забыть нельзя помнить

подписывайтесь на мой тгк: s_liess | там все новости о главах и о фф♡

Старший «Чайников» вальяжно устроился в кресле и закурил, выдыхая густые клубы дыма прямо в потолок качалки. Его пацаны встали по бокам, нависая молчаливой угрозой. Они начали в красках расписывать беспредел, случившийся на их территории: вскрытая квартира, перевернутые шкафы, обчищенный мент-алкаш.

Турбо и без этих новостей сидел на пределе. Его и так до бешенства калила старая компания Кащея с их вечными мутными делами, а тут ещё чужаки пришли на его район и качают права в его же зале.

Валера слушал их вполуха. Какая-то кража, какие-то предъявы... Сначала он воспринимал эти обвинения как обычную гоповскую клевету. С какого перепугу пацанам из «Универсама» лезть на чужой район, чтобы обчистить какого-то пропитого мента? Бред полный. Турбо больше витал в собственных мыслях, прокручивая в голове ссоры со мной и свои проблемы с ревностью. Слушать сказки чужих авторитетов ему было откровенно неинтересно.

До тех пор, пока старший «Чайников» не заговорил про добычу.

— ...золото вынесли, бабки, дефицит всякий, — с досадой процессовал чужак, стряхивая пепел прямо на пол. — Мент хоть и синяк, а на лапу брал исправно. Карманы там полные были.

В этот момент в голове у Валеры словно защёлкнулся тугой тумблер.

Один за другим в памяти вспыхнули детали последних дней: дорогие импортные конфеты, которые Сутулый так красиво подкатывал мне «из-за аллергии у мамы»; дефицитные, дорогие сигареты, которыми сегодня так открыто понтовался Дрозд... Пазл сложился с пугающей точностью. Это были они. Сутулый со своей компанией влезли на чужую территорию и совершили глупый, наглый беспредел.

Лицо Турбо мгновенно изменилось. Он замер, уставившись в одну точку, а его глаза превратились в две холодные, опасные щели.

— Чё притих-то, пацан? — тут же завопил один из «Чайников», заметив, как резко подскочила концентрация Валеры. — Знаешь, кто сделал, что ли?!

Валера с трудом заставил себя вынырнуть из мыслей. Уличный закон гласил твёрдо: сдавать своих чужакам — это крысятничество, за такое отшивают с позором. Каким бы ублюдком не был Сутулый, выдать его «Чайникам» прямо сейчас Турбо не имел права.

Но зато внутри «Универсама»... внутри конторы это меняло абсолютно всё. В руках у Валеры только что оказался смертоносный козырь. Сутулый сам подставил под удар весь район, и теперь Турбо мог уничтожить его по всем пацанским понятиям, даже не пачкая кулаков.

— Не, первый раз слышу, — максимально спокойно, стряхивая с лица лишние эмоции, ответил Валера. Он медленно поднялся и выразительно посмотрел на дверь, давая понять, что разговор окончен. — Наши бы такое вряд ли сделали. Нам чужого не надо.

— Смотри мне, — старший «Чайников» подмял под себя сигарету и неспешно поднялся с кресла. — Старшему своему передай: пусть разберётся у себя в конторе, да сам к нам придет, объяснится. По-хорошему.

— Да мы сам ещё Кащея проведаем, поспрашиваем, — добавил второй чужак с угрюмой ухмылкой.

Они развернулись и один за другим вышли из качалки. Тяжелая металлическая дверь с глухим стуком закрылась.

Турбо остался в зале один. Он стоял посреди полумрака, тяжело дыша, и на его лице медленно расплывалась злая, торжествующая ухмылка. Сутулый сам вырыл себе яму. И Валера собирался закопать его в ней при первом же удобном случае.

* * *

Вечером того же дня качалка «Универсама» гудела от голосов. Пацаны привычно собирались на вечерние сборы, кучковались у стен и травили байки.

Воспользовавшись моментом, Турбо молча ухватил Илью за воротник олимпийки и силой оттащил в дальний угол зала. На лицах обоих читалось напряжение. Валера без лишних предисловий начал доходчиво, сквозь зубы объяснять Сутулому, что тот окончательно перешёл черту и ему лучше забыть дорогу ко мне.

