забыть нельзя помнить

подписывайтесь на мой тгк: s_liess | там все новости о главах и о фф♡

Не прошло и нескольких часов после моего возвращения домой, как в дверь вежливо, но настойчиво постучали. Меня вызвали в отделение милиции — уже не как нарушительницу, а как главного свидетеля вчерашней кровавой драки в ДК.

В кабинете следователя пахло старыми папками и дешёвым табаком. Я сидела на жёстком стуле, стараясь держать спину ровно и не выдавать дрожи в пальцах.

— То есть вы подтверждаете слова подозреваемого, что вы с ним ушли сразу же, как в зале началась драка? — следователь пристально посмотрел на меня поверх очков.

— Да, Валера сразу увёл меня, — монотонно, глядя в одну точку перед собой, произнесла я, нагло и уверенно обманывая следствие. — Он очень переживал, что в этой толпе со мной может что-то случиться. Мы ушли дворами ещё до того, как всё началось.

Офицер тяжело вздохнул, потёр уставшие глаза и закрыл папку с делом.

— Хорошо, спасибо. Вы можете быть свободны, — сказал он, поднимаясь со стула и открывая передо мной дверь кабинета. — Если вспомните какие-то детали, сообщите, пожалуйста. Пора уже закончить этот уличный беспредел.

Я поднялась со стула, но у самого порога замерла. Мой голос дрогнул, выдавая сильное внутреннее напряжение:

— Вы... вы отпустите его?

— Оснований для задержания Туркина у нас нет, ваши показания это подтверждают. Так что отпустим, — спокойно, ничего не подозревая, ответил следователь.

Я сделала шаг в коридор, но тут же резко повернулась обратно. Сердце бешено колотилось в груди.

— Извините... А пострадавший... Руслан. Он в каком состоянии находится?

Офицер на секунду замер, держась за ручку двери, а затем тихо ответил:

— Врачи его спасли. Но состояние очень тяжёлое, он в коме.

Дверь закрылась. Я осталась стоять в душном коридоре отделения, чувствуя, как внутри всё стягивается в ледяной узел. Спасен. Но в коме. Это означало лишь одно: Руслан пока не может говорить. Но если он очнётся — Валере конец.

Я вышла на крыльцо и стала ждать. Минут через пятнадцать тяжёлая металлическая дверь участка открылась, и на улицу вышел Турбо. Он выглядел уставшим, сразу же достал из кармана сигарету и жадно затянулся. Заметив меня, его лицо немного расслабилось. Он подошёл вплотную и крепко приобнял меня за плечи, согревая своим теплом.

— Ты же сказал, что на тебя не будет никаких подозрений... — робко прошептала я, поднимая на него испуганные глаза.

— Да кто-то из его типов наплел ментам, что у нас с Русланом до этого конфликт был из-за Динары, — ворчал Валера, злобно сплюнув на холодный асфальт. — Вот они и решили меня дёрнуть для приличия. Ладно, проехали. Пошли отсюда.

Мы не торопясь дошли до моего дома. Метель почти утихла, вокруг было непривычно тихо. Мы остановились в нескольких метрах от моего подъезда, о чём-то негромко переговариваясь, когда я вдруг краем глаза заметила соседа. Лёша стоял у крыльца и, прислонившись к стене, пристально, не мигая, наблюдал за нами.

Меня мгновенно прошиб холодный пот. Я понимала: если Валера сейчас обернётся и заметит этот взгляд, то очередная бойня начнется прямо здесь, под окнами моего отца.

— Валер... — с наигранным, преувеличенным спокойствием заговорила я, заглядывая ему в лицо. — Слушай, сможешь мне сигарет купить в ларьке за углом? Мои закончились.

Турбо недовольно нахмурился, переводя на меня строгий взгляд.

— Давай завязывай с этим делом, Крис. Серьёзно. Это последняя твоя пачка, поняла? — заворчал он, но всё же развернулся, собираясь идти к магазину. Отойдя на пару шагов, он обернулся: — Поняла, спрашиваю?

— Да поняла я, поняла! Иди уже! — я слегка подтолкнула его в спину, заставляя ускорить шаг.

