забыть нельзя помнить

подписывайтесь на мой тгк: реджи печатает| там все новости о главах и о фф♡

/ предупреждаю, что в данной главе подробно описывается половой акт (18+),  нежелающие это читать - переслите ту часть главы /

Турбо всю ночь провёл в зале «Универсама». Он сидел в старом кресле, уставившись в одну точку, и почти не разговаривал. Пацаны несколько раз заглядывали к нему, но, заметив его мрачное лицо, не решались тревожить. Валера не спал — лишь под утро провалился в короткую, тревожную дрёму, проснувшись с тяжёлой головой и пустотой внутри.

Я знала, что домой он так и не пришёл. Я почти всю ночь просидела на кухне вместе с тётей Ингой. Та говорила спокойно, без упрёков, но каждое её слово больно задевало меня.

— Ваши отношения закончились ещё тогда, пару лет назад, — тихо сказала тётя, обнимая меня за плечи. — Просто вы обеими руками держитесь за то, что уже давно треснуло. Не потому, что вам хорошо вместе, а потому что вы не умеете друг без друга.

Я молчала, глядя в остывший чай.

— Разбитую чашу невозможно склеить так, чтобы она снова стала прежней, — продолжила Инга. — Швы всё равно останутся. Уметь прощаться — это тоже искусство, Крис. Иногда нужно отпустить человека не потому, что разлюбила, а потому что рядом с ним ты перестаёшь быть собой.

Я уткнулась лицом в плечо тёти. Мне хотелось возразить, сказать, что Валера всё ещё любит меня, я его, что и я не могу просто взять и вычеркнуть его из жизни. Но слова застревали в горле. Где-то глубоко внутри я понимала: тётя говорит не из любопытства и не поучает меня. Она говорила из собственного опыта.

— Тебе пора научиться идти дальше, — мягко добавила Инга, поглаживая меня по волосам.

В ту ночь Вова тоже почти не спал. Помимо беспокойства за меня, на его плечи свалились новые проблемы. Кащей уже поднял всех на ноги после того, как старшие сообщили ему о беспределе на чужом районе. Так ещё и телефон в квартире почти не замолкал, тётя Инга всю ночь кому-то звонила, тихо переговариваясь в коридоре.

К утру в доме не осталось ни одного спокойного человека.

* * *

Турбо проснулся в зале около семи утра. Шея затекла, спина болела, а под глазами залегли тёмные круги. Он несколько секунд сидел неподвижно, пытаясь вспомнить, где находится. Затем поднялся, умылся холодной водой из бутылки и вышел на улицу.

В голове у него осталась одна мысль: разговор с Ильёй должен стать последним.

Последний разговор. Последний шанс.

По дороге Турбо снова и снова прокручивал в голове собственные догадки. Он сам придумывал сцены, которых могло не быть: мои встречи с Сутулым за его спиной, тайные разговоры, взгляды, о которых никто не знал. Чем дольше Валера думал, тем убедительнее казались ему собственные фантазии.

Он поднялся на нужный этаж и громко постучал в дверь квартиры Ильи.

Через несколько секунд дверь приоткрылась. На пороге появился отец Сутулого — уставший, помятый мужчина с сильным запахом перегара. Он работал на заводе и по выходным часто уходил в запой.

— Сутул... Илью позовите, — недовольно сказал Валера, отворачивая лицо от резкого запаха.

— Так не может он, — пьяно ответил мужчина, громко растягивая слова. — Лежит весь избитый. Сам посмотри, если хочешь.

— Скажите, что Турбо пришёл! — повысил голос Валера.

— Кто? Труба? — сомневаясь, переспросил отец Ильи, не разбирая слов.

Терпение Турбо лопнуло. Он толкнул мужчину плечом и вошёл в квартиру.

— Илюх! Пошли. Разговор есть.

Сутулый лежал на старом диване. Его лицо почти полностью покрывали синяки, один глаз заплыл, губа была разбита. После вчерашней драки он с трудом двигался, но, заметив Валеру, всё равно медленно поднялся.

