забыть нельзя помнить

подписывайтесь на мой тгк: s_liess | там все новости о главах и о фф♡

Я долго крутилась перед зеркалом, пытаясь заставить себя выглядеть равнодушной, но мои руки не слушались. Я накинула пальто и вышла на улицу. У подъезда, переминаясь с ноги на ногу на колючем морозе, меня уже ждала Маша. Подруга выглядела бледной и отчаянно испуганной, она судорожно сжимала ремешок своей сумочки.

— Крис... — дрожащим, почти плачущим голосом выдохнула Маша, как только я подошла ближе. — Валера меня около дома караулил. Мне пришлось... пришлось сказать ему, что это Лёша тебя позвал на дискотеку. Я не смогла соврать, он бы понял! Крис, он в таком бешенстве...

Маша замолчала, встретившись со мной взглядом. Мы обе прекрасно знали взрывной характер Турбо. В воздухе повисло тяжёлое, липкое предчувствие: сегодня беды точно не миновать.

* * *

В это же время у массивного крыльца Дома культуры было людно. Из открытых дверей доносились глухие басы советской эстрады, а на улице, укрывшись от ветра за кирпичной колонной, уже больше часа стоял Валера. Он курил сигарету за сигаретой, бросая бычки прямо в истоптанный сугроб. Пальцы на руках онемели от холода, но Турбо этого даже не замечал — всё его существо было сосредоточено на ожидании.

Из дверей ДК, накинув куртку на плечи, вышел Зима. Он сразу заметил нервную фигуру друга.

— Чё дёрганый такой, Турбо? Замерз же как собака. Пошли вовнутрь, там наши все уже, — Зима попытался увлечь его за собой, легонько хлопнув по плечу.

— Не, Зима, ты иди, — нервно, сквозь зубы процедил Турбо, даже не повернув головы. Глаза его лихорадочно сканировали дорогу. — Я знакомого одного подожду. Надо перетереть.

Зима слишком хорошо знал этот тон, этот дикий, застывший взгляд и то, как Валера нервно сжимал кулаки в карманах. Ему не нужно было дважды объяснять.

— Дай угадаю... Какой-нибудь очередной знакомый Кристины? — невозмутимо, но с глубоким вздохом спросил Зима, всматриваясь в лицо друга.

— Не могу я, Вахит! — вдруг глухо, сдавленно заговорил Турбо, поворачиваясь к нему. В его глазах металось настоящее, безумное бешенство. — Не могу я спокойно смотреть, как какой-то шмырь ведёт себя рядом с ней так, будто имеет на нее какие-то права! Будто она его! Да я его прямо тут закопаю, если он её за руку возьмёт!

Зима молча выслушал этот поток ярости. Он понимал друга без слов. Понимал, что у Валеры от ревности и любви плавились мозги. Вахит молча кивнул, показывая, что принимает его позицию, и сделал вид, что уходит внутрь к пацанам. Но он знал Турбо слишком хорошо, чтобы оставить его одного в таком состоянии. Зима просто отошёл в сторону, скрывшись в глубокой тени массивного крыльца ДК, и остался там, не спуская глаз с лучшего друга.

* * *

Лёша встретил нас на полпути к Дому культуры. Он весело шутил, пытался казаться беззаботным, но я шла словно под конвоем. Напряжение внутри меня росло с каждым шагом, приближающим нас к ярким огням ДК. Наконец, я не выдержала и остановилась прямо посреди заснеженной аллеи.

— Слушай, Лёш... Валера очень зол из-за того, что я иду с тобой, — тихо, но твёрдо сказала я, глядя соседу прямо в глаза. — Думаю, нам лучше вообще не ходить туда сегодня. Давай вернёмся.

Лёша остановился, засунул руки в карманы куртки и криво, снисходительно усмехнулся. В его взгляде промелькнуло нечто холодное.

— Ты что, всю жизнь будешь его бояться, Крис? — с деланной жалостью спросил он, прищурившись. — Шаг сделать без его разрешения боишься. Тебе тогда и правда лучше обратно в Москву уехать, подальше отсюда. Там-то он тебя не достанет.

Маша, стоявшая рядом, мгновенно округлила глаза и легонько пихнула Лёшу локтем в бок. Она не могла поверить, что он решился сказать такое. Это был запрещённый приём, чистая, жестокая манипуляция — ведь Лёша прекрасно знал, насколько болезненной для меня была тема Москвы и того вынужденного отъезда.