Как только Валера скрылся за углом дома, я пулей бросилась к Лёше. Я подлетела к нему, тяжело дыша, и со всей силы пихнула парня ладонью в плечо.

— Ты нормальный вообще?! Он же просил тебя! Предупреждал по-хорошему! А ты стоишь тут и опять таращишься на нас! — в панике ворчала я, оглядываясь назад.

Лёша лишь горько, издевательски усмехнулся. Он поправил куртку и посмотрел в ту сторону, куда ушёл Турбо.

— Просто смотрю на тебя и думаю... Нормально ему вообще быть с тобой, когда у него девка на районе беременная ходит? — Лёша сощурился, заглядывая мне в глаза. — Так ладно беременная, он же ещё и брата её старшего вчера чуть в могилу не загнал, говорят. Все пацаны только об этом и шепчутся.

— Мало ли что люди говорят! — яростно возразила я, чувствуя, как от обиды и страха на глаза наворачиваются слёзы. — Тебе-то какое вообще дело до этого всего, Лёш?! Зачем ты лезешь?!

— Ну... А вот нравишься ты мне, Крис, — Лёша вдруг улыбнулся — мягко, но с явной наигранностью.

В эту секунду его взгляд скользнул за мое плечо. Я стояла спиной к дороге и не видела, что из-за угла дома уже быстрыми, тяжёлыми шагами возвращается Турбо. Валера шёл, сжимая в руке пачку сигарет, и его лицо буквально чернело от ярости — он снова застал соседа рядом со мной.

— Что ты несёшь, Лёш?! — возмутилась я, не замечая опасности. — Успокойся наконец и ступай домой, пока опять не получил!

— А что он несет? — раздался за моей спиной ледяной, хриплый голос.

Я вздрогнула всем телом и испуганно обернулась. Валера вырос позади меня как из-под земли. Его кулаки были сжаты, а в глазах горело то самое дикое безумие, которое я так боялась увидеть.

— Да так, Валер... Ничего, пошли домой, — я попыталась протиснуться между ними, ухватиться за его руку, чтобы увести.

Но Лёшу, казалось, урок ничему не научил. Увидев, как Турбо закипает, он выдавил наглую улыбку и громче произнёс:

— Да вот, рассказываю Кристине, какой ты у нас герой. Девка от тебя беременная ходит, а ты её брата чуть на тот свет не отправил. Смешно просто.

Турбо резко, но аккуратно отодвинул меня в сторону. Я сразу поняла, что сейчас произойдёт. Я мёртвой хваткой вцепилась в рукав его куртки:

— Стой! Валера, не надо, пожалуйста! Пошли домой!

Но Валера меня уже не слышал. В его ушах звенела ярость. Одним резким движением он вырвал руку, шагнул вперёд и с размаху ударил Лёшу в лицо. Сосед упал на заснеженный асфальт, но Турбо не остановился. Он навалился сверху и начал зверски, с глухими ударами избивать парня, превращая его лицо в кровавое месиво.

— Валера, прекрати! Ты убьёшь его! Стой! — кричала я, в слезах пытаясь оттащить Турбо за куртку, но он был словно каменная глыба.

И в этот момент, сквозь пелену слёз и криков, я краем глаза заметила фигуру у подъезда.

Я замерла. Мои руки опустились.

У дверей дома стоял мой отец.

Отец держал в руках тяжёлые пакеты с продуктами. Он не кричал, не бежал разнимать драку. Он просто стоял в своём строгом пальто и молча смотрел на эту сцену. В его глазах отражалось дикое, безграничное разочарование во мне и холодное, ледяное понимание того, о чём он предупреждал меня всё это время.

Отец смотрел на зверски бьющего соседа Турбо, на плачущую меня, и по его взгляду было ясно: этот парень никогда не изменится. И его дочь больше никогда не сделает ни шагу в сторону этого человека.

Я действовала на одних инстинктах. Не обращая внимания на дикий, звериный оскал Валеры, я изо всех сил рванула его назад, буквально вклиниваясь между ним и лежащим на земле Лешей.

— Что ты творишь вообще?! — тяжело, со свистом дыша, выкрикнула я.