Турбо скользнул взглядом по его лицу. Внутри ничего не дрогнуло. Ни жалости, ни сожаления. Он по-прежнему считал, что Илья сам виноват.

Они вышли в подъезд. Сутулый прикрыл за собой дверь и прислонился к стене. Турбо не находил себе места: ходил туда-сюда, курил одну сигарету за другой, стряхивая пепел на бетон. От недосыпа глаза его покраснели, но взгляд оставался жёстким.

Илья внимательно наблюдал за ним.

— За Крис пришёл качать? — устало спросил он.

— У нас с тобой, кроме неё, больше общих тем нет, — сурово ответил Валера почти с упреком, поднимая глаза. — Ты не боишься, что однажды одумаешься, а будет уже поздно?

В его голосе не было прямой угрозы. Скорее предупреждение — последнее, которое он ещё мог произнести словами.

— Не боюсь, — спокойно ответил Илья и пожал плечами.

Этот ответ Турбо явно не устроил.

— А тебе зачем это всё? — спросил он с нервной, почти истеричной улыбкой. — Ты вообще понимаешь, какую цену можешь заплатить?

— Ради чувств.

— Каких ещё чувств, Илюх? — Валера резко рассмеялся, но в этом смехе не было веселья. — Ты её даже толком не знаешь! Что ты себе придумал?!

— Взаимных чувств, Валер, — спокойно произнёс Илья.

Он говорил настолько уверенно, что Турбо стало ещё хуже. Внутри него будто подтвердились все самые страшные догадки.

— Взаимных? — переспросил он, сжимая кулаки. — Ты себя вообще слышишь, упырь?

Илья ничего не ответил. Он медленно повернулся к двери, собираясь вернуться в квартиру. Он прекрасно понимал: больше, чем ещё один удар, Турбо ему сейчас не сделает.

— Илья! — окликнул его Валера.

Но Сутулый уже вошёл внутрь. Перед тем как закрыть дверь, он обернулся и бросил на Турбо спокойный, почти вызывающий взгляд.

Затем дверь с громким хлопком захлопнулась прямо перед его лицом. Несколько секунд Валера молча смотрел на неё. Потом ярость прорвалась наружу.

— Сука! — крикнул он и со всей силы ударил кулаком по деревянному полотну.

В подъезде разнёсся глухой звук. Валера остался стоять перед закрытой дверью, тяжело дыша и чувствуя, как внутри перемешались ревность, страх и бессилие. Он все душой желал показать Сутулому его место, но впервые понял: одних кулаков для этого недостаточно.

* * *

Даже в нашей семье Суворовых в последнее время поселился разлад. Я почти не разговаривала с Вовой после того, как он отчитывал меня прямо у ДК, на глазах у всех. Возможно, брат был прав: я действительно полезла туда, куда меня не звали, и подвергла себя опасности. Но я не могла принять другое — Вова, который всегда вставал между мной и всем миром, в тот вечер будто выбрал сторону чужих.

Устав от напряжения в доме, я собиралась выйти на улицу. Хотела просто прогуляться с подругой, немного проветрить голову и не думать о ссорах. Я быстро накинула пальто, собрала сумку и уже направилась к двери, когда из кухни донёсся недовольный голос Вовы:

— Далеко собралась?

Я не ответила. Я лишь крепче сжала ремешок сумки и продолжила идти.

Вова нахмурился. Целый день моего молчания начинали действовать ему на нервы. Он оттолкнулся от кухонного стола и быстрыми шагами последовал за мной.

— Байкот мне объявила? — спросил он, остановившись в дверях моей комнаты.

Я сделала вид, что не слышу. Я поправила шарф, проверила, на месте ли ключи, и снова направилась к выходу.

— Крис, ты вообще понимаешь, в какое время мы живём? — Вова повысил голос. — Одно неправильное движение — и всё может закончиться! Тебе примеров мало? На Машку свою посмотри! Не надо шляться с первым попавшимся, если ты с Турбо ходишь!

