забыть нельзя помнить

подписывайтесь на мой тгк: s_liess | там все новости о главах и о фф♡

/ предупреждаю, что в данной главе подробно описывается половой акт (18+),  нежелающие это читать - переслите ту часть главы /

Я приняла для себя это решение. Оно далось мне тяжело, со скрипом и внутренней ломкой, но разум наконец-то одержал верх над чувствами. Я твёрдо решила, что убирает любые, даже самые крошечные шансы на восстановление наших отношений.

Это не было решением моего сердца — сердцем я всё ещё отчаянно тянулась к нему. Перед Валерой я всегда таяла. Стоило ему оказаться рядом, посмотреть на меня своим потемневшим, собственническим взглядом или коснуться руки, как вся моя броня осыпалась пеплом, и я влюблялась в него заново, глупо и беззащитно. Именно поэтому я выбрала единственную тактику, способную меня спасти, — я просто избегала его. Пару следующих дней я буквально не выходила на улицу без крайней необходимости, не подпуская Турбо к себе ни на шаг и игнорируя любые шорохи за дверью.

* * *

В один из этих серых, морозных дней Валера сидел на лавочке во дворе, сжимая в руках недокуренную сигарету. Он был взвинчен до предела. Рядом крутился Марат, лениво сгребая перчатками пушистый снег и пытаясь слепить плотный снежок. Они ждали Зиму.

— Так ей сосед наш, Лёшка, рассказал, что ты его угрозами закидал, — нарушил молчание Марат, косясь на угрюмого Турбо и пытаясь объяснить, почему его сестра уже несколько дней носа на улицу не показывает. — Вот она и злится на тебя, общаться не хочет.

Валера мгновенно напрягся, его челюсти сжались так, что на скулах заходили желваки. Терпеть то, что какой-то домашний мальчик настраивает меня против него, он не мог физически. Внутри закипала глухая, опасная ярость.

— Да грохни ты его и всё! Чего ты мучаешься-то? — как ни в чём не бывало выдал Марат, увлечённо подкидывая снежок в руке.

— Я тебе сейчас грохну! — раздался сзади суровый голос Вовы.

Старший брат подошёл незаметно и отвесил Марату увесистый подзатыльник, а снежок вылетел из рук Марата, упал на обледенелый асфальт и с тихим треском разрушился.

— Совсем уже мозги растерял на улице? — прикрикнул Вова на младшего, усаживаясь рядом.

Турбо даже не улыбнулся. Его мысли были заняты другим. Накануне он узнал, что я ходила к Динаре. Сама Динара после этого прибежала к нему вся в слезах, размазывая тушь по лицу, и умоляла не рассказывать пацанам и её брату о том, какой глупый обман она устроила с этой липовой справкой о беременности. Валера тогда знатно обалдел. До него дошло: я, несмотря на то, что мы расстались, пошла на этот унизительный разговор, раскопала правду и фактически спасла его от шантажа «Киноплёнки» и тюрьмы. Я сделала для него то, чего никто никогда не делал. И от осознания того, что теперь я его избегаю, Валеру ломало ещё сильнее.

* * *

Между тем Илья-Сутулый, узнав от пацанов, что Турбо и я разошлись окончательно, решил не упускать свой шанс. Я давно ему нравилась — своей чистотой, гордым взглядом и тем, как сильно я отличалась от местных девчонок.

И вот в один из дней, когда я наконец вышла из дома, чтобы буднично дойти до гастронома за продуктами, Илья караулил меня у арки. Заметив мою фигуру в зимнем пальто, он тут же торопливо бросил сигарету на землю и тщательно затёр её подошвой ботинка, стараясь казаться более приличным.

— Валера тебя подослал? Следишь чтоли? — напрямую спросила я, останавливаясь перед ним и устало поправляя сползающую с плеча сумку.

— Думаешь, мне нужен Турбо, чтобы просто подойти к тебе? — мягко улыбнулся Сутулый, заглядывая мне в лицо. Он неловко переступил с ноги на ногу. — По-моему, мне наоборот лучше, чтобы его вообще рядом не было.

На моим губах впервые за долгое время промелькнула слабая, но настоящая улыбка.

