забыть нельзя помнить

подписывайтесь на мой тгк: s_liess | там все новости о главах и о фф♡

Турбо постучал в дверь Машиной квартиры коротко и резко, так, что звук гулко разнёсся по лестничной площадке. Ему никто не ответил сразу. Валера уже собирался постучать снова, когда замок щёлкнул и дверь приоткрылась.

Маша появилась на пороге в домашней кофточке. Увидев Турбо, она сначала растерялась, но почти сразу на её губах появилась кокетливая улыбка. Она и без объяснений поняла, зачем он пришёл.

Валера даже не спросил, дома ли её родители. Просто шагнул внутрь, закрыв за собой дверь. Лицо его было мрачным, взгляд — тяжёлым и опасным.

— Тебе заняться нечем? — процедил он.

Маша отступила на шаг, но страха в её глазах почти не было. Напротив, казалось, его ярость только тешила её самолюбие. Ей нравилось думать, что Валера злится именно из-за неё, что она снова сумела задеть его и создать мне проблемы.

— Чего ты так завёлся? — с нарочитой лёгкостью спросила Маша.

Она протянула руку и провела пальцем по плечу Турбо. Валера мгновенно отшатнулся, словно от неприятного прикосновения.

— Руки убери! — резко бросил он и оттолкнул её ладонь. — Тебе от Кристины чего надо? Ты вообще понимаешь, что творишь? В этой истории мразью выглядишь ты, а не она!

Улыбка Маши стала тоньше. Она снова шагнула к нему, намеренно нарушая личное пространство.

— А ты кем выглядишь, Валер? — ядовито спросила она. — Хорошим парнем, который спал с лучшей подругой своей девушки?

Валера замер. Эти слова попали точно в больное место. Он не хотел слышать их от Маши — особенно сейчас, когда пытался вернуть доверие. Челюсть его напряглась, пальцы сжались в кулаки.

— Заткнись, — глухо предупредил он.

Но Маша продолжила, чувствуя, что наконец получила над ним власть.

— Что, неприятно? А Кристине, думаешь, было приятно узнать? Ты сам сделал меня такой, какой теперь называешь. А теперь решил свалить на меня всё, чтобы перед ней остаться чистеньким?

Валера резко схватил Машу за плечи и прижал к стене. В комнате повисла тишина. На секунду он будто сам понял, что перешёл черту, но ярость оказалась сильнее здравого смысла.

— Ты пойдёшь и скажешь всем, что эту чушь сама придумала, — процедил он, нависая над ней. — Поняла?

Маша сначала попыталась сохранить прежнюю улыбку, но через несколько секунд её лицо изменилось. Он крепко ухватился за ее шею, всей силой сжимая ее. Маша схватилась за его руки, пытаясь оттолкнуть их, а голос сорвался на хрип.

— Поняла... Поняла, отпусти...

Валера резко разжал пальцы и отступил. Маша сползла по стене на пол, тяжело дыша и держась за шею. Её глаза уже не сверкали насмешкой — в них появился настоящий страх.

Турбо смотрел на неё сверху вниз. Сам он тоже тяжело дышал, словно только сейчас осознал, что сделал. Но вместо раскаяния на лице снова появилась жёсткая маска.

— Шлюха, — бросил он сквозь зубы.

Маша ничего не ответила. Она продолжала сидеть на полу, пытаясь восстановить дыхание и не расплакаться. Валера развернулся и вышел из квартиры, громко хлопнув дверью.

На лестничной площадке он остановился лишь на мгновение. Перед глазами снова возникло мое лицо — мой испуганный взгляд, когда я видела его агрессию. Турбо сжал кулаки и заставил себя спуститься вниз.

Но теперь он понимал: Маша могла говорить что угодно, распространять любые слухи, провоцировать его сколько угодно — это не оправдывало того, что он сделал.

* * *

Когда Валера зашёл в нашу квартиру, в прихожей вовсю кипел Вова. Он мерил шагами коридор, раздражённо жестикулируя и выговаривая мне притихшей всё, что думает о моей излишней доброте к бывшей подруге. Адидас злился — его сестру предупреждали, и не раз, к чему ведёт общение с опустившейся девчонкой.

— И чё теперь? Идти к ней и просить по-хорошему, чтобы она сказала, что всё это блеф?! — неохотно, кривясь от одной только мысли об унижении, возмущался Вова.