Илья, доведённый до ручки постоянными наездами, тяжело вздохнул и с вызовом посмотрел на него:

— Турбо, хочешь поднять эту тему — поднимай. Давай, расскажи всем, устрой концерт. Пацаны только посмеются, что ты пытаешься меня отшить исключительно из-за своей дикой ревности к собственной девчонке, — устало, но дерзко бросил Сутулый.

Валера не сдвинулся с места. Напротив, на его губах медленно расплылась ледяная, победная улыбка. Он наклонился ближе к лицу Ильи.

— А как насчёт того, что ты обнёс квартиру мента на чужом районе? — тихо, чеканя каждое слово, произнёс Турбо. — Как думаешь, пацаны тоже посмеются, когда узнают за такую самодеятельность? Или быстро поймут, какую свинью ты подложил всему «Универсаму»?

Лицо Ильи в ту же секунду мгновенно переменилось. Вся его напускная дерзость испарилась, сменившись серым, липким ужасом. Глаза расширились, а челюсти беззвучно защёлкались.

— Ты... ты чё, роешь под меня? — осипшим, сорванным голосом выдавил Сутулый, не веря своим ушам.

— А мне все козыри сами прямо в руки лезут, Илюх, — ехидно усмехнулся Турбо, хлопая бледного Сутулого по плечу тяжело и унизительно.

Валера развернулся и ушёл на улицу к другим, оставляя Илью переваривать абсолютное поражение. Сутулый медленно пошел за ним и четко понимал: вариантов у него не осталось. Он проиграл.

Ему было невыносимо обидно и паршиво. Окружающие постоянно тыкали ему в нос тем, что он якобы бегает за мной, но никто — абсолютно никто — даже не догадывался о настоящих причинах. Мало кто знал, что Илья вообще почти никогда не дружил с девчонками, они казались ему пустыми и скучными до тех пор, пока на районе не появилась я - сестра Вовы. Я для него была другой, и именно это тянуло его ко мне, но теперь эта тяга стоила ему свободы и авторитета.

Из тени к нему тут же подплыл обеспокоенный Дрозд, выходя за Сутулым во дворы на улицу.

— Чё он, узнал, что ли? — испуганно шепнул Витька, заглядывая Илье в лицо. Сутулый стоял мрачнее тучи, наблюдая, как Турбо весело и беззаботно играет в снежки с Зимой и младшей скорлупой.

— Узнал, — глухо бросил Илья.

— И чё сказал?! — паника в голосе Дрозда нарастала с каждой секундой, ведь они оба прекрасно осознавали масштабы того косяка, который совершили.

— К Кристине запретил подходить, — процедил Сутулый, глядя куда-то вдаль. Он никак не мог смириться с этим глупым, сокрушительным поражением.

— А, ну так не подходи! Сдалась она тебе вообще! — с облегчением выдохнул Дрозд, махнув рукой. Он рассчитывал, что раз их секрет с кражей не ушёл дальше Турбо, то им ничего больше не угрожает, совершенно не понимая глубины чувств и боли Ильи.

* * *

На следующий день Вова решил взять меня с собой в качалку. Ему нужно было закончить дела с пацанами, а оставлять меня одну дома после всех последних событий он не хотел.

Мы пришли в полупустой зал. Вова усадил меня на старый диван у входа, накинув на плечи мои пальто.

— Зачем тебе стоять морозиться на улице? Посиди здесь, почитай журналы, — наставлял старший брат, застёгивая молнию на олимпийке. — И ради бога, поменьше крутись около пацанов. Возраст у них сейчас такой... гормоны играют, лучше без лишних глаз. Ты же с Валерой встречаешься, вот с ним и будь. А от дел группировки держись подальше, поняла?

— И не делай такое кислое лицо, я просто переживаю за тебя, — добавил Вова, заметив мою недовольную гримасу.

Он потрепал меня по макушке и вышел на улицу, к ожидавшей его у входа конторе.

Я осталась в зале одна. Первые десять минут прошли в абсолютной тишине: я листала старые иностранные журналы, разглядывая глянцевые страницы. Но затем тяжёлая дверь качалки скрипнула, и внутрь шагнули трое незнакомых мужчин. Это были те самые старшие из группировки «Чайники», которые пришли искать управу на воров.

Я резко подскочила с дивана, испуганно вжавшись спиной в стенку.

— Ух ты... Киса, а ты тут одна, что ли? — развязно улыбаясь и оглядывая пустой зал, протянул один из них. — А старшие где? Есть кто в хате?

