забыть нельзя помнить

подписывайтесь на мой тгк: s_liess | там все новости о главах и о фф♡

Вова не мог принять то, что произошло. В голове застыла одна-единственная картина: чужие руки хватают меня и силой запихивают в машину. Внутри всё горело от глухой, удушающей ярости. Они поставили мою жизнь под угрозу. Его сестру, его Кристину.

Он сидел на диване в гостиной, подперев подбородок сжатым кулаком, и неотрывно смотрел на меня. Я сидела напротив, завернувшись в мягкий кардиган, пила горячий кофе из старой фаянсовой кружки и молча смотрела в экран мигающего телевизора. Но Вова не слышал звуков передачи. В его голове прокручивались самые страшные, самые темные варианты того, что эти отморозки могли сделать со мной из-за тёрок группировки.

Перед глазами всплыло воспоминание из детства. Вове было лет двенадцать, он уехал на смену в пионерский лагерь, а когда вернулся — узнал, что пацаны с соседнего двора обидели меня. Один из них случайно попал мне камнем в плечо. Вова после возращения не стал разбираться, случайно это было или нет. Он поднял на уши весь дом, перерыл все окрестные дворы, но нашел того мальчишку и устроил ему такой разговор, что ко мне больше никто на километр не подходил.

А теперь эти вражеские старшие из «Чайников» нагло переступили черту. Вова слишком хорошо знал уличные законы: это не был конец. Это был только начало шантажа. Они припугнули. Показали, что могут в любой момент забрать меня - его сестру прямо у него из-под носа, пока он даже не поймёт, что произошло.

Смириться с этим было невозможно. Недолго думая, Вова принял решение: сегодня ночью они сунутся в ДК, где сегодня должны отдыхать «Чайники». Прийти на чужую территорию всей группировкой сразу после жесткого конфликта означало только одно — «Универсам» не желает мира. Это был прямой шаг к войне. Но Адидасу было плевать на межрайонные перемирия. Ему нужно было доходчиво, на языке силы объяснить каждому: на улице можно трогать всё что угодно, но семья — это неприкосновенное святое.

Спустя час в подвальной качалке «Универсама» было тихо и душно. Пацаны стояли плотным кругом, слушая Адидаса.

— За сестру спрашивать серьёзно надо, — сурово, чеканя каждое слово, произнес Вова, тяжелым взглядом окинув контору. Напряжение в нем было настолько плотным, что его, казалось, можно было резать ножом. — Собираемся все. В ДК едем.

Пацаны молча кивнули. Разговор был окончен.

Перед самым выходом Вова отозвал Турбо в сторону. Подойдя к Валере, Адидас тихо, без свидетелей сказал:

— Валер, ты скажи Кристине, чтоб в ДК сегодня не совалась. Дома пусть сидит.

Вова попросил о об этом именно Турбо, потому что прекрасно знал мой характер. Если старший брат начнет читать мне нравоучения и запрещать, я из принципа сделает всё наоборот. А вот к словам Валеры я могла прислушаться.

Валера так и сделал. Он встретил меня перед выходом из качалки, обнял за плечи и мягко, но твёрдо сказал, что пацанам нужно решить один сложный уличный вопрос и девчатам в компании парней сегодня точно не место.

Однако в этот вечер цепочка случайных совпадений сработала против них.

Во-первых, Сутулый сам решил не идти в ДК — Илья справедливо опасался, что его там узнают «Чайники» и поймут, что именно он обчистил квартиру их мента на чужом районе. А во-вторых, в этот самый момент ко мне прибежала запыхавшаяся, испуганная Ленка.

— Крис, ты представляешь?! — с порога запричитала Ленка, сжимая руки. — Валера совсем с ума сошёл! Он Илье угрожает! Сказал, чтобы тот к тебе вообще не подходил, иначе он его убьёт!

Я застыла посреди прихожей. В моей голове мгновенно сложился пазл — абсолютно логичный, но совершенно неверный. Я вспомнила, как Валера полчаса назад с серьезным видом уверял меня, что «сегодня девчатам в ДК делать нечего».

— Стой... — я перебила подругу, и мои глаза вспыхнули отчаянной яростью. — Он что... велел мне сидеть дома, потому что опять ревнует?!