Я изо всех сил пихнула Турбо в грудь, пятясь назад. Меня трясло от ужаса. Под Лёшей стремительно багровел холодный пушистый снег, а в глазах Валеры всё ещё горела та безумная, слепая ярость, которая делала его абсолютно неуправляемым.

Я быстро нагнулась и, подхватив стонущего соседа под руку, помогла ему подняться. Обернувшись на секунду, я увидела, как к разъярённому Турбо подскочили двое прохожих мужчин, пытаясь перехватить его за плечи:

— Э, пацан, ты чего?! Остынь! Нельзя же так человека колотить!

Валера с силой одёрнул руки, дико зыркнув на мужчин.

— Руки убрали свои!! — бешено рявкнул он.

Его тяжёлый, потемневший взгляд из-под лобья проводил меня, пока я уводила шатающегося Лёшу в спасительную темноту подъезда.

В самом подъезде, помогая Леше преодолевать ступеньки, я сорвалась на глухую, дрожащую истерику:

— Ты сам виноват! Сам спровоцировал его и получил! Зачем ты язык свой распускал перед ним?!

Лёша, едва держась на ногах, на секунду остановился и сплюнул на бетонный пол огромную лужу темной крови. На его разбитых губах появилась слабая, вымученная усмешка.

— Думаешь, это лучшее время, чтобы это говорить?! — прохрипел он, пытаясь перевести всё в шутку, хотя каждый вдох давался ему с трудом.

Я проигнорировала его иронию. На затылке выступил холодный пот от одной внезапной мысли.

— Брат твой дома?! — настороженно, почти в панике спросила я.

Я прекрасно понимала: если старший брат Лёши — авторитетный и жестокий старший группировки «Разъездовских» — увидит изувеченное лицо младшего брата, на Валеру откроют настоящую охоту. Это будет не просто уличная драка, а кровавая война на уничтожение, из которой Турбо живым уже не выйти.

— Нет его... Уехал, — тихо ответил Лёша.

Я облегчённо выдохнула и повела его на свой этаж, собираясь обработать раны у себя в квартире. Но стоило мре открыть дверь и завести Лёшу в прихожую, как перед нами вырос отец. Отец стоял в коридоре, скрестив руки на груди, и смотрел на меня таким грозным, разъярённым взглядом, что воздух вокруг казался наэлектризованным.

Я замерла на пороге ванной и устало, обречённо посмотрела на отца.

— Я знаю, что ты хочешь сказать, пап. Я уже сама всё поняла, — тихо произнесла я и быстро завела Лёшу в ванную комнату, закрывая за собой дверь.

— Диляр, Марат, помогите парню умыться! — строго и громко скомандовал отец из коридора, давая понять, что мне нужно немедленно выйти к нему.

Мать и Марат послушно засуетились, заходя в ванную к Лёше с аптечкой, а мне пришлось выйти.

В гостиной, за столом, сидел Вова. Он неподвижно воткнулся взглядом в одну точку на скатерти. На его лице отражалась глубокая, давящая усталость. Он понимал, что отец никогда в жизни не стерпит подобного беспредела под своими окнами, но и мое упрямое поведение, когда я раз за разом лезла в пекло ради Турбо, он категорически не понимал.

— Чтобы я больше этого Туркина рядом с тобой даже на пушечный выстрел не видел! — отрезал отец, как только я вошла в кухню. Его суровый, ледяной взгляд впился в мое бледное лицо. — Так тебя ещё и в отделение сегодня забирали?! Покушение на убийство! Кристина, ты головой своей думаешь вообще или нет?! Ты за решётку вместе с ним сесть хочешь?!

От этих криков Вова резко поднял голову. Его глаза округлились от шока — он не знал, что я сегодня была в милиции вместе с Валерой.

— Я была обычным свидетелем! — защищаясь, я сорвалась на крик. Израненное самолюбие и страх заставляли меня нападать в ответ. — Менты меня допросили и отпустили! Все подозрения с него сняты, так что это вообще тут ни при чём!

