Моя Незнакомая Любовь

— Скажите, как вы в целом относитесь к тому, что наша сегодняшняя сессия проходит в неформальной обстановке? — Крайтон неспешно шагал по аллее Сент-Джеймсского парка, подстраивая длину шага под неторопливый ритм спутницы.

Место встречи он выбрал не случайно: знакомый Аделаиде парк должен был растворить скованность кабинета в шорохе листвы и просторе аллей.

— Я только за, — ответила она, её голос прозвучал легче обычного. К утренней бодрости присоединилось солнце, растопившее промозглость последних дней.

— Замечательно. Честно говоря, я продумал оба сценария, — признался Мелани, прислушиваясь к тишине пустынного в этот час места. — Если бы ваш ответ был отрицательным — мы остались бы в кабинете.

— Да, я знаю. — Грудь Аделаиды плавно поднялась на глубоком вдохе, вобрав запах влажной земли и прелой листвы. — На прошлой неделе я ездила в гости к Беннету. Мы познакомили наших детей.

Крайтон споткнулся. Буквально — на ровном месте.

— К Беннету?

В сознании чётко всплыл образ — парикмахер его жены, Беннет Уошингтон. Стилист, чьи руки преображали не только причёски. Крайтон сомкнул губы.

— Тот самый знакомый, о котором я вам рассказывала, — голос Аделаиды вернул его к реальности. — Беннет Уошингтон.

Крайтон кивнул, сохраняя нейтральное выражение лица. Одно неверное движение — и хрупкая ткань доверия, ткавшаяся неделями, могла порваться.

— Вы его знаете? — поинтересовалась Аделаида.

— Нет, но имя знакомое. — Крайтон заставил себя идти дальше. — И как прошла встреча? Всё хорошо?

— Да.

Мелани сознательно задал закрытый вопрос, оставляя пространство для манёвра.

— И ваши советы мне очень помогают, — неожиданно перевела она тему, но сразу же вернулась к прерванной мысли. — Хотя теперь я не уверена, что мы поступили правильно. Возможно, никакой проблемы и нет, но мои сыновья, судя по всему, восприняли эту встречу как знак. Знак того, что между мной и Беннетом есть нечто большее, чем дружба. И, как выяснилось, наши дети… уже были знакомы. — Аделаида опустила глаза.

— Я очень рад, что вам становится лучше, — морщинки в уголках глаз Мелани сложились в лучистый веер, губы сами собой растянулись в улыбку. Прогресс после каждой их встречи был заметен, и это согревало изнутри. — Знаете, я не вижу в сложившейся ситуации ничего криминального. Вы, конечно, не должны насильно вовлекать детей в ваши личные отношения, но если все участники встречи были не против и чувствовали себя комфортно — всё в порядке. Как я понимаю, возражений ни у кого не было?

Шаг Мелани незаметно замедлился.

— Дети их поколения, надо сказать, редко встречаются с кем-то дольше пары месяцев. Так что они, я уверен, достаточно легко отнесутся к тому, если вы с Беннетом в итоге решите перейти грань дружбы, а потом снова отступите. Если отступите.

— Ваши слова… они действительно действуют на меня успокаивающе. Спасибо.

Мелани отвёл взгляд, позволив ему скользнуть по пейзажу. Шелест опавших листьев под ногами и тихий хруст шишек выстраивались в умиротворяющий ритм. Прохладный ветерок забирался под рукава пальто, но холод был не леденящим, а отрезвляющим.

— Аделаида, вам нравится гулять на природе?

Вопрос прозвучал невпопад.

— Честно? Не знаю. Я редко гуляю. И почти всегда — в одиночестве. В последнее время, правда, эта тенденция начала меняться. Но большую часть моей жизни было именно так. — Она выдержала паузу, взвешивая слова. Для неё компания всегда значила куда больше, чем место.

Крайтон кивнул, отсекая навязчивые тени прошлого — воспоминания о шумных компаниях, в которых он играл на электрогитаре, вызывали тошноту. Удовлетворение от внутренних перемен, превративших его в человека спокойного и устойчивого, было глубоким и тихим.

— Если я гуляю, то только с женой, — ответил он. — С приятелями вижусь всё реже.