Все слова Валеры о «серьезных пацанских делах» в моих глазах моментально превратились в очередную наглую ложь, в попытку скрыть свою неадекватную, собственническую ревность и контролировать каждый мой шаг.

— Ну да! Он Илью выжить с района хочет! — подлила масла в огонь Ленка, искренне верившая в манипуляции Илии.

— Ну Валера... Ну отморозок, — процедила я сквозь зубы.

Не раздумывая больше ни секунды, я схватила свое пальто, моментально накинула его на плечи и, даже не застегивая пуговиц, выскочила из квартиры, собираясь прямо сейчас идти к Илье и во всем разобраться.

* * *

В ДК уже гремела музыка. Бас глухо отдавался в стенах, под потолком мигали тусклые лампы, а в зале толпились подростки, ещё не понимая, что обычная дискотека вот-вот превратится в очередное выяснение отношений.

Когда двери распахнулись и внутрь вошли пацаны «Универсама», разговоры стихли. Все взгляды мгновенно переместились на Вову, Турбо и остальных. Их появление после недавнего конфликта означало только одно: мир закончился.

Вова не стал ходить вокруг да около. Он сделал шаг вперёд и окинул чужих старших тяжёлым взглядом.

— Сестра моя — это не тема для шуток и не способ давить на «Универсам», — жёстко произнёс он. — Я могу понять любые тёрки между районами. Могу принять войну, если вы её хотите. Но если в этой войне снова будет участвовать Кристина, у вас не останется ни единого шанса.

Он говорил спокойно, но за этой спокойной интонацией чувствовалась настоящая угроза.

Вова повернул голову и посмотрел на Турбо, стоявшего у его правого плеча. Валера молчал, но его лицо говорило само за себя. В глазах застыла такая холодная, убийственная готовность, что становилось ясно: ещё один намёк на меня — и он сорвётся.

— Никто не собирается вашу сестру трогать, — с улыбкой ответил Старший «Чайников», поднимая ладони.

— Если, конечно, деньги менту вернёте, — с усмешкой добавил его товарищ. — А то украсть смогли, а отвечать теперь не хотите.

Вова нахмурился.

— Какая ещё кража? Какие деньги? — раздражённо спросил он. — Вы вообще о чём говорите?

Турбо едва заметно коснулся его локтя.

— Разберёмся, — тихо сказал Валера. — Спокойно.

Валера один понимал, что речь идёт о той самой квартире. Сутулый, Дрозд... Валера собирался заставить Илью вернуть деньги и вещи, а если тот откажется — рассказать правду старшим. Это был грязный козырь, но другого выхода он не видел, ведь ставить мою безопасность под угрозу Валера не собирался.

Однако прежде чем Турбо успел продолжить разговор, к нему подошёл Марат.

— Валер... Нам надо поговорить, — тихо сказал он.

Турбо нахмурился и отвёл его в сторону, за колонну, где музыка звучала чуть тише.

— Что случилось?

Марат нервно оглянулся на старших, а потом с трудом выдавил:

— Я тоже там был.

— Где? — Валера не сразу понял смысл его слов.

— На хате у мента, — ещё тише ответил Марат. — В квартире. Я вместе с ними был.

На несколько секунд Турбо замолчал. Внутри него словно оборвалась натянутая струна. Он смотрел на Марата и понимал: теперь всё стало гораздо сложнее. Если он сдаст Сутулого, вместе с ним под удар попадёт мой младший брат. А если промолчит — «Чайники» могут решить, что виноват весь «Универсам».

— Крис знает? — глухо спросил Турбо.

Марат покачал головой.

— Да никто не знает...

Валера стиснул челюсти. Ему хотелось найти Сутулого и заставить его ответить за то, что втянул скорлупу — Марата — в грязные дела, дабы сорвать побольше денег, но перед глазами сразу возникло мое лицо. Мой страх. Мой младший брат, который всё ещё оставался для меня ребёнком.

И в этот момент двери ДК снова открылись.

Турбо первым заметил меня.

