16
Вечером мы пошли гулять.
Солнце уже окончательно спряталось за горизонт, оставив после себя лишь узкую розовую полосу, которая медленно таяла в синеве наступающей ночи. Фонари зажглись один за другим, и их тёплый жёлтый свет разлился по улице, делая тени длинными и мягкими. Июньский воздух был густым и тёплым, пахло цветущими липами, нагретым за день асфальтом и чем-то сладким — как будто само лето дышало нам в лица. Мы шли по аллее парка, не спеша, наслаждаясь свободой. Анька и я — чуть впереди, Фил и Олег — позади. Я чувствовала, как ветер касается моего лица, как он шевелит волосы, как вечер обнимает плечи. Было хорошо. Тихо. Почти идеально.
Но Фил и Олег всю прогулку что-то печатали в телефонах.
Сначала я не обращала внимания. Ну, печатают и печатают. Может, что-то важное. Но время шло, а они не отрывались от экранов. Они шли, опустив головы, и их пальцы бегали по экранам с такой скоростью, будто от этого зависела их жизнь. Они переглядывались, кивали друг другу и снова утыкались в телефоны. Они не смотрели по сторонам. Они не смотрели на нас.
Мы с Анькой наблюдали за этим и бесились. Я чувствовала, как внутри поднимается раздражение, которое я пыталась подавить. Мы гуляем вместе. Мы все здесь. А они в телефонах. Словно нас нет. Анька сжимала кулаки, шла с каменным лицом и иногда бросала короткие взгляды в сторону Фила. Я видела, как она злится, хотя и не говорила ничего. Я тоже молчала, но внутри нарастало напряжение. Олег — мой друг. Только друг. Для него я просто подруга. Ничего больше. Но почему-то смотреть на то, как он печатает кому-то, не поднимая головы, было неприятно.
Я пыталась не думать об этом. Я смотрела на деревья, на фонари, на небо, которое становилось всё темнее. Я думала о чём угодно, только не о том, что Олег не смотрит на меня. Но это было сложно.
Тут Анька не выдержала. Она резко остановилась, развернулась и, глядя на мальчиков, громко и возмущённо спросила:
— Вы долго, блять, в телефонах лазить будете?!
Фил поднял голову. Его глаза расширились от удивления. Олег тоже оторвался от экрана и перевёл взгляд на нас. На мгновение повисла тишина.
— Извините, — хором сказали мальчики. — Давайте обсудим ночёвку?
Они быстро перевели тему. Слишком быстро. Я заметила это, но не придала значения. Олег убрал телефон в карман и шагнул ближе. Фил обнял Аньку за плечи. Мы снова пошли дальше, и теперь разговор был только о завтрашнем вечере.
---
Утро.
Я проснулась рано, хотя могла бы поспать дольше. В окно светило солнце — яркое, июньское, такое, от которого хочется щуриться и улыбаться. Я потянулась, чувствуя, как предвкушение разливается по телу. Сегодня ночёвка. Сегодня мы будем вместе.
Я взяла небольшой рюкзак и закинула туда пижамные широкие штаны — мягкие, удобные, в которых можно сидеть на полу и не думать о том, как ты выглядишь. И широкую футболку — такую же свободную, почти домашнюю, чтобы чувствовать себя комфортно. Потом я зашла в магазин. Маленький, уютный, с приятным запахом свежей выпечки и сладостей. Я долго выбирала, что взять: чипсы, шоколадки, зефир, мармелад, две пачки печенья — то самое, квадратное, которое я люблю. Я накупила много вкусняшек, чувствуя, как предвкушение становится всё сильнее.
С пакетом в руке я пошла в сторону подъезда Фила. Дом был старым, но ухоженным. Я подошла к двери, нажала на домофон. Через секунду раздался голос Фила:
— Ника, ты? Заходи.
Дверь открылась, и я зашла в подъезд. Лифт был старым, с потёртыми кнопками и зеркалом в трещинах. Я нажала на кнопку шестого этажа, и лифт медленно пополз вверх. Внутри было тихо, и я смотрела на своё отражение, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. Двери открылись. Я вышла и увидела дверь квартиры Фила. Я толкнула её, и внутри раздались голоса. Я шагнула внутрь. В комнате уже были все. Анька, Фил, Олег. Они сидели на полу, разложив подушки и пледы, и улыбались, когда я вошла.
Весь день мы бесились и снимали в Тик Ток.