— Это твой последний шанс, Кристина, — ледяным, не терпящим возражений тоном произнёс отец, прерывая мою истерику. — Тётка в Москве уже давно тебя ждёт. Ещё один шаг в сторону этого отморозка — и завтра же уедешь под конвоем.

Отец резко развернулся и вышел из кухни, оставив меня стоять на месте, словно статуя. В притихшей квартире шаги отца казались оглушительными.

Я тяжело дышала, чувствуя, как на меня медленно опускается тяжёлый, буравящий взгляд старшего брата. Вова медленно поднялся со стула и подошёл ко мне вплотную.

— С чего это вдруг Турбо подозревают в том, что он пырнул того парня у ДК? — возмущённо, совершенно не понимая причин, спросил Вова.

При одном упоминании этого вопроса меня мгновенно начало крупно, неудержимо трясти. Лицо побледнело, а в глазах заметался дикий, животный страх. Вова сразу заметил эту реакцию. Его сердце болезненно сжалось — он никогда не видел меня в таком состоянии. Он быстро сделал шаг вперёд, крепко прижал меня к своей груди и бережно обнял меня, пытаясь унять эту жуткую дрожь.

— Тише, тише... Ну ты чего? Успокойся, — тихо шептал Вова, поглаживая меня по волосам.

Но мозг Вовы лихорадочно сопоставлял факты: моя паника, вызов в милицию, жестокость Валеры, кома Руслана из «Киноплёнки»... Внутри Вовы всё похолодело от страшной догадки. Он слегка отстранил меня, заглянул в мои заплаканные глаза и ненавязчиво, очень тихо спросил:

— Потому что... это действительно он был, да?

Я ничего не ответила. Я лишь судорожно всхлипнула и зажмурилась, утыкаясь носом в его плечо. Но этого молчания Вове хватило с лихвой. Он всё понял. Валера совершил самое страшное преступление на улице, и возможно теперь моя жизнь была намертво связана с человеком, который находился в одном шаге от расстрельной статьи или мести разъярённой банды.

Вечер опустился на город тяжёлым, удушливым саваном. Я сидела в своей комнате на полу, подтянув колени к груди. В полумраке квартиры я наконец-то призналась самой себе в том, от чего так отчаянно бежала последние дни: как бы сильно я ни любила Валеру, я не смогу быть с ним.

Два года разлуки действительно дали глубокую трещину, которую невозможно было затянуть. Раньше, когда мы были младше, его дикость, уличная опасность и бунтарский характер привлекали меня, казались романтичными. А сейчас всё это лишь пугало до дрожи в коленях. Я видела окровавленный снег под Лёшей, представляла Руслана в коме, знала про нож. Жизнь с Турбо превращалась в бесконечный, липкий кошмар, в котором меня отца и его отношения с матерью медленно затягивало на дно вместе со мной.

Решившись, я дрожащими пальцами вырвала листок из какой-то старой тетради, разложила её прямо на ковре и взяла ручку.

«Я тебя больше не люблю», — быстро вывела я, но тут же замерла. К горлу подкатил болезненный ком. Это было слишком жестокое, невыносимое враньё для расставания. Я со злостью смяла листок и отбросила его в сторону.

Я пробовала снова и снова. Листок за листком летели всмятку на пол, образовывая вокруг меня целое кладбище из неудавшихся признаний. Пальцы не слушались, слёзы капали прямо на бумагу, размывая чернила. Наконец, устав бороться со своей болью, я написала просто и коротко:

«Наши пути должны разойтись... Прости... Твоя Крис».

Я аккуратно сложила записку в несколько раз и, стараясь глубоко дышать, вышла в гостиную. На диване сидел Вова, отрешённо уставившись в мерцающий экран телевизора.

— Пойдёшь сегодня к пацанам? — тихо, ненавязчиво спросила я, пряча записку в ладони.

Вова обернулся, сразу заметив мою бледность и то, как неестественно я держусь.

— Да, сборы скоро на коробке. А что такое, Крис?

Я поджала губы. Мои руки заметно дрожали, когда я медленно протянула брату сложенный листок бумаги.

— Передашь это Валере, ладно? — спросила я и, не дожидаясь ответа, резко развернулась и ушла обратно в свою комнату, чтобы не разрыдаться прямо при нём.