Слова Лёши подействовали на меня как хлёсткий удар по лицу. Моя гордость и обида мгновенно вспыхнули ярким пламенем. «Бояться его всю жизнь? Сбежать?» — пронеслось в моей голове.

— Ладно! — злобно фыркнула я, буквально принимая этот вызов. Я упрямо вздернула подбородок и быстрым, решительным шагом направилась прямиком к светящимся окнам ДК, не оглядываясь назад.

* * *

Маша с самого подросткового возраста любила внимание парней. Она не безрассудно тонула в каждом новом романе, но постоянно, с надеждой, искала того самого. Поэтому, подходя к ДК, она сразу заметила знакомую фигуру парня, с которым недавно флиртовала.

— Привет! — улыбчиво произнесла Маша, подходя к нему и бросая на меня и Лешу быстрый взгляд, давая нам понять, чтобы мы шли вперёд. — Может, вместе пойдём?

— Привет, Маш... — растерянно ответил парень, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Маш, я это... девушку свою жду.

Маша расстроено кивнула. Её плечи опустились, надежды на весёлый вечер в компании растаяли как дым. Она развернулась, собираясь вернуться к нам, но замерла. Мы стояли у самого входа в ДК, мило шушукаясь, и смеясь над какой-то шуткой. Валера, который торчал на улице уже который час, курил и нетерпеливо сканировал толпу, так и не заметил, как мы проскользнули мимо него.

Маша горестно вздохнула и пошла за нами в ДК одна.

На улице, у самого крыльца ДК, Турбо нервно ходил взад-вперёд, не спуская глаз с входной двери. Он так увлекся высматриванием меня, что не заметил Машу, проскользнувшую мимо.

— Маша! А где Кристина?! — в растерянности спросил Турбо, когда наконец заметил подругу и подбежал к ней. — Куда вы подевались-то?!

— Так в ДК они уже... — тихо сказала Маша, а на ней не было лица. — Пропустил ты их, Валер. И с Лёшей она.

— Тебя чё, обидел кто? — Валера даже не стал реагировать на слова обо мне. Он резко развернулся на того парня, с которым Маша только что разговаривала, его взгляд был ледяным и опасным.

— Нет, всё хорошо, — улыбчиво, но с явным испугом ответила Маша, быстро отводя глаза.

Турбо понял, что здесь ему ловить нечего. Он рванул в ДК, оставив Машу стоять одну. Она смотрела ему вслед. В её голове мелькнула мысль о том, насколько Валера хорош, как парень: дикий, ревнивый, но преданный. И даже его пугающая агрессия и необузданная ревность почему-то теперь не пугали её так сильно, как раньше.

* * *

Внутри ДК громко играли песни 90-х, сотрясая стены. Зал был полон народу, танцующие силуэты метались в свете стробоскопов. Валера влетел внутрь, мгновенно выхватывая взглядом меня с Лёшей, которые стояли в толпе, о чём-то негромко разговаривая.

Сразу за Турбо в дверях показался Зима. Он тоже заметил нас и с тяжелым вздохом приготовился к очередной драме. Вахит видел, как Валера резко хватает Лёшу за локоть и, не произнося ни слова, с силой тянет его в дальний, безлюдный коридор. Я стояла рядом, мое лицо было бледным от паники, глаза метались от Валеры к Лёше, к Зиме.

— Успокойся, Крис, — тихо сказал Зима, подходя ко мне и пытаясь унять мою панику. — Они парни. Они спокойно поговорят, без драки.

Но и Вахит, и я прекрасно понимали: о каком спокойствии может идти речь, когда речь заходит о Турбо и его ревности. Мы молча переглянулись и, не сговариваясь, проследовали за парнями в полумрак коридора.

Валера прижал Лёшу к холодной стене, его лицо было искажено яростью.

— Ты скажи мне, ты вот реально тупой? — рычал Турбо, его голос был низким, опасным. — Ты можешь её оставить уже? Можешь просто отстать от Кристины? Мне чё, реально тебя покалечить нужно, чтобы ты понял, или что мне нужно сделать?!

Лёша, прижатый к стене, усмехнулся. В его глазах читалась ухмылка обречённости, но он стоял на своём, зная, что Валера никогда не переступит через свои пацанские принципы.

— Извинись, — спокойно произнёс Лёша, смотря ему прямо в глаза. — Извинись передо мной за то, что распускал руки. И я отойду в сторону от Кристины. Раз и навсегда.