В голове Ильи в этот момент закружились неоднозначные, опасные мысли. Он прекрасно знал законы улиц. Он понимал, что я уже «помечена» Турбо. По суровым понятиям банда контролировала личную жизнь своих участников, и лезть к бывшей девушке своего же пацана считалось гнилым, крысиным поступком. За такое на районе отшивали и забивали ногами. Но глядя на мою точёную фигуру, светлые волосы, выбивающиеся из-под шапки, и этот грустный, притягательный взгляд, Сутулый понимал: он просто не может заставить себя пройти мимо. Любой риск казался ему оправданным.

Мы не торопясь пошли в сторону моего дома, негромко болтая о каких-то мелочах. Илья, как истинный джентльмен, забрал у меня тяжёлые пакеты с продуктами. Мы уже подходили к моему подъезду, когда за спиной раздался резкий, залихватский свист, от которого у меня внутри всё мгновенно заледенело.

— Эй, Илья! Сутулый, бл**ь! — прокричал Турбо, быстрыми, тяжёлыми шагами направляясь к нам с угла дома.

Я сразу почувствовала, как мое тело сковал привычный, липкий страх. Валера приближался стремительно, его куртка была расстёгнута, а в глазах горел нехороший, ревнивый блеск.

— Пакеты носишь?! О как! Молодец, Илюха, помогать девчонкам — это правильно, по-нашему! — громко, с наигранным весельем произнёс Турбо, останавливаясь перед нами. Его голос так и сочился ядовитым сарказмом, а челюсти были сжаты до предела. — Отойдём на пару слов, поговорим? — натянуто улыбнувшись другу, предложил Валера.

Не дожидаясь ответа Сутулого, Турбо железной хваткой вцепился в мой локоть и бесцеремонно утащил меня за угол кирпичного дома, скрывая нас от посторонних глаз.

— Самой-то не стыдно, а? Кристин?! — моментально выходя из себя и срываясь на злой шёпот, накинулся на меня Валера. Ревность полностью затмила его разум. — Сама себе чё-то там напридумывала, устроила драму, общаться со мной не хочешь! А теперь что — с моими же пацанами под ручку ходишь?! Издеваешься надо мной?! Назло мне это делаешь?!

Я посмотрела на его разъярённое, тяжело дышащее лицо. Моя обида за его постоянную ложь и невыполненные обещания вырвалась наружу защитной реакцией.

— Ну конечно! Я же только об этом и мечтаю! — со слезами на глазах выкрикнула я, указывая на его самый главный недостаток. — Давай, Валер! Иди и морду ему разбей! Ты же у нас по-другому проблемы решать не умеешь! Только кулаками маши!

Я сказала это в сердцах, надеясь уколоть его, но Турбо воспринял мои слова буквально. Его уличные инстинкты сработали мгновенно.

Валера резко развернулся, выскочил из-за угла и в три широких шага подлетел к Сутулому, который так и стоял у подъезда с пакетами. Турбо не стал ничего выяснять — он просто с размаху ударил Илью кулаком в челюсть. Удар был настолько сильным, что Сутулый кубарем полетел в сугроб, а пакеты с продуктами с глухим шумом упали на снег, и из них покатились яблоки. По суровым понятиям улицы Валера в этой ситуации был абсолютно, стопроцентно прав. Илья нарушил закон, полез к его девчонке, и Турбо имел полное право «спросить» с него за это. Сам Сутулый, тяжело поднимаясь на локтях и вытирая кровь с подбородка, это прекрасно понимал. Это понимали все пацаны на районе.

Не понимала этого только я.

— Ну и урод же ты, Валера! — в панике закричала я, подбегая к Илье и пытаясь помочь ему подняться из грязного снега.

Но Турбо не позволил мне этого сделать. Он мгновенно подскочил сзади, мёртвой хваткой перехватил меня за талию и с силой потянул на себя, буквально отрывая от земли и прижимая к своей груди.

— Мириться со мной она не хочет, потому что я соседу её жопу не вылизал?! — заорал Турбо на всю улицу, совершенно не заботясь о том, что их могут услышать из окон. В его голосе звенело дикое, отчаянное бешенство. — Ты сама-то себя слышишь, Кристина?! Ты из-за какого-то отребья со мной войну устроила?!

Он чувствовал, как мое тело в его руках начинает крупно, неудержимо дрожать от его крика и злости. Валера мог терять контроль над собой, мог крушить всё вокруг, калечить врагов и драться до полусмерти. Но прямо сейчас, ощущая эту дрожь, он остро, до боли в груди захотел, чтобы я знала: он может уничтожить весь этот чертов мир, стереть в порошок любого ублюдка, но меня саму он никогда, ни при каких обстоятельствах пальцем не тронет.