— Тренируются... в соседнем дворе, — робко, едва слышно выдавила я, судорожно сжимая в руках края журнала. Мое сердце заколотилось где-то в горле.

Второй мужчина сделал шаг вперёд, его глаза хищно сузились, а на губах заиграла ехидная, звериная усмешка.

— А ты сама-то чья будешь, красавица? Как звать-то?

Я сглотнула подступивший к горлу ком. Мне можно было назвать любое имя, сослаться на кого угодно, но страх заставил меня произнести то, чего делать было категорически нельзя:

— Я... Валеры. Турбо. — неуверенно, с дрожью в голосе ответила я, видя, как лица мужчин мгновенно каменеют. И тут же, в порыве глупой защиты, добавила то, что стало фатальной ошибкой: — И... я сестра Вовы Адидаса.

При этих словах гости из «Чайников» открыто заулыбались. Это было именно то, ради чего они сюда припёрлись.

Они были железобетонно уверены, что ограбление их мента — дело рук Адидаса. Рассуждали просто: «Он же с войны пришёл, явно всю башню там оставил, ему потерять нечего!». А поступок Турбо, который недавно пырнул их знакомого финкой в ДК, лишь добавлял ненависти. Лица Валеры они вживую никогда не видели, даже общаясь с ним он не догадывались кто он, но теперь перед ними стояла его девчонка и сестра главного авторитета «Универсама». И лучшего заложника для разговора с понятиями придумать было просто невозможно.

Старший «Чайников» окинул меня внимательным, изучающим взглядом. В отличие от своего развязанного подручного, он не позволял себе пошлых шуточек или явных знаков внимания — статус авторитета и банальное пацанское понятие о девчонках старших требовали хоть какой-то субординации. Но использовать меня как карту в игре он был готов без колебаний.

— Ну пойдём, покажешь, где они там тренируются, — сказал Старший. Перед тем как вышагнуть из полумрака качалки, он наклонился к уху своего друга и что-то коротко шепнул.

Я замешкалась. Я медленно, с намеренной задержкой натягивала пальто, долго застёгивала пуговицы и поправляла шарф, молясь про себя, чтобы в зал прямо сейчас кто-нибудь вошёл — Вова, Валера, да хоть кто-то из «скорлупы».

— Давай, шевели булками, киса! Не на подиуме! — рявкнул подручный Старшего, теряя терпение. Он грубо ухватил меня за локоть и вытащил на морозную улицу.

— Вот... за этим домом они, во дворе, — едва слышно, с пробивающимся страхом сказала я, указывая на угол хрущёвки.

— Пошли-пошли, на месте покажешь, — буркнул Старший.

Едва мы зашли за угол дома, в заснеженный проезд, как меня резко толкнули к припаркованной старой «Жигулям». Дверь распахнулась, и меня силой впихнули на заднее сиденье. Я закричала, вырываясь, но мой голос потонул в шуме двора — там, за домом, универсамовские пацаны бегали по кругу, выполняя разминку, и во всё горло хором задорно орали «Седую ночь» Шатунова. Никто ничего не услышал.

В машине я билась как отчаянная дикая кошка. Я налетала на мужиков с кулаками, извивалась и пыталась пинать их ногами в тяжелых сапожках. Старшему «Чайников» пришлось всей своей тушей навалиться на меня, чтобы перехватить мои тонкие запястья и прижать их к сиденью.

— Угомони свои таланты! — заорал он прямо мне в лицо, удерживая мое брыкающееся тело. — Не тронет тебя никто, слышишь?! С твоим братишкой сейчас поболтаем и отпустим тебя, если тихо сидеть будешь!

Я дышала часто и прерывисто, с паникой и яростью глядя ему в глаза. Старший, видя мой испуг, слегка ослабил хватку. Ему действительно не хотелось пугать милую, симпатичную девчонку — в его понятиях война с бабами не велась. Но другого способа быстро заставить Адидаса и Турбо слушать у него просто не было.

Мужчины вышли из машины, заблокировали двери снаружи и направились во двор.

* * *

Вова, стоявший в центре двора, сразу заметил приближение чужаков. Его уличный чутье мгновенно сработало на опасность. Он тут же схватил пробегавшего мимо Марата за плечо:

— Марат! Дуй быстро в зал. Проверь Крис, в порядке ли она. Бегом!

