Моя Незнакомая Любовь

Берлин. Тридцать один год назад.

Глухие, рокочущие удары музыки заполнили каждый угол дома, отражаясь эхом от голых стен и заставляя дребезжать стёкла в рамах. За музыкальный хаос отвечал друг Уошингтона, чья натура волшебным образом преображалась от алкоголя: тихий юноша превращался в неудержимого заводилу.

— Лучшие вечеринки у кого?! — проревел он, стоя рядом с Беннетом на балконе второго этажа, будто дирижируя бурлящей внизу толпой.

— У Уошингтона! — взревел в ответ хор голосов.

— У кого?!

— У Уошингтона! — рёв стал громче, сливаясь с аплодисментами и свистом.

Беннет, смущённо улыбаясь, сжимал красный пластиковый стакан, доверху наполненный гремучей смесью рома, виски и колы.

— Всем спасибо! Отдыхайте! — звонко стукнувшись бокалом с Листом, он направился к Аделаиде.

Винтерхальтер-Крюгер устроилась на большом диване, заботливо обёрнутым плёнкой пару часов назад, уткнувшись в книгу — барьер между ней и весельем. Беннет плюхнулся рядом. Он залпом опустошил стакан, словно пытаясь потушить жажду, разожжённую громкой музыкой и всеобщим возбуждением.

— А ты будешь пить? — спросил он, его голос прозвучал громче обычного.

Аделаида, не отрываясь от книги, покачала головой. Боковым зрением она отметила, как алкогольная краснота поползла по его лицу и шее.

— Тебе тоже, пожалуй, хватит, ваше величество.

Он поморщился от этого прозвища.

— О нет, только не это… — Уошингтон отставил бокал и закрыл лицо ладонями. — Я не претендую на роль короля бала. Не знаю, зачем вообще решил участвовать в этом мероприятии. Я просто… коммуникабелен. Социальные связи важны.

Пьяная ухмылка расползлась по его лицу, делая румянец на щеках ещё более заметным.

— И меня подписал, — напомнила Аделаида.

— Ну, королю нужна королева, так что мы будем самыми недовольными королём и королевой бала, потому что за тебя точно проголосуют! У них нет выбора. Чёрт… Кажется, я уже изрядно наклюкался… — язык начал заплетаться.

— Точно, — подтвердила Аделаида, положив руку ему на плечо. Мышцы под её пальцами напряглись, заставив её едва заметно вздрогнуть.

Она наблюдала, как какой-то рослый парень нёс на плечах визжащую от смеха девушку.

«Ну вот, начинается», — они видели, как захмелевший юноша с грохотом повалился на пол, прижав к себе спрыгнувшую с него Кэнди.

— Отстань! — крикнула Миллер, но ухажёр, поднявшись, с упрямой настойчивостью потащил её к бассейну.

Аделаида тихо вздохнула и посмотрела на Беннета. Она знала эту метаморфозу — то, как алкоголь мягко, но неумолимо переплавлял его в другого человека. В того, кем в трезвости он себя никогда не признал бы. Именно эта пьяная громкость, эта демонстративность незримо связывала его с Аделаидой — той, что нуждалась в обратном: в тишине, в глубине, в паузах между словами.

Внезапный крик прорезал шум вечеринки:

— Помогите! Кто-нибудь, спасите! — это была Миллер, которой на несколько секунд удалось вырваться из чужой хватки.

Аделаида скользнула взглядом по мечущейся в танце толпе. Каждый здесь, теряя себя в ритме музыки и угаре, пытался найти свою зыбкую точку опору, свой смысл находиться в эпицентре этого коллективного безумия.

— Не жди помощи со стороны, разбирайся сама! — Беннет с усмешкой откинулся на спинку дивана, лениво наблюдая за попытками Кэнди вырваться из объятий.

— Я уже бегу! — вмешался Лист, который шёл к ней шаткой походкой на помощь.

Тихий жест привлёк внимание Аделаиды: Уошингтон кончиком пальца коснулся её колена. Их беззвучный сигнал: «Пойдём за мной».