Адидас уже уладил вопрос среди универсамовских пацанов — жёстко, без лишних слов объявил на сборах, чтобы никто не смел трепать языком насчёт меня, иначе спрос за грязные слухи будет лично с каждого. Но этого было мало. Району требовалось официальное опровержение от самой Маши, чтобы окончательно закрыть эту тему.

— Не надо никуда идти. Я уже сходил, — глухо, с тяжёлым грузом на душе произнёс Турбо, закрывая за собой входную дверь.

Вова замолчал на полуслове, уставившись на друга. Я нервно сглотнула скопившуюся слюну. По одному только взвинченному, мрачному виду Валеры, по его потемневшим глазам и зажатым челюстям я мгновенно поняла: разговор с Машей был страшным.

Турбо молча подошёл ко мне, взял меня за руку и потянул за собой в мою комнату. Всё это произошло прямо на глазах у Вовы и Марата. Марат дёрнулся было вмешаться, но Вова удержал его за плечо, качнув головой: «Не лезь, Марат. Сами разберутся. Это их дела».

Зайдя в спальню, Валера устало опустился на край кровати. Он тяжело вздохнул, сгорбился и уставился пустым взглядом в половицы, сжимая и разжимая разбитые костяшки пальцев. Я стояла у двери, боясь нарушить эту гнетущую тишину.

— Завтра пойдёшь со мной или с Вовой на коробку, — тихо, но твёрдо, не терпящим возражений тоном заговорил Турбо. — Скажешь пацанам, что Машка твоя всё это выдумала от обиды. А потом Маша сама это подтвердит. Лично перед всеми.

Я похолодела. Я прекрасно знала Машу. Бывшая подруга была упрямой, злой и теперь ненавидела меня всем сердцем. Маша ни за что на свете добровольно не согласилась бы растоптать собственную ложь и признать себя балаболкой перед всем районом. Я отчётливо понимала: Валера заставил её силой. Но спросить напрямую, как именно он это сделал и что произошло в той квартире, я просто не решилась. Мне было слишком страшно услышать ответ.

— Хорошо... — мирно, едва слышно ответила я, стараясь говорить спокойно.

Однако мой взгляд выдавал меня с головой. В моих расширенных зрачках плескалась целая смесь недоверия, паники и немого упрёка. Я смотрела на него как на опасного, дикого зверя.

Турбо уловил этот взгляд. Он прищурился, и на его лице промелькнула горькая обида.

— Чё ты так смотришь на меня? — глухо спросил Валера, шумно выдохнув через нос. — Я не трогал её.

Я быстро закивала, делая вид, что полностью ему верю. Чтобы хоть как-то скрыть дрожащие руки и унять внутреннюю панику, я торопливо подошла к письменному столу. Я принялась демонстративно перебирать учебники и тетради, перекладывая их с места на место, хотя они и так лежали в идеальном порядке. Я судорожно цеплялась за эти бытовые действия, лишь бы не смотреть на Валеру и не показывать, насколько сильно меня пугает то, какими методами он решает наши проблемы.

* * *

На следующий день Вова был мрачен как грозовая туча. Он шёл впереди, тяжело ступая по укатанному снегу, а за ним, чуть поодаль, шли мы с Валерой, крепко держась за руки. Вова то и дело оборачивался, бросая на нас тревожные, тяжёлые взгляды. Он видел, как Валера демонстративно, почти вызывающе сжимает мою ладонь, показывая всем пацанам «Универсама», что теперь пойти против этой девчонки — значит пойти против него самого.

Турбо был уверен в своём решении вопроса. Он не сомневался, что заставил Машу признаться, и теперь ему хотелось как можно быстрее закрыть эту грязную историю.

Мы подходили к старой, скрипучей калитке, ведущей на хоккейную коробку, где уже собрались универсамовские. В этот самый момент из калитки, опустив голову, вышла Маша. Она шла медленно, но, заметив нашу приближающуюся троицу, резко расправила плечи и демонстративно откинула назад воротник своего пальто. На её бледной шее, под подбородком, отчётливо виднелись синюшные следы от пальцев. Маша хотела, чтобы все, кто посмотрит на неё, поняли: её решение прийти и всё рассказать было не добровольным. Это было следствием жестокой силы.

Пацаны, уже собравшиеся на коробке, увидели это. Многие из них, конечно, не поверили Маше сразу, но теперь, глядя на её шею, окончательно поняли: их ловко обвели вокруг пальца. Машка пустила грязные слухи не просто так.