Мы придумывали глупые челленджи, танцевали, строили рожи, снимали друг друга на телефон. Анька пыталась сделать синхронное открывание рта под песню, Фил изображал кота, Олег стоял с каменным лицом, но потом всё-таки улыбнулся, когда я ткнула его пальцем в бок. Мы смеялись до колик в животе. Было легко. Было весело. Мы забыли о телефонах, о странных переписках, о том, что вчера нас бесило. Мы просто наслаждались моментом.
А после мальчикам пришла идея провести кукинг стрим.
— О, это будет круто! — сказал Фил, вскочив с места, и его глаза загорелись. — Мы будем готовить что-то простое, общаться с подписчиками, отвечать на вопросы.
— А кто будет готовить? — спросила Анька, подозрительно глядя на него, и скрестила руки на груди.
— Ну... — Фил замялся, почесав затылок. — Ты умеешь готовить?
— Я умею заваривать чай.
— Это не готовка.
— А ты?
— Я умею заказывать пиццу.
Мы все засмеялись, и я почувствовала, как напряжение, которое висело в воздухе, начинает рассеиваться. А потом я сказала:
— Я могу. Я умею готовить.
Фил выдохнул с облегчением, будто только что решил сложную задачу. Мы начали. Мы отвечали на вопросы и одновременно готовили. Точнее, готовила в основном я. Оказалось, я умею готовить — и не просто что-то, а вполне себе съедобные вещи. Я замесила тесто, раскатала его, нарезала овощи — быстро, ловко, будто делала это всю жизнь. Фил стоял рядом с телефоном и комментировал, Анька подавала мне ингредиенты, Олег молча мыл посуду и иногда подходил посмотреть, что у меня получается.
— У тебя талант, — сказал он тихо, когда я выкладывала пиццу на противень. Я повернулась к нему и встретилась с ним взглядом. На мгновение мне показалось, что в его глазах промелькнуло что-то тёплое, но я не успела ответить, потому что Фил снова начал говорить в камеру.
— Смотрите, смотрите, как Ника умеет! — сказал он с гордостью. — Мы теперь будем брать её на все кулинарные битвы.
— Только если вы будете мыть посуду, — ответила я.
— Договорились, — кивнул Олег, и мы улыбнулись друг другу.
Стрим шёл своим ходом. Зрители задавали вопросы: про спорт, про отдых, про наши планы на лето. Мы отвечали с улыбками, шутили, иногда спорили. Всё было легко. Пока под конец стрима подписчики не начали спрашивать:
— С кем постоянно переписываются Фил и Олег?
Я замерла на секунду, и моя рука застыла над тестом. Внутри что-то кольнуло — не боль, а беспокойство. Я перевела взгляд на Фила. Он на мгновение замялся, и я заметила, как его улыбка стала чуть натянутой. Анька тоже подняла голову и посмотрела на него с любопытством.
— Вы слишком любопытные! — сказал Фил, стараясь сохранить лёгкость в голосе. — Это секрет.
— Да, мы не можем раскрывать все карты, — добавил Олег, и я уловила в его голосе лёгкую нервозность.
Они оба выглядели немного напряжёнными, словно их застали врасплох. Они переглянулись, и в этом взгляде я прочитала что-то, чего не могла понять. Они быстро перевели тему, начали шутить про то, что готовка — это новый вид спорта. Но я заметила, как они обменялись короткими взглядами, и как Олег чуть нервно провёл рукой по волосам.
— Это рабочие моменты, — сказал Олег, улыбнувшись слишком широко. — Мы же готовим , чат ! Вот и обсуждали детали.
Мне показалось, что он говорит немного быстрее обычного. Или мне просто показалось?
Анька, кажется, ничего не заметила — или не придала значения. Она просто продолжила сыпать муку на стол, улыбаясь в камеру.
— Вы наши самые любопытные зрители! — сказала она и подмигнула. — Но мы не рассказываем все секреты. Иначе будет неинтересно.
Я смотрела на Олега и чувствовала, как что-то странное закрадывается в душу. Я попыталась отогнать эту мысль — это же просто вопрос, на который они не хотят отвечать. Но я почему-то снова подумала о вчерашней прогулке, о том, как они быстро перевели тему, и о том, как увернулись от ответа.
Я не стала давить. Не хотелось портить вечер. Мы переключились на другие вопросы, и я продолжала готовить. Но внутри меня осталось это тихое ощущение, что что-то не так.
Мы доели пиццу, убрали кухню. На полу в гостиной лежали подушки, пледы, разбросанные чипсы и сладости. Телевизор был включён, но мы почти не смотрели его. Мы просто сидели рядом — я, Анька, Фил, Олег. И мне казалось, что всё, что волновало меня, отступило. По крайней мере, на этот вечер. Но я всё ещё помнила то чувство, когда они отводили глаза. И я не знала, что оно значило.