— Ладно... — с подозрением протянул Вова, провожая меня взглядом.

Он повертел в руках записку, нахмурился и, поддавшись предчувствию, развернул её. Быстро пробежав глазами по строчкам, он шумно вздохнул. Сердце сжалось от жалости ко мне. Он тут же вскочил с дивана и подошёл к моей спальне.

— Крис, ты уверена, что...? — Вова толкнул дверь, намереваясь поговорить, но осёкся на полуслове.

Он увидел меня, которая сидела на кровати, спрятав лицо в ладонях, а весь пол вокруг меня был усыпан смятыми тетрадными листами. Вова всё понял без слов. Раз этих попыток было так много — значит, решение далось мне кровью. И я действительно была уверена.

Вова тихо прикрыл дверь, накинул куртку и вышел на морозную улицу. Всю дорогу до коробки он шёл с тяжёлым сердцем, понимая, что этот листок принесёт нам с Валерой только огромную, выжигающую боль.

* * *

Валера сидел на краю деревянного бортика футбольной коробки, нервно затягиваясь сигаретой. Его до сих пор трясло на эмоциях после дневной драки с Лёшей, подозрений ментов и того взгляда, которым его наградил мой отец. Внутри него всё горело.

— Турбо, подойди сюда! — раздался громкий голос Вовы, когда он приоткрыл калитку коробки.

Валера спрыгнул на снег и быстро подошёл к старшему. Вова не стал ничего говорить — он просто молча протянул ему записку и сразу же развернулся, направляясь к собиравшимся у ворот пацанам. Он не хотел быть свидетелем того, что сейчас произойдёт.

Турбо с непониманием развернул записку. Стоило ему пробежать глазами по моему аккуратному почерку, как его лицо мгновенно изменилось — побледнело, а челюсти сжались до скрежета зубов. Зима, стоявший неподалёку, сразу заметил эту перемену и мгновенно всё понял.

— Адидас! Это чё такое, сука?! — бешено заорал Турбо, бросаясь вслед за Вовой и хватая его за плечо, совершенно наплевав на то, что тот уже собирался начать общие сборы.

Вова резко развернулся, стряхивая его руку, и посмотрел на Турбо со всей своей холодной серьёзностью. Ему тоже надоело разгребать проблемы, которые Валера создавал своей агрессией.

— Я знаю не больше твоего, Валера. Разбирайся сам.

Этого ответа Турбо ждать не стал. Он скомкал записку в кулаке и, ни на кого не глядя, рванул прочь из коробки, собираясь бежать ко мне. Ему было плевать на всё.

— Турбо! — яростно закричал Зима.

Уйти со сборов перед всей группировкой из-за бабы — это было тяжелейшим косяком и неуважением к пацанам. Вахит сорвался с места и догнал друга уже у самой дороги, силой ухватив его за куртку.

— Турбо, стой, бл*ть! — заорал Зима, разворачивая его к себе. — Опять та же песня начинается?! Снова все по кругу?!

Валера попытался вырваться, но Вахит держал крепко, глядя на него с глубоким недовольством и болью за друга.

— Я смотрю на тебя сейчас, Валера, и вижу того же придурка, что и два года назад! — кричал Зима прямо ему в лицо, пытаясь достучаться. — Такого же потерянного и брошенного! Я же предупреждал тебя, не лезь снова в это болото! Вернись на сборы! Чё ты ведёшь себя как не пацан?!

Но Турбо лишь с силой оттолкнул его от себя, тяжело дыша. На его лице отразилось такое глухое отчаяние, что Зима невольно сделал шаг назад. Валера знал: если он сейчас вернётся к пацанам, толку от него на этих сборах будет ноль. В его голове, в его сердце и во всём его мире сейчас существовала только я. И поговорить со мной прямо сейчас — это единственное, ради чего он готов был пойти против всей улицы.

* * *

Тяжёлые, рваные удары в деревянную дверь заставили меня вздрогнуть. Сердце тут же испуганно забилось в горле. Я подумала, что это, должно быть, вернулась мама — Диляра буквально десять минут назад ушла в гастроном за хлебом и вполне могла забыть кошелёк или ключи.