Когда Вова, Турбо и я зашли на коробку, воздух словно застыл. Пацаны неловко отводили взгляды, некоторые кивали в мою сторону, другие тихо шмыгали носом. Пацаны не извиняются словами, но их притихшие лица говорили сами за себя. Все, кто хоть как-то смотрел в мою сторону, как бы безмолвно просили меня не принимать это на свой счёт.

Только Сутулый подошёл ко мне. Он внимательно, с какой-то едва заметной, понимающей улыбкой всмотрелся в мои встревоженные, побледневшие глаза.

— Держись от этой Машки подальше, Крис, — тихо сказал Илья.

Я кивнула и попыталась улыбнуться в ответ, благодарная за его тихую поддержку. Но Валера, стоявший чуть поодаль, наблюдал за нами со стороны. В его глазах мгновенно вспыхнула прежняя, дикая ревность, которую он изо всех сил старался скрыть.

Я тут же подошла к Турбо, обхватив его руку.
Я чувствовала, что его снова накрывает волна собственничества.

— Он тебе не друг, — жёстко, процедил Турбо, даже не глядя на меня, его взгляд был прикован к удаляющемуся Сутулому. — Держись от него подальше. И вообще, не общайся с ним.

— Прекрати ревновать ко всему, что движется, Валер, — с досадой выдохнула я.

В его словах я слышала не заботу, а лишь болезненную, всепоглощающую ревность, которую Турбо тщетно пытался скрыть под маской защиты.

* * *

По итогу я послушалась Вову и Валеру. Тяжело, со скрежетом на душе, но полностью исключила Машу из своего круга общения. Мне было невыносимо больно, но я уже знала: иначе нельзя. Вскоре и общие подружки, напуганные тем подвохом, который Маша мне устроила, перестали общаться с ней, боясь разделить её позорную участь.

Валера стал брать меня на сборы группировки, в подвальную качалку. И хотя наличие девчонок с пацанами не нравилось многим «универсамовским», для меня и моих нескольких подруг сделали исключение. Я всегда держалась чуть в стороне, тихо разговаривая с Ленкой или Ксюхой, но мое присутствие на территории группировки было демонстрацией нового статуса.

Сутулый, Илья, не упускал возможности пообщаться со мной. Он всегда находил предлог: то подойдёт ко мне, чтобы якобы поговорить с моей подружкой Ленкой, то поинтересуется здоровьем Вовы Адидаса. Но ревнивая натура Турбо всё чувствовала. Валера видел эти взгляды, эти улыбки, и каждый раз, когда Илья заговаривал со мной, внутри у него закипала глухая злость.

Из-за этого Турбо стал реже брать меня с собой на сборы. Ему хотелось оградить меня от чужих взглядов и своих собственных приступов ревности. Но я, уставшая от изоляции, решила пойти наперекор.

В один из дней, когда Турбо сидел с пацанами в качалке, обсуждая дела, дверь хлопнула, и я вошла в зал. Одна. Без приглашения. Валера мгновенно вскочил. Его лицо потемнело, глаза сузились. Он не ожидал такого вызова.

— Че дома не сидится? — зарычал Валера, хватая меня за руку и отводя меня в сторону, подальше от любопытных глаз пацанов.

— А почему я должна дома сидеть?! — возмутилась я, пытаясь перевести его агрессию в шутку. В моем голосе звучало раздражение: мне надоело, что он пытается меня контролировать.

Турбо резко обернулся, окидывая взглядом зал. Его глаза пробежали по лицам пацанов, он подсознательно искал Сутулого. Илья не присутствовал в зале. Осознав это, Валера словно сдулся. Напряжение с его лица немного спало, и он разжал пальцы, отпуская мою руку.

— Ладно, — глухо прошептал Турбо.

Он отступил в сторону, позволяя мне пройти мимо него, но в его взгляде всё ещё читалась внутренняя борьба.

Я провела с Турбо почти весь вечер. Мы сидели рядом на старом диване, обнимались, смеялись над шутками пацанов и время от времени целовались, будто вокруг не было никого. Валера расслабился: держал меня за талию, перебирал пальцами волосы и время от времени что-то шептал мне на ухо.

Всё изменилось, когда в зал вошла Ленка. Она махнула мне рукой, подзывая меня к себе. На лице подруги сияла такая радость, что я сразу поняла: случилось что-то важное.

— Ну что, пошли? — тихо спросила Ленка, наклоняясь ко мне.