Чтобы унять мою панику и доказать, что он не просто безжалостный монстр, Турбо резко ослабил хватку. Он сам сделал шаг к Сутулому, грубо ухватил его за плечо и одним рывком поднял на ноги, помогая встать. Валера небрежно отряхнул рукав его куртки от снега, но его взгляд, направленный на Илью, оставался тяжёлым, ледяным и обещающим скорую расправу, если тот ещё хоть раз окажется рядом со мной.

* * *

Все эти несколько дней, пока я пыталась склеить разбитую вдребезги душу в четырёх стенах, Лёша заходил ко мне почти каждый день. Я искренне считала эти визиты чисто дружеским жестом поддержки. Мне нужно было хоть кому-то выговориться, отвлечься от гнетущих мыслей. Но Лёша, действуя тонко и расчётливо, никогда не упускал возможности между делом напомнить мне, как сильно я ошибалась в Валере. Он качал головой, трогал свои заживающие ссадины и тихо повторял, что Турбо — опасный, неуправляемый зверь, который рано или поздно принёс бы мне только горе.

На следующий день Лёша снова привычно пришёл в гости. В этот раз дома был отец. Кирилл, обрадованный тем, что рядом с его дочерью наконец-то появился «нормальный, интеллигентный мальчик», радушно пригласил Лёшу на кухню попить чаю.

За столом Лёша изо всех сил старался казаться идеальным. Он вежливо улыбался, аккуратно держал чашку и, конечно же, предусмотрительно умолчал о том, что его старший брат — авторитетный член банды «Разъездовских». Вместо этого он увлечённо и в красках рассказывал отцу о том, как Турбо зверски угрожал расправой, если ещё раз увидит рядом с Кристиной.

— Ну, а ты сам-то что решил после таких угроз? — спросил отец, ставя на стол кружки со свежезаваренным чаем. Он демонстративно игнорировал то, как я недовольно морщилась, которой вся эта тема была поперёк горла.

— Ну, раз я сейчас сижу здесь, с вами, значит, мне плевать на его угрозы, — скромно, но с достоинством ответил Лёша.

Отец Крис довольно прищурился и на секунду задумался. «Хороший, смелый, добрый парень, — пронеслось в его голове. — Из порядочной семьи, не боится этих уличных шакалов. Идеально подходит моей дочери».

— А давайте-ка мы завтра ужин устроим! — вдруг воодушевлённо предложил отец, расплываясь в улыбке. — Посидим, познакомимся поближе... Мы наших родственников позовём, тётю Кристины, дядю.

Отец говорил об этом так непринуждённо, словно это был обычный семейный ужин, хотя все присутствующие прекрасно понимали: это официальное сватовство, знакомство семьи с потенциальным, «правильным» женихом.

— Да ну, пап, глупая идея, — раздался от двери хмурый голос Вовы.

Старший брат как раз проходил мимо кухни и не выдержал, услышав этот бред. Вова остановился, смерив Лёшу очень проницательным, тяжёлым и холодным взглядом.

— Зачем устраивать балаган? Они же просто друзья!

В этот момент за стеной коридора послышался подозрительный шорох — Марат вовсю подслушивал разговор, прижавшись ухом к обоям.

— Ну, все ведь начинают именно с дружбы, правда, Лёш? — весело подмигнул парню отец, полностью игнорируя протест старшего сына. — Всё, решено! Завтра в семь вечера ждём тебя у нас. Возражения не принимаются!

Вова тяжело вздохнул и выразительно переглянулся с Маратом, который как раз заглянул на кухню. Оба брата понимали: отец буквально насильно сватает меня, желая как можно скорее полностью убрать из жизни Валеру. И если завтра этот ужин состоится при родственниках, это наложит на их сестру определённые обязательства перед всем семейством, из которых мне потом будет очень трудно выпутаться.

Я поднялась из-за стола, увлекая Лёшу за собой в коридор, чтобы уйти в свою комнату и наконец закончить этот неловкий разговор. Но у самой двери спальни меня за локоть резко перехватил Вова. Он мягко, но настойчиво потянул меня чуть в сторону, подальше от гостя.

— Ты чё, сейчас и в комнате с ним закроешься? — с явной претензией и раздражением прошептал Вова.