Они растворились в толпе и поднялись по лестнице на второй этаж, к тёмной двери в спальню Беннета. Он отпёр её ключом, который всегда носил с собой. Как и родительская спальня, эта комната всегда была заперта — железное правило Гейба.

Спальня была просторной, с высокими потолками и большими окнами, в которые лился лунный свет, и собственной ванной. Гостевой санузел был этажом ниже.

«Тишина», — Аделаида опустилась на край кровати.

Беннет тепло улыбнулся, встал на одно колено и начал расстёгивать пряжки её туфель. Его пальцы случайно скользнули по щиколотке, и по её спине пробежал трепет.

— Пару секунд — и ты окончательно развалишься, — пробормотал он себе под нос и отбросил освобождённую обувь в сторону.

Аделаида подобрала ноги, окидывая взглядом стены в тёмных обоях, похожих на звёздное небо. На них висели фотографии в рамках — те, что, как он уверял, ему давно наскучили.

Часть фотографий со временем перекочевала в общую гостиную, часть — украсила спальню его родителей. Одна из рамок давно лежала в разбитом состоянии: кто-то из гостей разгромил её на одной из прошлых вечеринок, но Уошингтоны равнодушно пожали плечами, не придав этому значения.

«Вы всегда так легко прощаете незначительные разрушения и ущерб», — она вспомнила, с каким трепетом и раздражением её собственные родители цеплялись за каждую царапину на дорогой мебели, за каждый намёк на несовершенство.

— О чём задумалась? — Беннет наблюдал за её лицом.

— О том, что ты и твоя семья, не умеете ценить вещи.

Приглушённый гул вечеринки напоминал, что они не одни.

Беннет замер. Его взгляд скользил по ней с неприкрытым восхищением. Она почувствовала его возбуждение — учащённое дыхание, губы, приоткрытые в полуулыбке.

— Я люблю тебя, — выдохнул он.

Аделаида закрыла глаза, давая себе секунду.

— Я тоже.

Он улыбнулся шире, но вдруг вскочил с наигранной бодростью.

— Не переживай, «настоящий Беннет» ещё здесь. Ему не помешал бы стакан воды. Он, надеюсь, не обязан объяснять, что его семья ценит живые моменты, а не пылящиеся предметы? — Беннет сделал паузу. — Только не говори ему, что это я рассказал. Он не хотел бы, чтобы ты знала, насколько ты для него важна. Сильнее, чем можно представить.

Аделаида не сдержала счастливого смешка.

— Я схожу за водой. Бросать такую красоту в одиночестве — преступление. — Он комично покачал головой и вышел, прикрыв дверь.

Прошло пятнадцать долгих минут. Тишина стала ощутимой.

Аделаида обхватила себя руками, начиная беспокоиться:

«Он пошёл за водой? Или его тошнит? А может…» — последняя мысль заставила её вздрогнуть.

Дверь со скрипом приоткрылась. Но вошёл не Беннет, а малознакомый парень из параллельного класса.

— Не скучно тут одной? — его голос был мутным, от одежды и дыхания тянуло перегаром и потом.

— Нет, — отрезала Аделаида, желая, чтобы Беннет скорее вернулся.

Парень шатался на пороге.

— Может, составлю тебе компанию? Станет не так одиноко.

— Не нужно, — ещё твёрже произнесла она, натягивая одеяло до подбородка и ища взглядом что-то тяжёлое.

— Я составлю тебе компанию, — настойчивее повторил он, и в его глазах мелькнуло что-то неприятное.

— Не составишь.

Беннет, появившись словно из ниоткуда, взял парня за плечо и отстранил от двери. Он вошёл и повернул ключ в замке. Громкий щелчок прозвучал как акт освобождения.

— Ам, и мы больше не выйдем, — игриво добавил он, поднося ключ к губам в жесте «съел — и нет проблем» и тихо хихикнул. В другой руке была фарфоровая тарелка с яркими, сочными фруктами — кусочками ананаса, киви, манго. Живой контраст той мрачной сцене у порога.

Аделаида сбросила одеяло.

— Я предлагаю программу: приглушённый свет, хорошее кино, эту еду и — никаких посторонних гостей. Наша закрытая вечеринка.