Аделаида перевела взгляд с земли на его лицо. Ветер оживился, ворвавшись в её распущенные волосы, запутывая пряди и хлеща ими по щекам. Она с комичной беспомощностью помахала руками перед лицом, и из груди вырвался сдавленный смешок. Крайтон тоже рассмеялся, но смех почти сразу же застрял в горле, когда порыв ветра швырнул прядь его собственных волос прямо в рот. Он заправил непослушные волосы за уши, с сожалением вспомнив о забытой дома резинке.

Взгляд Аделаиды зацепился за что-то вдали — мелькнувшую бледно-синюю макушку.

«Беннет… Наверное, показалось. От разговоров голова идёт кругом», — попыталась она убедить себя, но ноги сами замедлили ход, почти остановившись.

Мелани предложил:

— Хотите присесть? Возле воды или вот на той аллее?

— Да, давайте. — Она согласилась и направилась к скамейке подальше от одинокого мужчины с газетой. — Мы с Беннетом… мы очень давно встречались, — слова вырвались сами, пока её пальцы разглядывали собственный маникюр, сконцентрировавшись на отросших ногтях.

— Состояли в романтических отношениях?

— Да. Очень-очень давно. — Аделаида сделала долгую паузу, собирая разрозненные мысли воедино. — Это я была инициатором нашего разрыва. Мне… пришлось это сделать, — её глаза снова метнулись к незнакомцу:

«Тёмная толстовка, потрёпанные кеды… Нет, Уошингтон никогда бы так не оделся. Или сменил стиль?» — мысль пронзила холодом. — «Если когда-то он умудрялся покупать билеты туда, куда я только мечтала попасть, то что мешает ему теперь раствориться в толпе?» — делиться этой паранойей с Крайтоном она не решилась.

— Пришлось?

— Я не хотела этого. Вернее, в тот момент я хотела, потому что была абсолютно уверена, что это — правильное решение. — Её губы дрогнули, и из груди вырвался сдавленный, горький вздох. Слишком много сил ушло на то, чтобы втиснуть себя в чужие представления о правильном. — В итоге я выбрала не нас, не наше общее будущее. И с течением лет я постепенно начала понимать, что не сделала лучше даже для себя самой. Но окончательно и бесповоротно осознала это совсем недавно. — Взгляд Аделаиды упал на собственные руки, бесцельно лежавшие на коленях. — Беннет постоянно говорил о свадьбе, о детях. Он всегда мечтал о брате или сестре. Да, мы строили эти планы слишком рано, мы были молоды, но для него было важно проговаривать это вслух, видеть мою реакцию. А я… я просто молча кивала, делая вид, что разделяю его желания, хотя уже тогда знала, что не перееду с ним в Лондон. — Аделаида обхватила себя за плечи, словно пытаясь удержать внутри тепло, которого не хватало. Ей до боли хотелось стереть эти только что сказанные слова из памяти Крайтона.

Мелани не ожидал такого потока. Он мысленно перебирал её фразы, и на секунду границы стёрлись — перед ним не пациентка, а старая приятельница, с которой он делит дорогу и откровения после долгой разлуки.

«Плохой знак. Непрофессионально», — трезво одёрнул он себя. — «Я не могу стать её другом — это правило».

— Понимаете, вы были уверены, что принимаете верное решение. Лучшее из всех возможных в той непростой ситуации. — Мелани тщательно подбирал нейтральные слова. — Но не могли бы вы рассказать подробнее, почему именно расставание показалось вам тогда наилучшим выходом? Что стояло в основе этого выбора?

— Наверное…

Брови Аделаиды сдвинулись, образуя тонкую складку на переносице. Она взглянула на ту лавочку — незнакомец исчез, растворившись вдали.

«Нет, не он. Рост не тот…» — Она едва заметно пошевелила пальцами рук.

— Я всегда думала, что не подхожу ему. Это убеждение возникло ещё до начала наших отношений. Он долго не решался сказать прямо, но чувства читались в каждом взгляде. — Аделаида провела ладонью по лицу, будто стирая пелену усталости. В памяти всплыло детское предательство: её сомнения, доверенные матери, стали достоянием отцовских насмешек. — Слова родителей укрепили мои собственные сомнения. После каждой такой беседы я всё больше убеждалась, что мы с Беннетом — из разных миров. — Аделаида встала, всем видом показывая, что неподвижность для неё невыносима.