Я вошла почти под ручку с Ильёй. Сутулый явно чувствовал себя неуютно: то и дело оглядывался, пытался что-то объяснить мне и, кажется, несколько раз предлагал уйти. Но я упрямо шла вперёд, уверенная, что Валера запретил мне приходить сюда только из-за ревности. Для меня всё выглядело просто: Илья рассказал о новых угрозах, Валера снова попытался меня контролировать, а я решила доказать, что не позволит распоряжаться своей жизнью.

Для Турбо же картина оказалась совершенно другой.

Перед ним снова стоял Сутулый. И рядом с ним была я — его Крис. Та, которую Валера просил остаться дома. Та, которую Илья всё-таки привёл на чужую территорию, прекрасно понимая, чем это может закончиться, ведь просто не смог признаться в том, что он солгал.

В глазах Турбо вспыхнула ярость. Он сделал шаг вперёд, но тут же остановился.

Марат стоял рядом.

Если Валера сейчас на эмоциях расскажет правду о краже, вместе с Ильёй под удар попадёт и Марат, стоявший мрачнее тучи. Сутулый тоже заметил его взгляд. На мгновение их глаза встретились. Илья понимал: терпение Турбо кончилось. Но не понял, почему тот до сих пор молчит.

— Валер... — осторожно начала я, подходя ближе. — Я хотела с тобой поговорить.

Турбо перевёл взгляд на меня. Вся его злость никуда не исчезла, но теперь к ней добавилось другое — тяжёлое, мучительное сомнение. Он злился, что я ослушалась его. Злился, что я заявилась в ДК, так ещё и с Ильей. Валера чувствовал, как его сознание начинает мутнеть, а к горлу подкатывал ком — он понимал, что не может контролировать свою ярость, которая могла проявиться даже в мою сторону.

— Потом поговорим, — коротко сказал Турбо.

— А сейчас? — возразила я, нахмурившись . — Сейчас ты снова будешь делать вид, что всё нормально?

Валера посмотрел на Сутулого, затем на Марата. Его пальцы медленно сжались в кулак, но он заставил себя разжать их.

— Сейчас мы решим другой вопрос, — глухо произнес Валера.

Внутри него оборвалась последняя нить. Вся накопленная ярость, весь этот давящий, удушающий страх лишиться меня выплеснулись наружу в один миг. Наплевав на дела, на присутствие «Чайников» и на главное уличное правило — не выносить ссору из избы и не бить своих при чужих, — Турбо сгреб Сутулого в охапку за воротник куртки и вытащил его из ДК на улицу.

Он с силой швырнул Илью на заснеженный бетон крыльца и возвысился над ним, тяжело и прерывисто дыша.

— Я тебя предупреждал?! — зарычал Турбо, но не стал ждать ответа. — Я же предупреждал тебя, сука! — заорал Валера на весь двор.

В следующую секунду он накинулся на Илью с дикой, звериной агрессией. Валера вымещал в каждый удар весь свой глубинный, панический страх. За его жестокостью скрывалась не просто дворовая спесь — он панически боялся, что я стану чужой, что я уйду, что этот гад заберёт меня. Каждый удар по лицу Сутулого был попыткой удержать свой рушащийся мир.

Зима подскочил первым. Увидев, что Сутулый уже едва подаёт признаки жизни, Вахит с силой обхватил Турбо сзади и начал оттаскивать.

— Всё, всё, хорош! Отомстил! Молодец, бл**ь! Заканчивай! — кричал Зима, упираясь ногами в снег и пытаюсь удержать взбесившегося друга.

На крыльцо ДК уже высыпала толпа. Пацаны «Универсама» и чужаки молча смотрели на то, во что Турбо превратил лицо Илии. Я прикрыла рот ладонями, в ужасе застыв у дверей.

Когда парням наконец удалось заломить Валере руки за спину, он медленно поднял голову. Его взгляд встретился с моим взглядом. В его потемневших глазах не было ни капли раскаяния — лишь холодное, абсолютное равнодушие. Валера хотел, чтобы я видела: он сделал это осознанно. Он ни о чём не жалел.

Вова Адидас подошёл ко мне. Его лицо было мрачнее тучи.

— Нравится? — сурово, сквозь зубы спросил Вова, глядя на мои дрожащие губы.

