Моя Незнакомая Любовь

Аделаида Винтерхальтер-Крюгер.

Выйдя из клиники, Аделаида не ожидала встретить Беннета. Он писал ей каждый день, но она не думала, что соскучится настолько сильно. Чувство вины за утренние сообщения, на которые она не ответила, щемяще коснулось сердца.

«Он поможет переключиться».

Она обхватила себя за плечи и ускорила шаг, словно пытаясь уйти от навязчивых мыслей. Чёрное пальто не спасало от пронизывающего ветра, который нарочно трепал её причёску, будто подталкивая к Беннету.

Он ждал, стоя с букетом бордовых роз в руках.

«Стоит ли привыкать к такому вниманию?» — эти розы стали неотъемлемой частью каждой их встречи.

Аделаида вспомнила, как Вольфганг считал подобные жесты пустой тратой денег.

«Мне никто, кроме Беннета, не дарил столько цветов. Раньше его букеты были скромнее, но оттого не менее дороги. И неизменно — бордовые розы».

— Добрый день! Знаю-знаю, дома уже не осталось места, — Беннет осторожно обнял её свободной рукой и повёл к машине, — но я не мог встретить тебя с пустыми руками.

Он снова придержал дверцу — знакомый жест, от которого внутри потеплело. На заднем сиденье лежали две коробки.

— Вазы. На всякий случай. Мы скоро снова увидимся.

«Как предусмотрительно».

— Я стараюсь, чтобы каждый твой букет стоял как можно дольше.

Он сглотнул, словно слова застряли у него в горле. В этой паузе она услышала всё, о чём он не решался сказать вслух.

«Да, я знаю. Тебе приятно это услышать от меня».

Она относилась к каждому стеблю с особой бережностью — меняла воду, подрезала, убирала увядшие лепестки. Это был её тихий ответ на его знаки внимания. Не только из любви к красоте, но и из немой благодарности за то, что он помнил, выбирал, дарил.

«А что, если это закончится? Если однажды он встретит меня с пустыми руками?»

Она прижала розы ближе, и их бархатный аромат был сегодня слаще и глубже, чем когда-либо. Он затмевал память о всех предыдущих букетах, делая этот момент единственным.

— Скажи, — оторвала она взгляд от тёмных бархатных бутонов, — откуда ты узнал, что я буду именно здесь?

— Ты сама мне рассказывала про психотерапевта, — уверенно ответил Беннет. — И про клинику, и про время приёма. Назвала адрес.

Она нахмурилась.

— Не припоминаю. — Аделаида покачала головой. Внутри всё настойчиво твердило: «Я точно не говорила. Я бы помнила».

— Не важно. Я запомнил. — Его лицо озарила лучезарная улыбка. — Ты же писала, что вечер свободен. Я выкроил час, чтобы подвезти.

Аделаида промолчала. Внутри шевельнулось что-то неуютное, но она отогнала мысль.

«Мало ли. Могла и забыть».

— Ты вечно легко одеваешься, мёрзнешь и щёлкаешь зубами. — В его голосе звенела ласковая укоризна, а глаза смеялись. — Помнишь, кто тебя отогревал?

Эти слова, будто ключ, повернулись в замке памяти, и она почувствовала знакомое чувство — ностальгию по чему-то очень близкому.

Он приблизился. Расстояние между их лицами сократилось до нескольких сантиметров. Его ухоженность, идеальная улыбка — где один из зубов был искусным протезом — снова вызвали в ней глухое восхищение.

— Твоё синее пальто, — вырвалось у неё шёпотом. Ей страстно захотелось провалиться сквозь сиденье, лишь бы не встречаться с этим пронзительным, всё видящим взглядом. Она сглотнула, сцепила пальцы на коленях и заставила себя слушать. Уголок его рта дрогнул раньше, чем прозвучал звук.

— Ага. — Беннет откинулся на спинку кресла. Его плечо почти коснулось её плеча, и в салоне повеяло знакомым запахом его одеколона. Он усмехнулся, глядя на дорогу. — Спасибо тому куску ткани, что согрел тебя тогда, — произнёс он. И в его голосе сплелось странное сочетание — сарказм и что-то тёплое, будто речь шла не о пальто, а о чём-то гораздо более личном.

Он опустил лоб на сложенные на руле кисти и повернулся к ней. Его взгляд был задумчивым, проникающим в самую глубину.

— Я… собиралась вызвать такси, — начала Аделаида, поймав этот взгляд. — Уже открыла приложение. А потом увидела твою машину. Подумала, что мне показалось. — Она сделала паузу, вспоминая привычные действия. — Я обычно стою у ресепшена, жду такси, за несколько секунд не замёрзнуть. А у тебя? Какие планы?

— Поеду на мастер-класс. По ярким окрашиваниям. — Он плавно жестикулировал руками. — Со временем появляются пробелы в знаниях, о которых сам не догадываешься. Их надо закрывать.

Аделаида проследила взглядом за движением его кистей. Тонкие, выразительные запястья. А на одной из рук, выше косточки, она заметила едва различимый, аккуратно замазанный тональным средством шрам.

— Ножницами порезался? — спросила она, наклонив голову.

— Нет. — Беннет обхватил руль, и машина тронулась. — Кошка поцарапала. Тучка, мой мейн-кун. Чёрная, с характером — настоящая злюка-бука от ушей до кончика хвоста. — Он отвёл взгляд на дорогу. — А у тебя есть питомцы?

Аделаида отрицательно покачала головой.