Марат мгновенно сорвался с места и удрал.

Старший «Чайников» подошёл вплотную к Вове и без лишних предисловий начал жёстко предъявлять за обворованного мента. В кругу пацанов мгновенно повисла мёртвая тишина. Сутулый, Дрозд и Лампа стояли мрачнее тучи, не смея поднять глаз и до смерти боясь, что сейчас их глупая самодеятельность всплывет наружу. Вова же искренне ничего не понимал. Какая кража? Какой мент? Он смотрел на чужаков с полным недоумением.

А Сутулый в этот момент краем глаза ловил на себе убийственный, обеспокоенный и обещающий кровавую расправу взгляд Турбо. Валера всё понимал.

В этот момент во двор запыхавшийся прибежал Марат. Он понятия не имел, что прямо сейчас обсуждают кражу, в которой он сам же и участвовал. Марат лишь тревожно помотал головой из стороны в сторону, давая Вове знак: меня в зале нет.

Вова мгновенно изменился в лице. Он перебил вопящего «Чайника» на полуслове, сделав шаг вперёд:

— Девчонку куда дели?

— Сеструху твою? Да вон она, в машине отдыхает, — ухмыльнулся Старший, махнув рукой в сторону проезда.

Турбо от этих слов сорвался с места как ужаленный. Он рванул к выходу со двора, но двое крепких подручных Старшего тут же перехватили его, силой скрутив руки за спиной.

— Да вот какой ты у нас, Турбо! Попался, отморозок! — закричал один из них, удерживая вырывающегося Валеру.

Пацаны «Универсама» мгновенно закипели. Ситуация накалилась до предела — универсамовских было больше, и они уже готовы были навалиться толпой и снести чужаков, пока Старший «Чайников» спокойным движением не залез под куртку и не вытащил вороненый пистолет.

Все замерли на месте.

— Ладно, ладно! — Вова поднял руки ладонями вперёд, на его лице появился нервный, тяжелый оскал. Он оценивал обстановку: Турбо скручен, на него самого направлен ствол, а я сижу под замком в чужой машине. — Чего хотите-то? Он-то вам что сделал?

— Ну не мы же сами у Дома Культуры нашего пацана финкой пырнули! — закричал Старший «Чайников». — Так что вы вдвоём с нами пойдёте. Побазарим.

Пацаны «Универсама» растерянно переглянулись. Для большинства из них до сих пор оставалось тайной, кто именно тогда у ДК порезал брата Динары, а теперь всё сходилось на Валере.

Разговор был долгим и тяжёлым. Старшие качали права, требовали возместить ущерб за кражу и отдать Турбо на суд. Но Валера, несмотря на всю свою ненависть к Сутулому, остался верен пацанским понятиям — он не сдал Илью сейчас. Он молчал, лишь сжимая зубы. Вова же настолько убедительно и искренне доказывал, что его контора к ограблению мента непричастна, что Старший «Чайников» в итоге засомневался. Честность Адидаса и его полное незнание ситуации были очевидны.

— Ладно... — наконец выдохнул Старший, убирая ствол. — Идите с богом. А с тобой, Турбо, мы ещё встретимся.

— Обязательно, — без единой капли страха, прорычал Валера. Он ткнул пальцем в сторону проезда: — Машину откройте. Быстро.

Один из чужаков сбегал к «Жигулям» и отпер дверь. Я выскочила из салона и пулей прибежала во двор.

Турбо подскочил ко мне первой же секундой. Он подхватил меня за плечи, обхватив руками мое лицо и лихорадочно осматривая, искал следы насилия.

— Трогали тебя?! — хрипло, отчаянно закричал он, не контролируя себя. — Крис, говори! Трогали?!

— Нет... не трогали, Валер, — дрожащим от пережитого ужаса голосом ответила я, прижимаясь к его груди.

Валера с глухим, тяжелым выдохом облегчения прижал меня к себе так сильно, словно хотел растворить в своей куртке. Он бережно подхватил меня и повёл прочь со двора — домой, подальше от этого кошмара, крепко сжимая мою дрожащую ладонь.

Турбо проводил меня до самого подъезда. Едва мы ступили на заснеженное крыльцо, он остановился и замер, молча уставившись на меня длинным, невероятно тяжёлым взглядом.