Ему этот скользкий сосед категорически не нравился, и видеть его в их доме Адидасу было тошно.

— Вов, успокойся. Мы просто друзья, — твёрдо шепнула я в ответ, пытаясь снять его глупые опасения, и аккуратно высвободила руку.

Я зашла вместе с Лёшей в свою спальню и прикрыла дверь.

— Лёш... Спасибо тебе большое, что согласился на этот ужин, — устало вздохнула я, присаживаясь на край кровати. — Отцу так действительно лучше. Он хотя бы немного успокоился, когда увидел рядом со мной кого-то другого, кроме Валеры. Для него это важно.

— Мне не сложно, Крис. Ради тебя — всегда пожалуйста, — Лёша мягко улыбнулся, делая шаг ближе ко мне.

Но договорить он не успел. Из-за закрытой двери спальни вдруг донёсся слишком громкий, отчётливый шёпот и возня. Я раздражённо закатила глаза, поднялась, резко распахнула дверь и замерла.

Прямо передо мной, согнувшись в три погибели у замочной скважины, стояли Вова и Марат. Поняв, что их поймали с поличным, братья мгновенно выпрямились, отряхивая кофты и пытаясь сделать максимально безразличные лица. Они так переживали за честь сестры, что не удержались от слежки.

— Вы это серьёзно сейчас?! — воскликнула я, упирая руки в бока. — Вам заняться больше нечем?

Вова неловко кашлянул, переводя взгляд с меня на стоявшего в глубине комнаты Лёшу.

— Это... Твоему гостю уже пора, наверное. Поздно уже.

— Да! — тут же подхватил Марат, лихорадочно соображая на ходу. — Просто... сегодня же суббота! У нас это... день семейного просмотра фильмов! Ты что, забыла, Крис? Традиция у нас такая!

От этой нелепой, наспех придуманной лжи даже Вове стало смешно. Он с трудом сдержал улыбку, изо всех сил стараясь сохранить серьёзное лицо:

— Да-да! Именно. Традиция. Кино смотрим всей семьёй. Так что, Лёш, давай, собирайся.

Я в полном шоке покрутила пальцем у виска, глядя на своих гиперопекающих братьев. Я повернулась к Лёше, виновато пожав плечами.

— Лёш, иди домой, правда. Завтра увидимся, — с улыбкой сказала она. — А то у моих братьев сейчас приступ случится от переживаний — добавила я и проводила Лёшу до двери под пристальными, буравящими взглядами Вовы и Марата.

* * *

Когда наступил вечер следующего дня, в подвальной качалке «Универсама» пахло сыростью, дешёвым табаком и застоявшимся потом. Марат и Вова собирались уже домой.

Вова никогда не хотел лезть в мои отношения с Турбо. Он не был из тех, кто любил бегать передавать записочки, мирить влюблённых или, наоборот, вставлять палки в колёса. Он считал, что я и Валера — взрослые люди, которые сами должны разобраться со своей сумасшедшей любовью. Но когда ситуация дошла до крайности и отец вознамерился насильно засватать меня за этого «правильного» соседа Лёшу, Вова понял: он не может этого допустить. Он слишком хорошо знал цену таким «пай-мальчикам» и не хотел, чтобы его сестру отдавали человеку, которого она не любит, ломая мою жизнь в угоду отцовскому упрямству.

Именно поэтому, когда Марат порывался рассказать Турбо о намечающемся семейном ужине, Вова не стал его останавливать. Он просто молча стоял у шведской стенки, наблюдая за происходящим.

Марат быстро подошёл к Валере, который угрюмо сидел на лавке, перематывая эластичный бинт на руке.

— Отец там знакомство устроил с Лёшей этим... Всех родственников созвал, через пару часов ужин намечается, — недовольно и быстро заговорил Марат, внимательно следя за реакцией старшего.

Турбо замер. Он медленно поднял голову, и в его потемневших глазах вспыхнул опасный, дикий огонёк. Валера никогда в жизни не терпел, когда на его территорию заходили так нагло и беспардонно. Лёша лез в его жизнь, лез к его девчонке, пользуясь одобрением моего отца, и это выводило Турбо из себя.

— А Крис чё думает? — хрипло, едва сдерживая поднимающуюся внутри ярость, спросил Валера.