Я резко замерла, а пальцы на ремешке сумки сжались. Вова продолжал, не замечая, как больно попадает словами:

— Я не хочу потом тебя по всему району искать! Ты думаешь, если рядом кто-то есть, значит, тебе ничего не грозит? У тебя голова должна работать, Крис!

Я молча прошла мимо него, будто он говорил не со мной. Но Вова не выдержал. Он схватил меня за локоть и остановил.

— Куда ты собралась? — рявкнул он.

Я резко обернулась. В моих глазах смешались злость, обида и слёзы.

— Шляться! — выкрикнула я. — Я же по-вашему больше ничего не умею!

— Не передёргивай!

— А что мне ещё делать, Вов?! Сидеть дома и ждать, пока вы все решите, куда мне можно идти и с кем разговаривать?!

Вова ничего не ответил. Он просто встал перед дверью, показывая, что не собирается меня пропускать.

Я горько усмехнулась:

— Серьёзно?

Именно в этот момент из гостиной раздался звонкий голос тёти Инги:

— Ну-ка, идите сюда! Посмотрите, что я вам из Москвы привезла!

Она явно услышала последние слова и попыталась разрядить обстановку. В руках у неё была большая дорожная сумка, из которой выглядывали яркие упаковки сладостей и небольшие подарки.

— Иди посмотри, что тётя привезла, — тихо сказал Вова, не отходя от двери. — Поговорим потом.

Я поняла: сейчас он меня не выпустит. С досадой выдохнула и направилась в гостиную. Вова остался в коридоре, проводив меня тяжёлым взглядом.

Через несколько минут он подошёл к Марату, который сидел на диване рядом с тётей Ингой.

— Не отпускай её никуда, — тихо велел Вова, накидывая куртку. — На улице неспокойно.

— А ты куда? — спросил Марат.

— К Кащею. Он всех на уши поставил из-за этого мента. До сих пор понять не могу, кому понадобилось так подставлять весь район.

Марат опустил глаза. Он старался выглядеть равнодушно, но внутри всё сжималось от страха. Если правда о краже вскроется, последствия будут тяжёлыми для всех, кто в ней участвовал.

Вова быстро обулся и вышел, оставив после себя тревожную тишину.

Я сидела в гостиной, перебирая привезённые из Москвы конфеты, но почти не видела, что держу в руках. Я злилась на брата, но где-то глубоко внутри понимала: его грубость была не только контролем. Вова боялся. Боялся за меня, за Марата, за всю семью. Только от этого его слова не становились менее обидными.

В этот момент в дверь постучали.

По громкому стуку я сразу поняла, кто пришёл. Несмотря на обиду, я весь день ждала именно этого стука. Я нехотя поднялась и открыла дверь.

На лестничной площадке стоял Валера. Он выглядел уставшим, но на его лице появилась родная улыбка, как только он увидел меня.

— Привет, Крис.

Я молча посмотрела на него. В моем взгляде всё ещё жили вчерашний страх и обида. Валера заметил это сразу. Он помнил, как сорвался, как хватал меня за руки, за лицо и как толкнул. И теперь ему было тяжело смотреть на последствия собственной ярости.

— Прости меня, маленькая, — тихо сказал он.

Валера осторожно притянул меня к себе, прижав к груди. Я замерла, а затем подняла голову.

— Ты... извиняешься? — удивлённо спросила я

Я знала его слишком хорошо. Знала, что Валера терпеть не мог признавать ошибки, а слово «прости» давалось ему тяжелее, чем любая драка. Уж тем более, чтобы он не сделал он то и дело твердил «пацаны не извиняются».

— Извиняюсь, — обречённо повторил он, тяжело вздохнув. — Я вчера сорвался. Не должен был хватать тебя. Не должен был пугать.

Я ничего не ответила, только смотрела ему в глаза.

— Я не хочу, чтобы ты меня боялась, — добавил Валера уже тише. — Даже если ревную. Даже если злюсь.

В глубине квартиры Марат слышал каждое слово. Он замер на месте, но сделал вид, что занят конфетами и ничего не услышал, но слово «прости» донеслось в его голове эхом.