Мелани поднялся следом. Они снова зашагали по аллее, теперь в гуле тишины между ними.

Вода озера лежала недвижно, зеркаля хмурое небо с рваными облаками. А внутри Аделаиды всё клокотало. Каждый шаг отдавался эхом старой боли.

Мелани, уловив её состояние, осторожно спросил:

— Ты думала, что Беннет будет счастлив с кем угодно, только не с тобой? — Он сам не заметил, как перешёл на «ты», смыв на мгновение профессиональную дистанцию.

Аделаида собрала в кулак разбегающиеся мысли:

— Я просто не знала, не понимала, как правильно быть с ним, — её голос стал шёпотом. — Я постоянно жила с ощущением, что не оправдываю его ожиданий.

— Знаете, — начал он, — иногда мы сами, руководствуясь благими намерениями, возводим на своём пути стены. Возможно, стоит попробовать взглянуть на всю эту ситуацию под другим углом? Мысль о том, что вы ему не подходите, может быть всего лишь порождением страха — страха будущего.

Они шли вдоль узкой тропинки, и её взгляд снова и снова прилипал к стеклянной глади воды, будто ища в отражениях хоть какую-то опору.

— Так оно и есть, не знаю, — с трудом выдавила она признание. — Ещё тогда, много лет назад, он говорил мне напрямую, что хочет сделать меня счастливой. Я слышу это от него не в первый раз. — Она остановилась. Её внимание привлекла неестественная тишина: сегодня на озере не было видно ни одной птицы.

Мелани поджал губы.

— А вы сами хотите, чтобы он сделал вас счастливой? — перешёл он к другому вопросу.

— Он уже делает меня счастливой. Каждый день, — словно испугавшись собственных слов, она сделала несколько быстрых шагов вперёд, неосознанно увеличивая дистанцию. Крайтон не стал её догонять, сохраняя комфортное расстояние позади. — Каждый день, проведённый рядом с ним, я чувствую себя нужной.

— Тогда что именно беспокоило вас в прошлом и продолжает беспокоить до сих пор?

Аделаида, услышав, что шаги за спиной смолкли, замерла.

— Беспокоило тогда и продолжает беспокоить до сих пор… Меня беспокоит, что я сама не смогу сделать его счастливым. — Она перевела взгляд с могучего старого дерева на неподвижную фигуру Крайтона. — Мне трудно понять его логику, ведь не может же быть достаточно одного только моего присутствия в его жизни. Он часто говорит о том, что не переживёт, если меня не будет рядом. И меня это беспокоит.

«И не только это», — но об этом Аделаида решила умолчать.

— Он часто прибегает к таким… крайним выражениям? — уточнил Мелани, хотя уже знал ответ.

— Не совсем… Я не знаю, что в данной ситуации можно считать «часто». — Она растерянно опустила плечи. — Что вы могли бы посоветовать мне? Как мне с этим справляться?

— Прежде всего, постарайтесь перестать чрезмерно рационализировать чувства — и свои, и его. Вы хотите предложить ему что-то большее, материальное, но с эмоциями так не работает. Если Беннет в один день почувствует себя несчастным рядом с вами, то это будет его прямая обязанность — сказать вам об этом честно. Только тогда вы сможете осознать свою долю ответственности. — Мелани тщательно выстраивал фразы. — Например, если ему будет казаться, что вы эмоционально холодны, вы сможете что-то изменить только в том случае, если он прямо скажет вам об этом. Проблема становится решаемой, только когда её озвучивают.

— Я поняла вас, — кивнула Аделаида, вдумываясь.

— Спросите его прямо. — Крайтон верил в силу простых вопросов. — Что тебя радует? Что я могу для тебя сделать? — это были не просто слова психотерапевта.

— Так просто?

— Это сложнее. — Он усмехнулся. — Проще догадываться. А спросить — значит признать, что ты не умеешь читать мысли, что ты можешь что-то забыть. Это тяжело, но это работает.

— Вы так делаете? С женой?

— Не всегда получается. — Он на несколько секунд опустил взгляд. — Но она стоит того, чтобы стараться. И вы делаете успехи, — голос Крайтона прозвучал тепло.

Он хотел, чтобы Аделаида освободилась от груза прошлого. Но в глубине души Мелани не был до конца уверен, что сам Беннет Уошингтон не являлся частью этой тяжести.