— Да ничего не думает, — буркнул Марат, отходя и присаживаясь на скамью рядом с Пальто. — Говорит, что всё по-дружески у них. Отец просто заставил Лёшу позвать.

Сутулый, стоявший неподалёку у тяжёлой кожаной груши, тоже отчётливо слышал этот разговор. Слова Марата задели его не меньше, чем Турбо. Илья стиснул зубы и начал с удвоенной, агрессивной силой наносить удары по снаряду. Глухие, мощные шлепки посыпались один за другим, хотя парень упорно делал вид, что ему абсолютно всё равно.

Турбо скользнул по нему тяжёлым взглядом. Он поднялся со скамьи и медленно пошёл мимо Ильи к деревянному ящику, где пацаны хранили пиво.

— Чё завёлся-то? Бьёшь так, будто груша тебе лично задолжала, — грубо и вскользь бросил Турбо, доставая прохладную бутылку.

Валера никому из универсамовских не рассказывал о гнилом поступке Сутулого — о том, что тот пытался приударить за бывшей девчонкой своего же пацана и знатно получил за это по лицу у моего подъезда. Но Турбо никогда не упускал возможности жестко, одним взглядом или словом напомнить Илье, кому именно я принадлежу.

Вова и Марат уже полностью оделись, собираясь домой. Опаздывать на ужин было нельзя — отец и так был на взводе, и лишний раз нарываться на его громовые нравоучения перед родственниками никому не хотелось. Вова достал пачку сигарет, желая покурить перед лицемерным ужином и невзначай посмотрел на Турбо, который уже открыл бутылку:

— Чё, ты тут останешься?

— Да... Домой неохота, — глухо отозвался Валера. Он припал к горлышку и начал пить пиво большими, жадными глотками, почти залпом, пытаясь заглушить эту ноющую, невыносимую боль в груди.

Вова всё понимал. Как старший, как мужчина, испытавший в жизни немало потерь, он не стал читать Турбо нотаций. Адидас лишь молча кивнул и повернулся к остальным притихшим пацанам:

— Так, контора, давайте по домам расходитесь. Завтра сборы в два, без опозданий.

Но в голове у Вовы уже созрел чёткий, хитрый план. Он запомнил слова Валеры о том, что тот остаётся в качалке один в этот вечер. И когда они с Маратом подошли к нашему подъезду, Вова придержал младшего брата за плечо, не давая зайти внутрь.

— Постой здесь, у подъезда, буквально пять минут. За угол зайди, чтоб из окон видно не было, — тихо скомандовал Вова.

— Ага, конечно! Чтобы мне потом от отца влетело за опоздание?! — моментально заворчал недовольный Марат, кутаясь в воротник куртки от холодного ветра.

— Ради сестры потерпишь! — жёстко, но с теплотой отрезал Вова, дружески похлопав брата по плечу.

Адидас зашёл в квартиру. Дома уже вовсю гудели голоса — родственники собрались в гостиной, пахло запечённой курицей и пирогами Диляры. Вова радушно обнял тётушек, пожал руки дядям, изображая идеального, вежливого сына. Отец довольно улыбался, видя такую семейную идиллию.

Улучив момент, когда я с матерью крутились у стола, Вова тихо подошёл ко мне и слегка сморщил лицо, изображая крайнюю озабоченность.

— Крис... Слушай, сможешь быстро до зала сбегать? — шёпотом спросил он, косясь на отца. — Марат там засиделся на тренировке, дурак мелкий. Отец сейчас спохватится, что его нет, орать начнёт перед гостями, весь вечер испортит. Забери его, пожалуйста.

Я вздохнула, но спорить не стала. Я прекрасно знала, как быстро отец закипает из-за выходок Марата, и портить семейный праздник мне не хотелось. Я быстро накинула пальто, обулась и выскочила на улицу.

Я быстрым шагом направилась в сторону подвала «Универсама». Я шла так быстро, что даже не заметила Марата, который тихо стоял за кирпичным углом дома и, как только я скрылась из виду, сразу же шмыгнул обратно в тёплый подъезд.

Я преодолела два квартала и подошла к залу, с силой потянув на себя тяжёлую металлическую дверь качалки и с порога громко крикнула:

— Марат! Пошли домой быстро, тебя отец потерял!