Турбо не поверил своим ушам. Извиниться? Перед этим шмырём?

— Что сделать?! — не веря своим ушам, переспросил он, отступая на шаг.

— Извинись передо мной. Просто скажи «прости». И я обещаю, что больше не подойду к Кристине. Никогда, — так же спокойно, не дрогнув, повторил Лёша.

Турбо склонил голову, прищурившись. Абсурдность просьбы была запредельной. Это шло вразрез со всем, что ему внушали с самого детства, со всеми законами улицы. Он покачал головой, и на его лице появилась кривая, злая усмешка.

— Хм... ладно, — выдохнул он.

Мы с Вахитом, стоявшие за поворотом и подслушивавшие, мгновенно переглянулись, их глаза расширились от шока. Мы оба поняли: Турбо сейчас переступает через все свои принципы, через все законы улицы. Он готов унизиться, чтобы я осталась с ним. Он действительно меняется.

Но спустя пару секунд вместо ожидаемого «прости» раздался глухой, резкий удар. Леша охнул и сполз по стене, хватаясь за разбитый нос. Турбо не извинился. Он ударил.

Я и Зима тут же выскочили из-за угла. Валера, как ошпаренный, развернулся и рванул прочь из ДК, почти толкнув меня плечом. Он бежал, не оглядываясь.

— Стой, Кристина! — тихо сказал Лёша, держась за нос, когда я бросилась вслед за Турбо.

Зима, глядя на окровавленного, но довольного собой Лешу, прекрасно понимал, что Лёша, который всегда стоял поперёк горла его другу, сам напросился на это. Вахит схватил соседа за руку и, не произнося ни слова, силой втолкнул его в тёмную, тесную подсобку уборщицы, щелкнув задвижкой. Он знал: найдут Лёшу не раньше утра. А пока, в этом хаосе, мне с Турбо нужно было время.

Я выскочила на морозное крыльцо прямо в одном тонком кардигане, даже не вспомнив про пальто. Ледяной воздух мгновенно обжёг лёгкие, но бушевавший внутри адреналин не давал почувствовать холод.

Валера, уже успевший отойти на добрый десяток метров от ДК, обернулся на хлопок двери. Увидев меня, дрожащую на пронизывающем ветру, он резко остановился. В его глазах паника мгновенно смешалась со злостью.

— Это не стоит твоей ревности, Валер! — в слезах психовала я, подбегая к нему по хрустящему снегу. — Ты вообще себя слышишь?! Что ты творишь?!

— Боже, Крис, зайди назад! — рявкнул Турбо, хватая меня за плечи и силой разворачивая обратно к дверям. — На улице мороз собачий, а ты голая выскочила! Сдурела совсем?! Я сейчас покурю и вернусь, быстро в тепло!

Он буквально поволок меня обратно в тамбур ДК, пытаясь защитить от сквозняка. Но я упрямо упиралась ногами, пытаясь высвободиться из его железной хватки.

— Ты всегда будешь руки распускать, когда ревнуешь?! — в истерике бормотала я, задыхаясь и глядя в его дикое, тёмное лицо. — Ответь мне! Каждый раз?!

— Всегда, — без единой секунды сомнения, жёстко и уверенно ответил Турбо, глядя мне прямо в глаза.

Я от этого простого слова опешила. Я замерла, мои руки опустились, а в душе окончательно угасла последняя надежда на то, что он когда-нибудь сможет стать другим. Его уличная суть была неискоренима.

— Давай потом поговорим об этом, — глухо бросил Валера, заметив мое глухое разочарование.

Он аккуратно, но настойчиво втолкнул меня обратно в душный, гремящий басами зал ДК, а сам остался в тамбуре, судорожно вытаскивая из пачки сигарету.

* * *

В зале вовсю крутился стробоскоп, ослепляя вспышками. Я стояла у стены, пытаясь унять дрожь, когда сквозь толпу танцующих ко мне решительно направился высокий, крепкий парень. Я мгновенно узнала его — это был старший брат Лёши, один из авторитетных старших группировки «Разъезд». На его лице читалась явная тревога.

Он подошёл вплотную и наклонился к самому моему уху, чтобы перекричать оглушительную музыку:

— Слышь, Кристин, а Лёха разве не с тобой пришёл?! Где он?! — взволнованно крикнул разъездовский.