Марат отвернулся к окну, задумчиво вглядываясь в родную улицу. Он понимал: в этом доме никто не умел нормально говорить о чувствах. Отец кричал, Вова командовал, я молчала, а Валера прятал страх за агрессией. Но сейчас хотя бы один из нас сделал шаг навстречу.

В жизни каждого близкого мне человека творилось нечто необъяснимое и тяжёлое.

У Валеры в ушах беззастенчиво и больно бились проклятые слова Сутулого о «взаимных чувствах», разжигая внутри дикую, необузданную жажду мести. Вова мерил шагами улицы и сходил с ума, пытаясь выяснить, какой идиот из «Универсама» подставил район этой кражей у мента. Марат молча сидел дома, сжимаясь от каждого громкого звука, ведь именно он был тем самым идиотом. Даже у приехавшей тёти Инги всё шло наперекосяк: она со скандалом рассталась с женатым мужчиной и сбежала в Казань, до смерти испугавшись его разъярённой жены. А сама я стояла в прихожей в объятиях парня, который, как мне казалось ещё вчера, давно должен был остаться в прошлом.

— Зайдёшь попить чаю? — ласково спросила я, прижимаясь к его куртке и снова пытаясь зарыть в себе все глухие сомнения. — Тётушка столько всего привезла из Москвы...

— Нет, Крис. У меня ещё дело одно есть, — Турбо попытался выдать привычную уверенную улыбку, но она вышла обречённой и кривой.

— А потом... придёшь? — тихо спросила я, снизу вверх заглядывая ему в глаза.

Валера смотрел в эти чистые, любимые зрачки и чётко видел в них то единственное, ради чего он был готов на любую месть. Но в глубине души его жгла страшная мысль: смогу ли я остаться с ним, когда узнаю, какую цену он за эту месть заставит заплатить мою семью?

— Может быть... приду, — неуверенно выдохнул Турбо. Он понимал: расправа над Сутулым прямо сейчас ставит под удар наше будущее.

Он уже повернулся к двери, но остановился. Сердце сжалось. «А вдруг это вообще наш последний нормальный вечер?» — пронеслось в голове.

— А хотя... знаешь... — Турбо обернулся, выдыхая через нос. — Давай попьём.

Я просияла. Мы прошли на кухню, и я принялась хлопотать у плиты, наливая горячий чай. Валера опустился на табурет. Его взгляд то и дело цеплялся за Марата, который сидел в гостиной спиной к кухне и бессмысленно уставился в мигающий экран телевизора. В груди Турбо тяжело ворочался тяжелый камень: разрушая Сутулого, он неизбежно сдаст и Марата.

— Эти будешь конфеты? — я с радостным щебетом накладывала на стол гору московских сладостей. — И вот ещё пирог с яблоками! Тётя сама пекла!

— Да-да, буду, — отозвался Турбо, но его глаза продолжали буравить спину младшего Адидаса. — Я всё буду, маленькая...

Мы быстро попили чай. Положив кружку в раковину, Турбо с настойчивой, темной улыбкой схватил меня за руку и потянул в коридор, намереваясь увести в мою спальню.

— Ты сдурел?! — ахнула я, смущённо упираясь ногами в линолеум и вырывая ладонь. — Марат и тётя дома!

Валера замер, оценил обстановку и кивнул сам себе. Не теряя времени, он решительно шагнул по коридору к комнате родителей, где временно расположилась гостившая родственница. Родители как раз уехали на выходные к друзьям в деревню, так что спальня была в полном распоряжении тёти.

Турбо постучал и приоткрыл дверь:

— Здрасьте. Здрасьте.

Тётя Инга лежала на широкой кровати, вальяжно листая цветной журнал. Услышав двойное приветствие, она приподняла брови:

— А чего это ты здороваешься два раза?

— Ну... вчера же не поздоровался, когда влетел, — с мальчишеской, обезоруживающей улыбкой ответил Турбо. — Вот... за вчерашнее отдал.