В ответ меня встретила глухая, непривычная для этого места тишина. Сердце болезненно екнуло. Я сделала еще несколько шагов и замерла: в глубине полутемного зала, лениво раскинувшись в старом кресле, сидел один лишь Турбо. В руке он держал бутылку пива, медленно потягивая напиток. Заметив меня, он тут же изменился в лице, поставил бутылку прямо на пол и поднялся навстречу, тяжело и уверенно ступая по паркету.

— Ой... Я думала, Марат тут, — пробормотала я, чувствуя, как внутри нарастает паника.

Я резко развернулась, собираясь уйти, но Турбо оказался быстрее. Его пальцы железной хваткой перехватили мое запястье, разворачивая к себе.

— На важное знакомство спешишь?! — в его голосе смешались ревностная обида и глухая злость. Он шагнул вплотную, заставив меня попятиться, пока я не уперлась поясницей в невысокий деревянный, старый комод. — Что ты творишь, маленькая?! — уже тише, почти обреченно спросил он.

Турбо смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах горел опасный, лихорадочный огонь. Он поднял руку и медленно, едва ощутимо провел кончиками пальцев по моей щеке, словно уверяясь, что я настоящая.

— Ты же понимаешь, что я тебя не отпущу... Я уже потерял тебя один раз. Знаю, каково это. Второй раз я этого просто не допущу, — выдохнул он, наклоняясь так близко, что его губы почти коснулись моих губ призрачным, невесомым поцелуем.

Он аккуратно подхватил меня за бедра, помогая сесть на комод, и заставил взглянуть на себя. В моих глазах застыли обреченность и явный испуг, и это окончательно лишало его рассудка. Турбо понимал одну простую вещь: пока он жив, он ни за что, ни при каких обстоятельствах не отдаст меня другому.

— Я же люблю тебя, маленькая... — тихо, с неожиданной, щемящей нежностью проговорил он, накрывая мои губы уже настоящим, собственническим поцелуем. — Вот и ревную. А на лица других тебе вообще плевать должно быть, поняла? Они тебя волновать не должны. — в губы проговорил Валера.

Не прерывая поцелуя, он потянулся к замку моих брюк. Щелкнула молния. Его ладонь скользнула внутрь, обжигая кожу, и Турбо довольно выдохнул прямо мне в губы, чувствуя, как судорожно и тяжело я задышала в его руках.

Его пальцы, настойчивые и требовательные, скользнули глубже, заставляя меня вздрогнуть. Я инстинктивно вскинула руки и перехватила его запястье, пытаясь остановить этот поток ощущений, который обрушился на меня слишком внезапно. Я смотрела на него снизу вверх — в моем взгляде читалась не то мольба, не то отчаянная неуверенность, но когда его пальцы нашли самое чувствительное место, из моего горла вырвался первый, непроизвольный стон.

Турбо замер, чувствуя, как внутри разливается до боли знакомое, обжигающее чувство обладания. Он знал: это тепло принадлежит только ему. Никто, кроме него, не имел права доводить меня до такого состояния, никто не мог читать моей реакции так, как он.

— Расслабься, — голос Турбо прозвучал низко, с хрипотцой, в нем не было просьбы — только властное указание.

Я продолжала мелко дрожать, мое дыхание сбилось в рваный ритм. Я издавала тихие, почти болезненные звуки, но пальцы, вцепившиеся в его руку, по-прежнему не ослабляли хватку, будто это было единственное, что удерживало меня на краю пропасти.

Турбо чуть отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза, и его губы тронула легкая, торжествующая улыбка — хищная и в то же время невероятно нежная. Он поцеловал меня в самый уголок губ, шепча прямо в рот:

— Ну же, расслабься, Крис... тебе ведь нравится. Ты же сама хочешь этого не меньше моего.

Он слегка надавил, умело меняя темп пальцев, и почувствовал, как мое сопротивление наконец тает. Пальцы, сжимавшие его запястье, разомкнулись, руки безвольно упали на его плечи, вцепившись в куртку. Мое тело подалось навстречу, окончательно подчиняясь его ритму.

— Молодец, моя маленькая — выдохнул он, чувствуя, как я начинаю тонуть в этом удовольствии.

Он продолжал ласкать меня, чувствуя, как я теряет контроль, и с каждой секундой всё больше убеждаясь, что никуда меня не отпустит. Теперь, когда я расслабилась, всё в этом зале — и даже в этом мире — перестало иметь значение. Остались только он, я и это нарастающее напряжение, которое мы делили на двоих.

