбнулся, когда увидел меня, и помахал рукой — той своей маленькой рукой, которая всегда была готова обнять меня.
Я не могла не ответить. Я подняла руку, помахала в ответ. Но когда я это сделала, я почувствовала, как по щеке скатилась слеза — я даже не заметила, что плачу.
Я вытерла рукой следы. Но слёзы текли снова, и я знала, что Ярик видит это. Он смотрел на меня своими большими глазами и не отводил взгляда. Он всё понял. Он был маленьким, но он всегда понимал, что я чувствую.
Ярик повернулся в комнату и что-то сказал. Я не слышала слов, но видела, как он обернулся, как будто звал кого-то.
В окне появился Олег.
Он подошёл к окну, встал рядом с Яриком, и посмотрел в мою сторону. Его лицо было напряжённым, спокойным — таким же, как всегда. Но я видела, как он смотрит на меня. Смотрит, не отрываясь.
Я не выдержала.
Я сразу же ушла с окна, на кровать, закрыв шторы, и укрылась с головой, чувствуя, как слёзы текут по лицу, и я не могу их остановить.
Я знала, что он видел меня. Видел мои слёзы. Видел мою боль. И это было хуже всего.
Утром я проснулась разбитой. Тело болело, голова гудела, а в груди всё ещё сидел тот тяжёлый ком, который не давал дышать. Я долго лежала, глядя в потолок, вспоминая ночь — ссору в чате, их слова, Ярика у окна, Олега, который смотрел на меня, пока я пряталась за шторами. Воспоминания накатывали волнами, и я чувствовала, как слёзы снова подступают к глазам, но я заставила себя не плакать. Я не хотела давать себе слабину, хотя внутри всё дрожало от боли.
Я заставила себя встать. Умылась холодной водой, посмотрела на себя в зеркало. Глаза были красными, опухшими, под ними залегли тени. Я выглядела так, будто не спала несколько дней, будто меня переехали и забыли. Я провела пальцами по лицу, пытаясь согнать усталость, но она не уходила. Она сидела глубоко внутри, как заноза.
Я вышла на кухню, чтобы позавтракать. Хотелось просто поесть и снова лечь, спрятаться под одеялом и забыться. На кухне было тихо. Я поставила чайник, налила себе чай, сделала бутерброд. Села за стол, уставилась в окно. За ним было пасмурно, июньское утро выглядело каким-то серым и грустным, и это усиливало мою тоску. Капли дождя стекали по стеклу, и я смотрела на них, чувствуя, как мир за окном становится размытым и далёким.
И тут я услышала, как в прихожей повернулся ключ. Дверь открылась. В коридоре раздались шаги — уверенные, громкие. Стас. Я узнала бы его походку из тысячи. Но вместе с ним в квартиру вошла и она. Дина. Та самая девушка, которая уже успела занять место в его жизни. Она вошла так, будто здесь была хозяйкой, а не я. Её каблуки цокали по полу, и каждый звук отдавался в моей голове.
Стас зашёл на кухню, улыбнулся мне, но я не ответила на улыбку. Дина остановилась в дверях, поправила свои идеальные волосы и улыбнулась — той сладкой улыбкой, которая на самом деле была фальшивой. Она смотрела на меня так, будто я была помехой. Её глаза скользнули по мне, оценивая, и я почувствовала, как внутри поднимается волна гнева.
— Ник, — сказал Стас, садясь за стол. — Мы с Диной решили съехаться. Она будет жить с нами.
Мой мир рухнул.
Слова ударили меня, как пощёчина. Я смотрела на него и не могла поверить. Он говорил это так спокойно, будто это было решение, которое не требовало обсуждения. Будто меня это не касалось. Будто я была просто частью мебели, которую можно передвинуть, не спрашивая.
Я не могла дышать. Внутри всё оборвалось, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Я смотрела на них — Стаса, который улыбался, и Дину, которая стояла рядом, и чувствовала, как мир вокруг меня рушится. Моя голова начала кружиться, и я схватилась за край стола, чтобы не упасть.
— Ладно, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Стас, можно я сегодня не пойду на тренировку?
Дина скривилась и что-то прошептала Стасу на ушко. Я не слышала, что она сказала, но видела, как он кивнул. Её губы шевелились, и я знала, что она говорила что-то, что должно было убедить его, что я должна быть на тренировке. Она не хотела, чтобы я была здесь. Она не хотела, чтобы я мешала им строить их идеальную жизнь.
— Нет, Ник, — сказал он. — Ты идёшь на тренировку. Ты не будешь мне мешать.
Я почувствовала, как внутри всё закипает. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Я хотела закричать, хотела сказать ему, что он не имеет права так со мной поступать, но слова застряли в горле.
— Ну супер, — сказала я, чувствуя, как голос становится холодным и колючим.
Я быстро вышла из-за стола, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Я вбежала в свою комнату, закрыла дверь, схватила телефон, наушники и надела серые спортивки с чёрной скимс-футболкой. Я двигалась быстро, чтобы не дать себе времени подумать. Я знала, что если я задумаюсь, то всё рухнет окончательно.
Я выбежала в коридор и стала натягивать кроссовки. Мои пальцы дрожали, когда я завязывала шнурки. В проёме показался Стас.
— Ник, не обижайся, я... — начал он.