Я быстро подошла к двери, повернула защёлку замка и потянула ручку на себя.

На пороге стоял Валера.

У меня внутри всё оборвалось. На секунду воцарилась мёртвая тишина. Турбо тяжело дышал, его грудь под застёгнутой олимпийкой ходила ходуном — он бежал сюда с самой коробки, не разбирая дороги. В его глазах металась дикая, раненая смесь злости и отчаяния.

Поняв, кто передо мной, я в панике попыталась с силой захлопнуть дверь. Мое тело мгновенно забила крупная, неуправляемая дрожь. Я знала: если я сейчас впущу его, если продолжу смотреть в эти тёмные, безумные глаза — я никогда, ни за что не найду в себе сил порвать с ним.

Но Турбо среагировал быстрее. Он жестко перехватил край двери ладонью, наваливаясь всем телом и не позволяя ей закрыться.

— Что за цирк ты устраиваешь, Кристин?! — хрипло, пытаясь отдышаться после бега, выплюнул Валера. Его голос дрожал от с трудом сдерживаемого бешенства. — Записку какую-то через Вову передаёшь... Ты издеваешься надо мной?!

— Валер, отпусти дверь! Уходи! — фыркнула я, налегая всем весом на деревянное полотно и отчаянно пытаясь вырвать его из его железной хватки.

— Опять?! Опять хочешь бросить всё без объяснений, как два года назад?! — заорал вдруг Турбо на весь подъезд, окончательно теряя контроль над собой.

От злости и бессилия он с размаху пнул дверь кроссовком так сильно, что по всему стояку разнёсся оглушительный грохот, а на старой обивке едва не остался отпечаток его ноги. Я испуганно отпрянула назад в прихожую.

— Молодой человек, вам помочь чем-то? — раздался вдруг сзади Валеры холодный, ровный и пугающе спокойный голос.

Турбо замер. Напряжённая спина под синей курткой окаменела. Он медленно повернул голову назад. На лестничной площадке стоял Кирилл. Мой отец держал руку в кармане строгого пальто и смотрел на Валеру сверху вниз с ледяным, давящим превосходством.

Валера медленно разжал пальцы, отпуская дверь. Он повернулся к отцу всем телом, сжал челюсти до хруста и криво, дерзко усмехнулся. Его дико бесило, как этот правильный, чистенький мужчина в дорогом пальто упорно делает вид, будто Турбо — какой-то случайный уличный прохожий, обычный хулиган, а не человек, который забрал себе сердце его дочери.

— Себе помогите, — сквозь зубы процедил Турбо.

Он бросил последний, полный обжигающей боли и обиды взгляд на бледную меня, которая стояла в глубине прихожей. Затем Валера медленно повернул голову к Кириллу, демонстративно и смачно плюнул прямо под ноги отцу, выражая открытое, грязное неуважение, и широким шагом направился вниз по лестнице. Спустя секунду внизу с оглушительным металлическим грохотом захлопнулась входная дверь подъезда.

Отец молча зашёл в квартиру, прикрыв за собой дверь. Он прошёл в прихожую и остановился, глядя на меня. Я стояла, прислонившись спиной к стене. Мои глаза были опухшими, красными и полными слёз — было очевидно, что я без остановки плакала уже далеко не первый час за сегодня. Меня всю трясло, а пальцы судорожно сжимали края кардигана.

Но в глазах отца не было ни капли жалости. Только холодная, каменная суровость. Как отец, он испытывал глухую боль за страдания своего ребёнка, но одновременно с этим был твёрдо, железобетонно убежден: это решение — единственно верное. Такие, как Турбо — уличная грязь, отморозки, калечащие людей ради забавы — не имели абсолютно никакого права находиться рядом с его дочерью. Это был мой единственный билет в нормальную, безопасную жизнь, подальше от крови и уголовщины. И Кирилл был готов пойти на всё, чтобы удержать меня на этой стороне, даже если ради этого мне придётся выплакать все слёзы.

не забывайте про звездочки, мне будет приятно и главы будут публиковаться чаще.♡