Внезапно, сквозь туман наслаждения, Крис пронзила острая мысль: ужин. Отцовский ужин. Она опаздывала. И это опоздание было бы самым нелепым, самым абсурдным оправданием в её жизни: "Извините, папа, я задержалась... с тем, кого вы ненавидите больше всего на свете, потому что он не отпускал меня из актового зала, пока я не достигла предела". Горькая ирония обожгла её.

Но эти мысли были лишь тонкой пленкой, которую тут же прорвали жгучие волны удовольствия. Пальцы Турбо двигались внутри неё, настойчиво и ритмично, стирая все границы, все сомнения. Каждый толчок отзывался электрическим разрядом, приковывая её к комоду, к нему.

— Мне... пора... — выдохнула она, задыхаясь, слова давались с трудом, спотыкаясь о тяжелое дыхание и пульсирующий внутри огонь.

Турбо улыбнулся — та же невозмутимая, хищная улыбка, что сводила её с ума. Он наклонился, целуя её в приоткрытые губы, и его взгляд, полный опасной игривости, прожигал насквозь.

— Попроси остановиться, и я отпущу тебя, — прошептал он, но в его словах не было и тени намерения отступать.

Вместо этого он усилил темп, углубляя проникновение, и Крис выгнулась дугой, запрокинув голову. Её тело судорожно отреагировало, душа молила о пощаде, но голос застрял в горле. Как бы она ни старалась, слова не произносились. Она хотела остановить его, но каждое движение, каждый новый импульс уносил её дальше, лишая воли.

Наконец, когда волна удовольствия достигла своей оглушающей, всепоглощающей вершины, она издала прерывистый стон, похожий на вздох, и мертвой хваткой вцепилась в его руку. Дыхание замерло, тело одеревенело, и она застыла, погруженная в ослепительную пустоту.

Турбо остановился. Мгновение спустя он нежно поцеловал её в висок, потом в макушку, обхватывая её дрожащее, обессиленное тело. Ощутив, как она постепенно возвращается в реальность, он медленно, аккуратно застегнул молнию на её брюках, закрывая вход в этот хрупкий, тайный мир, который принадлежал только им двоим.

Внезапно, сквозь туман наслаждения, меня пронзила острая мысль: ужин. Отцовский ужин. Я уже давно опаздывала. И это опоздание было бы самым нелепым, самым абсурдным оправданием в моей жизни: опоздать на ужин отца, потому что была с тем, кого он ненавидит всей душой.

Но эти мысли были лишь тонкой пленкой, которую тут же прорвали жгучие волны удовольствия. Пальцы Турбо двигались внутри меня, настойчиво и ритмично, стирая все границы, все сомнения. Каждый толчок отзывался электрическим разрядом, приковывая меня к комоду.

— Мне... пора... — выдохнула я, задыхаясь, слова давались с трудом, спотыкаясь о тяжелое дыхание и пульсирующий внутри огонь.

Турбо улыбнулся — та же невозмутимая, хищная улыбка, что сводила меня с ума. Он наклонился, целуя меня в приоткрытые губы, и его взгляд, полный опасной игривости, прожигал насквозь.

— Попроси остановиться, и я отпущу тебя, — прошептал он, но в его словах не было и тени намерения отступать.

Вместо этого он усилил темп, углубляя проникновение, и я выгнулась дугой, запрокинув голову. Мое тело судорожно отреагировало, душа молила, чтобы он замедлился, но голос застрял в горле. Как бы я ни старалась, слова не произносились. Я хотела остановить его, но каждое движение, каждый новый импульс уносил меня дальше, лишая воли.

Наконец, когда волна удовольствия достигла своей оглушающей, всепоглощающей вершины, я издала прерывистый стон, похожий на вздох, и мертвой хваткой вцепилась в его руку. Дыхание замерло, тело одеревенело, и я застыла, погруженная в ослепительную пустоту.

Лишь тогда Турбо остановился. Мгновение спустя он нежно поцеловал меня в висок, потом в макушку, обхватывая мое дрожащее, обессиленное тело. Ощутив, как я постепенно возвращаюсь в реальность, он медленно, аккуратно застегнул молнию на моих брюках, закрывая вход в этот хрупкий, тайный мир, который принадлежал только нам двоим.

не забывайте про звездочки, мне будет приятно и главы будут публиковаться чаще.♡