Тётя Инга громко, раскатисто засмеялась, откладывая глянец:
— Ну давай, выкладывай, чё пришёл, дипломат!

— Не могли бы вы... — Валера с лёгкой, непривычной для себя неловкостью почесал затылок, — сходить с Маратом в магазин? На полчасика?

Тётя сначала недоумённо хлопнула глазами, но уже через секунду её лицо озарилось понимающей ухмылкой:

— А-а-а! Помириться с Кристинкой хотите?! — закричала она на всю квартиру, бойко вскакивая с кровати. — Да без проблем, малец! Так бы сразу и сказал!

— Малец?.. — переспросил Турбо, аж вытянувшись от неожиданности. К такому обращению гроза «Универсама» явно не привык.

— Ну а кто ты? — невозмутимо тараторила тётушка, подходя к шкафу. — Хочешь, здоровяком будешь!

С этими словами тётя Инга без тени смущения сбросила халат и осталась стоять прямо перед Валерой в одном кружевном лифчике. Она спокойно повернулась к нему спиной, натягивая через голову плотную кофту.

Валера мгновенно одеревенел. Он судорожно вытаращился в потолок, а его шея залилась густым румянцем.

— Да нет... Валерой побуду ещё, — напряжённо, сквозь зубы выдавил Турбо и, не дожидаясь ответа, бочком-бочком выскочил за дверь, едва не сбив меня, которая стояла в коридоре.

— Ну и тётка у тебя... — в полном шоке, вытирая выступающий на лбу пот, выдохнул Валера.

Я взглянула на его пунцовое, растерянное лицо, поджала губы и тихо, искренне задорно засмеялась, привыкшая к темпераменту тетки.

Валера завел меня в спальню сразу, как ушла Тетя Инга и Марат, и тут же, не теряя ни секунды, начал сдергивать с меня одежду. Его пальцы действовали хаотично, рывками, будто над нами нависла невидимая угроза и у нас совсем не оставалось времени.

— Да постой ты... — я попыталась остановить его, пытаясь перевести дыхание.

Но Валера, казалось, попросту меня не слышал. Одним точным движением он уложил меня на кровать, нависая сверху. Его взгляд, жадный и темный от избытка чувств, скользил по моему телу. Руки Турбо накрывали каждый сантиметр моей кожи, лихорадочно гладя, изучая и прижимая к себе.

От такой откровенной и напористой страсти мне стало смущенно и неловко. Дрожащими ладонями я попыталась прикрыть грудь и обнаженное тело, но Валера мгновенно перехватил мои запястья и мягко, но непреклонно отвел их в стороны.

— Не нужно закрывать свое тело передо мной! — твердо и убедительно сказал Валера, смотря мне прямо в глаза, чтобы я не сомневалась ни на секунду.

Тут же наклонившись, он припал губами к моей шее, оставляя горячие поцелуи и спускаясь ниже, к груди. Я не удержалась — голова бессильно запрокинулась на подушку, а из груди вырвался тихий, прерывистый стон. Валера действительно целовал меня слишком жадно, его движения были торопливыми, почти суматошными.

— Валер, ты куда спешишь?! — тихо, едва дыша, спросила я, пытаясь заглянуть ему в лицо.

Ответа снова не последовало.

— Не задавай вопросов, Крис, — тихо шепнул он мне прямо в губы и с удушающим поцелуем резко вошел в меня.

Мы оба одновременно шумно, тяжело выдохнули. Он начал двигаться — быстро, грубо, с какой-то отчаянной жестокостью. Валера хотел вычерпать меня до капли, насладиться каждым мгновением, подсознательно зная, что этот раз может стать для нас последним.

Я пыталась бороться с его бешеным темпом, упиралась ладонями ему в плечи, пытаясь хоть немного замедлить его, притормозить эту бурю. Но Валера был глух к моим попыткам, полностью поглощенный процессом... пока из коридора не донесся резкий, громкий хлопок входной двери.

— Марат, ты дома?! — громко закричал Вова прямо из прихожей.

Турбо замер на полуслове, тело его мгновенно напряглось.