— Со мной... — я растерялась, а сердце пропустило удар. — Он... он где-то тут должен быть! В толпе, наверное, потерялся!

Илья-Сутулый, стоявший неподалёку у колонны, внимательно наблюдал за этой сценой. Его уличный нюх сразу почуял неладное. Он прекрасно знал, кто этот парень, и понимал, что появление старшего из враждебного «Разъезда» рядом с сестрой Адидаса не сулит ничего хорошего.

— Пошли тогда с нами, у нашего круга его подождёшь, — настойчиво произнёс старший брат Лёши и, не дожидаясь ответа, грубо ухватил меня за локоть, увлекая за собой.

Я замешкалась, пытаясь затормозить. Внутри всё похолодело от страха. Я прекрасно понимала, как это будет выглядеть со стороны: я — младшая сестра Вовы Адидаса, одного из страших «Универсама», стою в кругу чужой, враждебной группировки, пока моих братьев нет на районе. Это был прямой повод для грандиозного межрайонного скандала.

— Крис, привет, — вдруг раздался спокойный голос Сутулого.

Илья вырос прямо перед нами, аккуратно, но твёрдо перехватывая мое запястье, блокируя движение разъездовского. — А ты куда её повёл? — негромко спросил Сутулый, в упор глядя на старшего.

— Братух, она со мной идёт. Руки убери, — недовольно огрызнулся разъездовский, пытаясь скинуть руку Ильи со своего плеча.

— Я так не думаю, — ровно ответил Илья.

В ту же секунду старший «Разъезда» с силой пихнул Сутулого в плечи, заставляя того пошатнуться.

— Подумай лучше, скорлупа! — рявкнул он.

Но завязать драку он не успел. Из полумрака зала к ним мгновенно вышагнул Зима, а за его спиной, как по команде, выросли ещё несколько универсамовских пацанов. Вахит перехватил руку разъездовского, с силой сжав его запястье и заставляя отпустить меня.

— Проблемы какие-то?! — опасно прошипел Зима, нависая над парнем. — Своих девок на районе мало, что к нашим лезешь?

— Да, проблемы! — орал в ответ старший брат Лёши, тяжело дыша и оглядывая плотное кольцо универсамовских.

В этот момент его взгляд скользнул поверх их голов — в зал как раз быстрыми шагами заходил вернувшийся Турбо. Заметив Валеру, разъездовский мгновенно изменился в лице. Он отпустил мою руку, и в его глазах промелькнуло ледяное понимание. Он понял, кто перед ним — тот самый отморозок, который избил его младшего брата. Бить Турбо прямо здесь, на глазах у его конторы, было бесполезно и глупо. Нужно было бить по больному — давить на него через меня.

Разъездовский снова резко, демонстративно грубо ухватил меня за руку, рванув на себя:

— Пошли, говорю! Лёха тебя ждать будет!

— Да отпусти ты меня! — фыркнула я, со злостью в глазах выдёргивая руку.

Универсамовские пацаны тут же начали толкаться со старшим «Разъезда», завязывалась потасовка. Я испуганно обернулась и встретилась взглядом с Турбо.

Валера стоял всего в двух шагах. Он смотрел на меня — грозно, тяжело, с какой-то бешеной, торжествующей и одновременно горькой ухмылкой. В его глазах отчётливо читалось: «Ну что, посмотрела на своих правильных друзей?»

— Ну и как тут, бл**ь, руки не распускать?! — назойливо, со злым оскалом крикнул Турбо прямо мне в лицо.

Мне от этого взгляда и голоса стало по-настоящему не по себе, вдоль позвоночника пробежала волна липкого страха.

Валера не стал ждать ни секунды больше. Он с размаху влетел кулаком в челюсть старшего «Разъезда». Раздался глухой удар, парень отлетел на стоящие рядом колонки, и в ту же секунду зал ДК взорвался дикими криками. Две группировки с глухим рычанием сошлись стенка на стенку, превращая дискотеку в кровавое месиво.

Драка, как буря, внезапно кончилась: кто‑то выдернул из толпы, кто‑то оттащил по щечкам, кто‑то тупо потерял интерес и растаял в сумерках. В зале пахло потом, волокнами крови и горечью чужих обещаний. Но самое главное — я стояла рядом с ним, и это было всё.

Валера держал руку у лица, губа его была разорвана, кровь липла к подбородку, но первым делом он тревожно провёл взглядом по моему лицу.