Я в ужасе молчала, переведя взгляд на брата.

— Тебе велели дома сидеть! — вдруг заорал Вова на всю улицу, ругая меня прямо при пацанах. — Не лезть туда, где идут дела пацанов! А ты ещё и с Сутулым сюда приперлась! Башкой своей думай, Кристина!

Вова развернулся, подскочил к Турбо и с силой встряхнул его за отвороты куртки, приводя в чувство.

— Кристину домой отведи! Нечего ей тут глазеть на это месиво! — наставительно отрезал Адидас и оттолкнул Валеру в мою сторону. Вова искренне хотел, чтобы Турбо своим видом и этим кровавым уроком наконец доказал мне: улица — это не игра. Сюда нельзя прийти, когда захочешь, и уйти, с кем вздумается.

* * *

Дорога до дома прошла в гробовой тишине. Я шла тише воды, ниже травы, кутаясь в пальто и сжимая дрожащие пальцы. Турбо шёл рядом, в пару шагах — молчаливый, злой, похожий на мрачную тень, охраняющую свой трофей.

— Может... скажешь что-нибудь? — робко начала я, поворачиваясь к нему.

Валера даже не повернул головы. В его закипающем мозгу шла непрерывная война. Сдать Сутулого прямо сейчас? Рассказать Вове про кражу? Но тогда вместе с Ильёй под дно уйдёт и Марат. Рассказать всё — значит сломать жизнь тем, кто не виноват в нашей драма. Промолчать — значит смотреть, как этот гад пользуется моментом и крутится вокруг той, чье имя давно закреплено за Валерой. Цена этой мести была слишком тяжелой.

Он молча довел меня до квартиры, повернул ключ в замке и зашёл следом. Дома никого не было. Я разулась, сбросила пальто на пуфик и прошла на кухню. Я села за стол, не сводя глаз с Турбо. Валера опустился на табурет напротив и уставился в окно, словно меня вовсе не было в комнате.

— Так и будешь молчать?! — я не выдержала, чувствуя, как внутри закипает истерика.

— А мне чё говорить?! — неожиданно рявкнул Турбо.

Он с размаху смахнул со стола стоявший на краю гранёный стакан с водой. Стекло с оглушительным звоном разлетелось по кафелю на мелкие осколки.

— Похвалить тебя?! — заорал Валера, тяжело дыша. — Сказать: «Молодец, Кристина! Ходи по району под ручку с кем захочешь!» Так?!

— Какую под ручку?! — слёзы брызнули из моих глаз, я начала панически оправдываться, понимая, что действительно перегнула палку с этим приходом в ДК. — Я ни с кем не шла под ручку! Ты что несёшь вообще?!

Турбо вскочил со стула в один миг. Он преодолел расстояние между нами и двумя пальцами с силой, впившись в подбородок, обхватил мое лицо. Он не сжимал мое до синяков, не делал физически больно, но его хватка была каменной — я не могла даже повернуть голову, чтобы отвести взгляд.

— Какая, бл**ь, разница?! — закричал Турбо прямо мне в губы, а его дыхание обжигало мою кожу. — Ты с ним пришла! Ты вообще соображаешь хоть что-нибудь своей головой?!

Он увидел, как в моих глазах вспыхнул дикий, животный страх перед его агрессией. Я сжалась, дрожа под его руками.

Турбо оскалился, смотря в мои напуганные зрачки:

— Боишься?! Вот и бойся! — выплюнул он с дикой обидой и болью. — Мне его, наверное, закопать наглухо надо, чтобы ты хоть что-то поняла!

Валера резко разжал пальцы, слегка толкнув меня в плечо, и отступил на шаг, тяжело дыша посреди разбитого стекла.

Я опустилась на колени прямо возле засыпанного осколками кафеля. Руки мелко дрожали. Не желая продолжать этот удушающий скандал и надеясь хоть как-то разрядить обстановку, я начала торопливо собирать острые куски стекла прямиком в ладонь. Пальцы соскользнули, и краем крупного осколка глубоко полоснуло по подушечке пальца.

— А-ай! — громко, от неожиданной и резкой боли я вскрикнула, роняя стекло обратно.