Я ещё раз посмотрела на Валеру, а затем поднялась с дивана. Но, прежде чем уйти, вернулась к нему, села на колени и обвила руками его шею.

— Мне пора, — прошептала я. — Нам с Ленкой нужно родителям помочь.

Это было неправдой. Ленка заранее попросила меня никому ничего не рассказывать, пока сама не разберётся в своих чувствах и не поймёт, что делать дальше. Я не хотела нарушать обещание, поэтому придумала первое оправдание, которое пришло в голову.

— Ладно... Иди... — настороженно ответил Валера.

Он не стал спорить, но по его взгляду было понятно: он заметил мою заминку. Турбо отпустил меня, позволив мне уйти, однако ещё долго смотрел ей вслед.

Я и Ленка вышли из зала и направились совсем в другую сторону — к Сутулому. Ленка то и дело поправляла волосы и нервно улыбалась. Она очень надеялась, что Илья действительно проявлял к ней интерес, а не просто использовал её как повод чаще видеть меня.

Когда мы подошли к нему, Сутулый заметно изменился в лице. Он ожидал, что я приду одна, поэтому появление Ленки его явно расстроило.

— Лена с нами будет? — спросил он, стараясь скрыть недовольство.

— Ну да, — улыбнулась я. — Она решила пойти с нами. А ты что, против?

Улыбка Ленки слегка померкла. Она внимательно посмотрела на Илью, пытаясь понять, почему его так задело присутствие. В её глазах мелькнуло разочарование: она была уверена, что нравится ему.

— Да нет, не против, — после короткой паузы ответил Сутулый.

Он поджал губы и повёл нас гулять по району. Ленка шла рядом с ним, пытаясь поддерживать разговор, а я держалась чуть позади, наблюдая за ними и надеясь, что между ними всё-таки что-то получится.

Примерно через полчаса в зал вернулся Вова. Он выглядел уставшим и хмурым после разговора с другой группировкой. Пацаны сразу окружили его вопросами.

— Ну что, Вов? Согласились они?

— Ещё бы не согласились, — коротко ответил Адидас.

— А что сказали? Долго спорили?

Вова снял куртку, положил её на спинку стула и начал рассказывать о встрече. Турбо слушал его вполуха, постоянно поглядывая на входную дверь.

— Кристина уже освободилась? — спросил он, перебив разговор. — Она вроде сказала, что родителям помогать пойдёт. Там что-то серьёзное?

Вова удивлённо посмотрел на него.

— Нет, её дома нет. Я домой за водой заходил — никого не было, — ответил он и снова повернулся к пацанам.

Но Валера сразу напрягся. Он медленно поднялся с места и подозвал Андрея-Пальто.

— Андрюх, пробегись по району. Посмотри, где Кристинка. Только спокойно, без шума, понял?

Андрей кивнул. Он хорошо общался с Маратом и не раз слышал от него о ревности Валеры. Пальто прекрасно понимал, чем может закончиться плохая новость, но и врать старшему не собирался.

Он вышел из зала и направился по дворам. Несколько минут Андрей ходил между домами, всматриваясь в прохожих. Наконец он заметил знакомых девушек: впереди шла Ленка, а рядом со мной — Сутулый. Мы о чём-то разговаривали, и Илья время от времени наклонялся ко мне, чтобы я лучше его слышала.

Андрей остановился. Он почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось. Скрывать правду было опасно, но сообщать её Валере — тоже. Пальто ещё несколько секунд наблюдал за нами, а затем развернулся и быстро вернулся в зал.

Турбо сразу поднял голову.

— Ну? — спросил он.

— Гуляет она, Турбо... — тихо ответил Андрей, поджимая губы.

— А, ну гуляет так гуляет. Чё ты такой нервный? — Валера подозрительно прищурился.

В зале стало тише. Зима, заметив напряжение Андрея, нахмурился.

— Случилось что-нибудь? — спросил Вахит.

Пальто отвёл взгляд, но всё же произнёс:

— Не одна гуляет... С Илюхой Сутулым она.

На несколько секунд в помещении повисла тишина. Турбо и Зима переглянулись. По лицу Валеры было видно, как внутри него поднимается знакомая волна ревности. Он сжал кулаки, но Зима тут же положил ладонь ему на плечо.

— Спокойно, Валер. Сначала поговорим, — предупредил Вахит.

Турбо ничего не ответил. Он лишь накинул куртку и направился к выходу. Зима тяжело вздохнул, взял свою верхнюю одежду и пошёл следом, а за ними потянулись ещё несколько пацанов.