— Ничего в тебя не прилетело? — взволнованно прошептал он, как будто это был вопрос не о побоях, а о спасении души. Руки его обхватили мои плечи, крепко, будто проверяя, цела ли я.

Я улыбнулась и коротко ответила, мотая головой:
— Нет.

В глубине души я понимала правду: его характер не изменить. Вулкан того, что живёт у него внутри, не приглушается словами. Но рядом с ним, даже за гранью этой его жесткости, мне было спокойно. И улыбка моя — тёплая и усталая — отражала не оправдание, а принятие.

Мы ушли из ДК и я потянула его к подъезду, таща за собой в квартиру, и он шёл рядом, настороженно глядя по сторонам. Остановился у порога, ещё раз оглядел дом.

— Отец с Вовой и Маратом уехал, — сказала я, раньше, чем он успел спросить. Ему стало легче.

Мы вошли. Мать не спала, но встретила нас без драмы — только мягкой, материнской улыбкой. Она посмотрела на меня, вспомнив меня маленькую, ту самую, и как когда‑то отец был готов на всё ради моего счастья, а теперь сам лично ломал это самое счастье. В её взгляде не было осуждения; скорее — тихая печаль и принятие моего выбора.

— Вам постелить? — ласково спросила она, целуя меня в затылок, пока я обрабатывала разбитую губу Валеры.

— Да, мам, пожалуйста, — ответила я, и мой голос снова был спокойным. Я подняла глаза, встретила взгляд матери — тот самый взгляд, который всегда мог поступить мягко даже тогда, когда отец был суров.

Мать задумчиво посмотрела на Валеру: этот пацан из двора, с разбитыми кулаками и непростым прошлым, который регулярно приходил к нам в детстве за стаканом воды, который уводил меня врастяжку между детством и взрослой жизнью. Она вспомнила, как он дразнил меня, как бегал за мной, когда мы были еще детьми, а потом... мы влюбились. Мать знала: его натура жестка, но в глубине — что‑то иное. Она хотела верить в лучшее, но понимала и цену, которую мне придется заплатить.

Параллельно во дворе милиция уже разогнала остатки толпы у ДК. Парней развезли по домам, кто‑то прятался в машинах, кто‑то просто растворился в темноте, избегая протоколов и вопросов. Звуки сирены и людской суеты проплывали где‑то далеко за окнами.

Тем временем к дверям моего подъезда, вырвавшись из подсобки подбежал Лёша. Он был рассержен и запыхан, с опухшим носом и грязью на рукаве. Подняв взгляд, он стукнул в дверь так, что даже в комнате на кухне это прозвучало слишком слышно.

На пороге появился Валера — без футболки, с растрепанными волосами и слегка сонными глазами. Его губа припухла, кровь застывала в уголке рта, но он стоял ровно и уверенно, как будто так и надо. Глаза его, угольные, встретились с Лёшиными.

— Какая ты язва всё-таки, — прошептал Турбо, усмехнувшись, и тут же оглянулся в сторону моей матери, услышав ее шаги. Он не хотел поднимать скандал у её порога, не хотел, чтобы её покой рушил его гнев.

— Впустить его? — спросил Валера у матери, делая вид, что тут обсуждается не злость, а простая формальность.

Мать, не поднимая головы, твёрдо, безо всяких сантиментов сказала одно слово:

— Нет.

— Поздно уже, вам с Кристиной нужно спать, — добавила она спокойно, и в этой простоте звучало ровно столько, сколько нужно: и нежность, и граница, и запрет.

Лёша шаркнул ногой, растерянно смотря на дом, понимая, что сейчас не то место и не то время, но пытался ещё что‑то сказать. Ему повезло меньше — Турбо, не стерпев наглости, толкнул его, и дверь с тихим щелчком захлопнулась в носу.

Я выглянула из комнаты, видя, как Турбо разворачивается и идет ко мне, встретившись взглядом с Дилярой. Мать всегда смотрела глубже и ее материнское сердце никогда не обманывала ее. Хоть она и видела, что со стороны Лёша действительно кажется подрядным, умным и галантным, но по чувствам внутри он проигрывает Валере.

— Спокойной ночи. — ласково прошептала мать, закутанная в халат и взглянула на Валеру, который чувствовал от нее уловимую поддержку, говорящую, что Диляра доверяет ему свою дочь.

не забывайте про звездочки, мне будет приятно и главы будут публиковаться чаще.♡