— Чего ты так смотришь? — я улыбнулась светлой, почти беззаботной улыбкой, изо всех сил стараясь не думать о том, что всего полчаса назад я сидела в чужой машине, запертая, на грани настоящего похищения.

Валера смотрел на меня, а в голове у него всё ещё оглушительно звенело. Он вспоминал тот самый миг, когда во дворе звуками прорезалась новость: «Сеструха твоя в машине». В тот короткий секундный щелчок внутри него отключилось вообще всё человеческое. На смену страху пришла не просто привычная уличная ярость и даже не агрессия — это была холодная, абсолютная готовность убивать любого, кто посмеет коснуться меня хотя бы пальцем. И сейчас, глядя на мое бледное лицо, Турбо с тяжестью осознавал: в моих прошлых упрёках о его дикой, безудержной ярости была полная, страшная правда. В нём действительно жил зверь. Но этот зверь просыпался только ради меня.

— Просто... красивая такая стоишь, — с теплотой улыбнулся Валера, делая шаг ближе и аккуратно поправляя взъерошенные от ветра светлые пряди моих волос.

— Ну так... родители постарались, — с лёгким лукавством пошутила я, слегка вздернув подбородок.

— Ой, иди давай! Постарались они! — без злобы фыркнул Турбо от такого открытого самолюбия и слегка подтолкнул меня плечом в сторону тёмного подъезда. Но тут же наставительно добавил: — Зайдёшь домой — в окно покажись!

Я шмыгнула в тепло, а Валера остался стоять на лютом морозе, утопая кроссовками в сугробе под моими окнами. Прошло пару минут, прежде чем на третьем этаже зажёгся свет, форточка распахнулась и оттуда выглянула я, помахав ему рукой.

— Закрывай давай, а то продует ещё! — закричал Турбо снизу, широко улыбнувшись.

Едва окно задернулось шторкой, улыбка с лица Валеры моментально сползла. Он развернулся и побрёл прочь, медленно погружаясь обратно в свою привычную суровую реальность, где его снова удушливой волной накрывала яростная, черная ревность.

И ревность эта была более чем обоснованной.

Илья-Сутулый действительно не мог и не хотел принимать эти уличные заветы о том, что «баба пацана — это святое и неприкосновенное». Придерживаясь основных законов конторы, в этом вопросе он мыслил совсем иначе. Пойти ко мне просто так, в открытую, было бессмысленно и смертельно опасно — Адидас с Турбо его бы просто зарыли. Но в голове у Сутулого созрел другой, более тонкий план: сделать так, чтобы я сама пришла к нему.

Для этого он направился к Лене. Илья прекрасно знал, как сильно меня тошнит от постоянных приступов агрессии и ревности Турбо, и решил выставить всё в нужную ему сторону.

Встретившись с Леной в тихом дворовом арке, Сутулый стал искусно вешать ей лапшу на уши. Он с печальным, уставшим видом рассказывал, что Валера совсeм слетел с катушек, преследует его и постоянно угрожает расправой. Илья просил Лену поговорить со мной, а лучше — сделать так, чтобы я сама пришла к нему на разговор, дабы мы вместе решили, как остановить этот безумный прессинг со стороны Турбо.

— Но... мне девчонки говорили, что тебе Кристина нравилась... — огорченно, с искренней обидой в голосе произнесла Лена.

Она была по уши, безответно влюблена в Илью и сейчас жадно ловила каждое его слово.

— Лен, ну ты чё? Это слухи обычные, пацаны раздули, — тихим, бархатным голосом ответил Илья. Он шагнул ближе, бережно убрал выбившуюся прядь с лица Лены и мягко, обезоруживающе ей улыбнулся.

Он бессовестно манипулировал её чувствами, прекрасно зная, какую власть имеет над влюблённой девчонкой.

— Не будь такой доверчивой, Ленка. Ты же знаешь, кому верить надо.

Лена растаяла, моментально поверив его ласковому тону.

А Илья смотрел куда-то поверх её головы, в темнеющие дворы. Внутри него не было зла или желания просто нагадить Валере. Он делал всё это исключительно ради чувств. Настоящих, чистых и диких чувств, которые он ощутил впервые в своей жизни и от которых уже просто не мог отказаться.

не забывайте про звездочки, мне будет приятно и главы будут публиковаться чаще.♡