Турбо в один миг оказался рядом. Встопорщенный, злой, он за воротник олимпийки и плечо грубо, отточенным уличным движением оттолкнул меня прочь от разбитого стакана.

— Уйди! Сам уберу! — фыркнул Валера, опустившись на корточки и сгребая осколки себе в широкую ладонь.

— Понежнее нельзя быть?! — я закричала на него, сжимая порезанный палец другой рукой и чувствуя, как сквозь пальцы сочится алая кровь. — Обязательно толкаться?!

— А ты заслуживаешь этого? — Валера медленно поднялся с корточек, сжимая в руке кучу опасных стекол, и с ледяным презрением уставился на меня. — Заслуживаешь моей нежности, а, Крис?

Он развернулся и пошёл к мусорному ведру.

— Хочешь сказать, я не заслуживаю нежности?! С чего бы это вдруг?! — с горькой усмешкой закричала я, идя прямо за ним шаг в шаг.

— С того, что шляешься х*й пойми с кем, — монотонно, без единой эмоции бросил Валера, со звоном выкидывая осколки в ведро.

— Да ты себя хоть слышишь вообще?! — я окончательно взорвалась, всплеснув руками. Я всюду ходила за ним по кухне, сгорая от гнева: — Хватит говорить так, будто я убила полгорода! Да, я пришла в этот грёбаный ДК! Да, с Ильёй! Да, облажалась, признаю! Что мне ещё сказать нужно?! Извиниться перед тобой?!

— Передо мной извиняться не надо, — спокойно, без капли сожаления или сочувствия процедил Турбо, поворачиваясь ко мн. — Перед Ильёй пойди извинись. Который вряд ли тебя сейчас услышит своим сломанным ухом.

Эти слова обожгли меня изнутри, меня перекосило от возмущения.

— Ну ты и... — я задохнулась от обиды, хотела обозвать его последними словами, но в последний момент не осмелилась. Вместо этого из меня вырвалась глупая, наигранная, ядовитая улыбка: — Думаю, Илья на меня не обижался ни секунды! В отличие от некоторых!

Я сказала это не подумав, просто чтобы задеть его в ответ.

Валера замер. Он медленно, очень резко повернулся ко мне, слегка наклонил голову набок и приподнял брови. В его глазах вспыхнуло такое дикое, безумное неверие в услышанное, что воздух между нами буквально зазвенел.

— А чё так? — Валера вскочил, подлетел к вешалке, выхватывая свою куртку. — Любимой-то всё прощается, да?!

Он накинул куртку на плечи и начал со злостью натягивать кроссовки. В этот самый момент в дверь квартиры громко, настойчиво постучали.

— Вам кого надо, женщина?! Дома нет никого! — злобно заорал Турбо прямо через закрытую дверь, намереваясь распахнуть её и швырнуть вызов любому, кто стоял на пороге.

Он дёрнул защёлку, занося руку для удара, но на пороге стояла женщина с огромным чемоданом.

— Тётя Инга?.. — выдохнула я от неожиданности, опешив и забыв обо всём на свете.

— Привет, Кристюша! — радостно воскликнула женщина, затаскивая огромный чемодан в прихожую и улыбаясь во весь рот. — Тебе что, родители не сказали, что я проездом в Казани буду?!

— Да нет...как-то не успели, — в полном шоке пробормотала я, глядя на родную тетушку из Москвы, у которой я прожила целых два года.

Валера на всё это даже не взглянул. Он не проявил ни капли уважения, даже не поздоровался со взрослой женщиной. Турбо просто отпихнул огромный чемодан ногой, боком проскользнул мимо опешившей тёти Инги на лестничную площадку и со всей дури хлопнул дверью.

Его лицо было серым от ярости. Не разбирая дороги, Турбо быстрыми, тяжёлыми шагами направился прямиком в зал, где уже давным давно никого не было. Валера не желал отвечать на вопросы пацанов, не желал оправдываться за агрессию. Он просто хотел переосмыслить все то, что накопилось в нем и рвалось наружу настолько, что он не мог уже это сдерживать.

не забывайте про звездочки, мне будет приятно и главы будут публиковаться чаще.♡