— Мальчишки постоянно просили щенка, но бывший муж был категорически против. Они, конечно, расстроились, но потом я купила им игровую приставку — и они вроде бы забыли.

Уошингтон прищурился на несколько секунд.

— Не думаю, что забыли, — уверенно произнёс он. — Приставка никогда не заменит настоящего друга — живого, преданного. Я сам всегда мечтал о собаке, о русской борзой, но в детстве у меня не было питомцев — даже рыбок. А когда вырос, очень захотел кота — большого, пушистого.

Он предпочитал именно пушистых кошек — в противовес угрюмому канадскому сфинксу, который жил у бабушки с дедушкой по материнской линии.

— Я помню, как ты притащил домой щенка.

Она не забыла тот день — промозглый, дождливый. После той прогулки Винтерхальтер простудилась и целую неделю пролежала с температурой.

— И я помню. — Уошингтон не сдержал улыбки. Это воспоминание было одним из самых светлых. — Я просто не мог пройти мимо. Он прожил у нас два дня, пока не нашёлся его хозяин — тот сильно волновался. Это был трогательный момент. Они оба выглядели такими счастливыми, когда нашли друг друга.

Затем отец Уошингтона, человек с бурной фантазией, рассказал им невероятную историю о том, что это был вовсе не простой дворняжка, а маленький волчонок, которого мужчина подобрал на опушке леса.

— Кстати, я забыл спросить, — Беннет отбивал пальцами нетерпеливый ритм по рулю, пока они стояли в пробке, — на кого обучаются твои сыновья? Кажется, я ещё не спрашивал. Или спрашивал?

— Не спрашивал, — уточнила Аделаида. — Леон хочет стать детективом. А Северин решил стать парикмахером. Это его давняя мечта. — Она бросила взгляд на Беннета, который полностью перестал обращать внимание на пробку. Его лицо озарилось.

— Парикмахером? — Уошингтон широко улыбнулся. Его глаза заблестели интересом.

Аделаида кивнула. Ей даже показалось, что он не сразу услышал её — настолько погрузился в свои мысли.

И тогда прозвучало неожиданное предложение:

— Давай так: пусть Северин приходит обучаться в салон, где мы с тобой чудесно провели время. Я готов предоставить ему полную поддержку, помогу найти подходящие курсы. Обеспечу всеми необходимыми инструментами. Моим сотрудникам предоставляет инструменты партнёрская фирма, которая сотрудничает с сетью. Я найду моделей, которые не будут свысока смотреть на новичка. Создам комфортную атмосферу. Он сможет развиваться, не чувствуя давления. — Уошингтон говорил на одном дыхании, с неподдельным энтузиазмом.

Аделаида почувствовала, как волна позитивной энергии исходящая от Беннета, заполняя собой весь салон. Его воодушевление было заразительным. Однако её охватило смутное предчувствие.

— Даже не знаю. — Она отвела взгляд в сторону. — Беннет, это…

— Это нормально. Я хочу помочь.

— Это не совсем нормально.

— Хорошо, это не совсем нормально, но я всё ещё хочу помочь.

— Но зачем?

Беннет, не сводя с неё взгляда, ответил твёрдо и ясно:

— Затем, что я хочу поддержать его. И хочу показать тебе, Ада, серьёзность моих намерений. Не словами, не цветами, не конфетами — а реальными поступками.

«Серьёзные намерения… — пронеслось в её голове. — Понятно. У тебя всегда были на меня свои планы… Но неужели в них всё ещё осталось для меня место?»

Когда она снова посмотрела на Беннета, в её глазах читалась заинтересованность.

— Ну… хорошо.

Аделаида понимала, что не смогла бы отказать ему, даже если бы очень захотела.

«Северин будет очень рад этой новости».

— Отлично! Просто отлично! — несколько раз повторил Беннет, и его лицо снова озарилось улыбкой. — Знаешь, приезжай ко мне с ребятами завтра или на следующих выходных. Когда вам будет удобнее. Я вызову для вас такси. Ты познакомишь меня с ними, а я тебя — со своей дочкой. — Уошингтон не скрывал радости в голосе. — Как тебе такая идея?

— Я не против, — растерянно пролепетала Аделаида, задумавшись о том, не слишком ли рано сближать их детей.

— Что ж, я рад, — кивнул Беннет. Он хотел добавить что-то ещё, но на мгновение заколебался, а затем всё же решился озвучить свою мысль. — Я не хочу торопить события. Пойми меня правильно, хотя ты знаешь, что я всегда был нетерпелив.

«Это правда», — Винтерхальтер-Крюгер тут же отметила про себя, что Уошингтон никогда не требовал от неё сиюминутных решений.

— Мне это действительно важно, — продолжил он, и в его голосе были слышны более глубокие ноты. — Важно, потому что моё собственное обучение далось мне очень нелегко. Я хорошо понимаю, через какие испытания, вероятно, Северину суждено пройти. И я бы не хотел, чтобы он переживал те чувства, которые довелось испытать мне, в одиночку.

Винтерхальтер сцепила пальцы, продолжая придерживать букет на коленях. Они были в нескольких метрах от её дома.

«Таким образом, ты напоминаешь мне о том, что меня не было рядом, когда ты больше всего во мне нуждался?»

— Мне приятно, что ты решил об этом позаботиться, — сказала она, отгоняя сомнения.

«Может, я ищу скрытые смыслы там, где их нет. Может, он просто хочет помочь».

Она знала, что это опасно — так думать. Что она уже однажды ошиблась, доверившись не тому мужчине. Но отказать ему сейчас, после всего, что он для неё сделал и хочет сделать для Северина… она не могла.