— Эй, Турбо, без самодеятельности, — бросил Зима, догоняя его у двери. — Мы просто выясним, что происходит. Не трогай Илью, пока не разберёмся.

Валера промолчал, но его молчание звучало тревожнее любых угроз. Он вышел на улицу, крепко сжимая кулаки в карманах, а за ним закрылась тяжёлая дверь зала. Через несколько минут вся компания направилась по дворам, где я, Ленка и Сутулый ещё не подозревали, что за нами уже идут.

Тишину зимнего вечера прорезал резкий, залихватский свист. Я вздрогнула — этот звук я узнала бы из тысячи. Я медленно, с явной опаской обернулась и увидела, как из густых сумерек двора на нас быстрым, тяжелым шагом идет Валера. За его спиной маячил Зима и еще пара пацанов, чьи лица не сулили ничего хорошего.

Илья Сутулый мгновенно подобрался. Его плечи напряглись, взгляд стал колючим, но страха не было. Он вырос на этих улицах и прекрасно знал правила: получить по лицу за свой гонор было для него делом привычным, почти будничным.

Ленка же застыла в полном недоумении. Она свято верила, что у них сейчас что-то вроде двойного свидания, и всё шло так хорошо — парень, который ей безумно нравился, был рядом. Она и понятия не имела о том, какой шторм сейчас разыгрывается в душе Турбо.

Я, не дожидаясь, пока Валера дойдет до нас, сделала шаг вперед. Я почти инстинктивно загородила Илью собой, встав прямо перед ним. Пацаны, шедшие за Турбо, разом притормозили, удивленно переглядываясь. Больше всех этот жест задел самого Валеру.

— Ты чё, за спиной бабы прятаться будешь? — Турбо злобно усмехнулся.

Он назвал меня «бабой» — словом, которое никогда не позволял себе в мой адрес, а тем более другим, и это прозвучало как пощечина. В его голосе смешались обида, ревность и жгучее желание ударить.

— По-моему, это она передо мной стоит, а не я за ней прячусь, — спокойно возразил Илья, выдерживая тяжелый взгляд Турбо. Его гонор заставлял его идти до конца, даже если это закончится в травматологии.

— Сутулый, сюда подойти-ка, — прошипел Зима.

Вахит уже не мог сдерживаться. Уводить девушку у своего пацана, путать рамсы и нарушать неписаные законы улицы — это был абсурд, который требовал немедленного спроса.

Илья горько усмехнулся, аккуратно отодвинул меня в сторону и вышел вперед. Я замерла, готовая к тому, что сейчас начнется кровавое месиво. Я уже напоминала себе в голове о том, что Валера «совсем не изменился» и «решает всё только кулаками». Турбо видел это в моих глазах. Он видел это немое осуждение и не хотел, чтобы я снова смотрела на него как на дикое животное.

Он пересилил себя. Сцепив зубы так, что на скулах заходили желваки, Валера взял Илью за локоть и отвел в сторону, к железным качелям.

— Ты берега попутал, Илюха? — тихо, сдерживая клокочущую внутри ярость, спросил Турбо. — Терпение моё не резиновое.

— Она сама меня позвала, Валер. К чему эти обиды? — Илья ответил ровно, хотя в глубине души уже давно понял, что я позвала его только ради Ленки. Но для Турбо эти слова прозвучали как объявление войны.

Его девушка. Зовёт другого.

— Да я-то не обижаюсь, — Турбо вдруг растянул губы в зловещей, пугающей улыбке. — Ты просто смотри, чтобы ты в какой-то момент на меня не обиделся. Сильно так, на всю оставшуюся жизнь.

Валера по-дружески, но слишком сильно похлопал Сутулого по плечу, отчего тот едва заметно поморщился. После этого Турбо развернулся и подошел ко мне. Я тут же начала торопливо объяснять, что Илья здесь только ради Ленки, что это был план подруги, а не мое желание.

— Да я понял уже всё, маленькая. Не переживай, всё хорошо, — Турбо обнял меня, прижимая к себе.

Голос его звучал мягко, почти нежно, но я видела его глаза.

Поверх моего плеча Валера смотрел на Сутулого таким взглядом, словно уже выписывал ему билет в один конец. Он не стал бить его сейчас, чтобы не упасть в моих глазах, но Илья был официально приговорен. Терпение Турбо закончилось бесповоротно.

не забывайте про звездочки, мне будет приятно и главы будут публиковаться чаще.♡