— Твою мать! — зло фыркнул он, мгновенно отстраняясь и скатываясь с кровати, на ходу нервно натягивая штаны.

Дверь спальни резко приоткрылась, и на пороге появился Вова. Взгляд брата мгновенно скользнул по комнате: я уже успела натянуть кофту со штанами и поправить волосы, а вот Валера всё ещё стоял у кровати без футболки, демонстративно натягивая олимпийку.

Вова тут же отступил назад и заново прикрыл дверь, искренне думая, что вошёл в самый неподходящий момент.

— Да мы уже закончили! — злобно гаркнул Турбо, тёртый тем, что Адидас обломал всю близость на самом интересном месте. Подтянув молнию, Валера громко закричал сквозь закрытую дверь: — Что там на улице слышно-то?!

Дверь снова отворилась. Вова вошёл в комнату, и по его подкосившейся походке и опущенному в пол взгляду стало понятно: новости дрянь.

— Да хреново всё, — обречённо выдохнул Вова, тяжело садясь на край стула. — Кащей рвёт и мечет. Орёт, что всю «скорлупу» к чертям отшьёт с позором. Короче, бошка у него конкретно поехала на нервах.

Вова взъерошил затылок, тяжелея от ответственности за контору:

— Походу, серьёзно его «Чайники» пресанули на бабки и авторитет, раз он все и всех на уши поднял. В качалке сейчас дым коромыслом.

Валера, слушавший его, замер и уставился в одну точку на стене. Внутри него, вопреки общей панике, проскользнула злая, торжествующая радость. Гнев Кащея был именно тем смертоносным козырем, который сейчас сотрёт Сутулого в порошок. Валера даже пальцем о палец не ударит — Кащей сам разорвёт Илью, когда вскроется правда.

— Ну ничего... Узнаем, кто это сделал, и накажем, — ровным, ледяным тоном произнёс Валера, оглядывая комнату. — Башкой надо думать, прежде чем делать.

Вова и я решили, что Турбо говорит про дерзкую кражу у мента. Но сам Валера вкладывал в эти слова совсем другой, свой личный смысл. Он говорил про Сутулого, который нагло влез не в своё дело — и к менту, и ко мне.

Турбо окончательно оделся, подойдя ко мне сзади. Он ласково обнял меня за плечи, уткнулся носом в висок и крепко поцеловал в макушку.

— Мне по делам сходить надо, маленькая, — тихо, со всей нежностью сказал он мне на ухо.

Я развернулась в его руках, обхватив Валеру за талию и прижимаясь ещё ближе:

— Придёшь потом? У меня останешься на ночь?

Валера на мгновение замялся. В его голове уже крутился сценарий грядущей расправы у Кащея.

— Посмотрим... — негромко ответил он и, выскользнув из квартиры, направился прямиком в качалку, где рвал и метал Кощей.

* * *

Я ничего не знала. О том, что на улице происходит что-то страшное, я начала догадываться только поздно вечером.

В квартире царила звенящая тишина. Я, укутавшись в тёплый длинный кардиган, стояла у окна на кухне, маленькими глотками пила остывающий кофе и всматривалась в туманную тьму двора. Дома не было никого: ни Вовы, ни Марата, ни Валеры. Телефон молчал.

Громкий щелчок входного замка заставил меня вздрогнуть. В прихожую зашли с улыбками родители, вернувшиеся с двухдневных гостей.

— Кристинушка, а ты чего в темноте сидишь? — удивлялась мать, снимая пальто и заглядывая на кухню. — А мальчишки где? Всё хорошо у них? Уж ночь на дворе!

Я медленно повернула голову к матери, натянула на губы слабую улыбку и ровно ответила:

— Да... Думаю, всё хорошо, мам.

Я снова повернулась к заиндевевшему стеклу.

Но на самом деле, там — за окном, в глубине густых, промёрзших и тёмных дворов Казани — ничего хорошего у Вовы и Марата уже не было.

не забывайте про звездочки, мне будет приятно и главы будут публиковаться чаще.♡