— Иди к чёрту, Кокорин, — выпалила я, не дав ему договорить.
Я показала ему фак и выбежала из квартиры, хлопнув дверью так, что задрожали стены. Я не хотела слышать его оправданий. Я не хотела видеть его лицо. Я просто хотела уйти.
Я шла в зал.
Мои шаги были быстрыми, почти бегом. Я не смотрела по сторонам, не замечала, что происходит вокруг. В ушах всё ещё звенел её шёпот, его голос, её улыбка. Всё это смешалось в один сплошной шум.
В зале были все собраны. Анька стояла у стены, разминая руки. Фил висел на турнике. Олег — рядом с ним. Камила и Лера сидели на скамейке, о чём-то тихо переговариваясь. Все были на месте. Все, кроме меня. Я заметила, как Анька подняла голову, когда я вошла, но я сразу отвела взгляд.
Юра стоял в центре, скрестив руки на груди. Он оглядел нас всех и начал говорить.
— Сегодня каждый работает сам по себе, — сказал он. — Без командной работы. Вы сами отвечаете за свою технику. За свою скорость.
Слава богу, что каждый работает сам по себе. Я не хотела ни с кем разговаривать. Я не хотела ни с кем взаимодействовать. Я просто хотела выплеснуть злость и боль на трассе.
Я натянула наушники, включила музыку на полную громкость, чтобы заглушить все мысли. Я сделала вид, что никого не замечаю. Я не смотрела на Аньку, которая, наверное, хотела подойти ко мне. Я не смотрела на Фила и Олега. Я просто начала разминаться, чувствуя, как мышцы начинают гореть.
А после я начала проходить трассу.
Каждое движение, каждый прыжок, каждый рывок — я вкладывала в них всю свою злость, всю свою боль, всю свою ненависть к этому миру. Я бежала, не останавливаясь, не давая себе передышки. Я хотела забыться. Я хотела, чтобы боль ушла. Я хотела быть где-то далеко, где нет Стаса, нет Дины, нет ссор и обид. Но я знала, что это невозможно. И я просто бежала.
В конце тренировки я сорвалась с турника и упала на мат.
Я не поняла, как это произошло. Одна секунда — я ещё держалась, перехватывала руки, чувствовала, как напрягаются мышцы, как запястье протестующе пульсирует. А в следующую — я уже летела вниз. Тело не слушалось, пальцы разжались сами собой, и я просто провалилась в пустоту. Воздух свистел в ушах, смешиваясь с громкой музыкой из наушников, и я успела только сгруппироваться, чтобы удар не был слишком сильным.
Мат был жёстким, тёплым от пота и резины. Моё тело встретилось с ним с глухим стуком, и я на мгновение замерла. Я уткнулась лицом в мат, чувствуя его запах, чувствуя, как по лицу расползается боль. На секунду я просто лежала, слушая, как бьётся сердце, как оно колотится где-то в горле. В ушах всё ещё звенела музыка, но я слышала, как кто-то крикнул моё имя.
Я поднялась. Быстро, резко, не давая себе времени на раздумья. Я не хотела, чтобы кто-то подходил ко мне, не хотела, чтобы кто-то спрашивал, всё ли в порядке. Я выпрямилась, одёрнула футболку, поправила наушники и сделала вид, что ничего не случилось. Я не смотрела по сторонам, не искала взгляды. Я просто пошла к своей сумке, стараясь не хромать, хотя колено ныло при каждом шаге, а запястье отдавало болью в ладонь.
Я вышла быстрее всех.
Я не оглядывалась, не ждала никого. Я просто шла, чувствуя, как прохладный вечерний воздух обжигает лицо после духоты зала. Я сделала несколько шагов, сжимая в руке телефон, и в кармане завибрировал он. Экран загорелся, и я увидела сообщение от Стаса.
«Ник, погуляй до 23:00. Мы с Диной время проводим.»
Я остановилась как вкопанная. Смотрела на эти слова и чувствовала, как внутри всё закипает. Он просто выгоняет меня из дома. Он выбрал её. Он выбрал её, а не меня. Мысль обожгла изнутри, и я сжала телефон так сильно, что побелели костяшки.
«Зачем?» — написала я, хотя знала ответ.
«С Диной время проводим», — ответил он, и я почти видела его улыбку.
«Ок», — отправила я короткое сообщение, чувствуя, как пальцы дрожат.
«Деньги тебе сейчас переведу», — добавил он.
«Себе оставь», — ответила я и выключила телефон.
Я убрала его в карман и пошла куда глаза глядят.
Я не знала, куда я иду. Я просто шла по улицам Реутова, мимо знакомых домов, мимо деревьев, мимо людей, которые проходили мимо и не замечали меня. Вечер опускался на город, и фонари зажигались один за другим, отбрасывая на асфальт длинные тени. Я чувствовала себя призраком. Чужой в этом городе, чужой в своей собственной жизни.
Я вышла к парку, села на скамейку и уставилась в одну точку. Деревья стояли неподвижно, их листья чуть шевелились на ветру. Где-то вдалеке играла музыка, слышались голоса людей. Я смотрела на вечернее небо, которое становилось всё темнее, и не видела смысла ни в чём. Я не чувствовала ни холода, ни усталости. Я чувствовала только пустоту. И мне казалось, что это никогда не закончится.
Когда прода??