забыть нельзя помнить

подписывайтесь на мой тгк: s_liess | там все новости о главах и о фф♡

Я бесшумно приоткрыла входную дверь, стараясь, чтобы замок не издал ни единого лишнего щелчка. Я скользнула в прихожую, аккуратно прикрыла дверь спиной и начала торопливо, почти не дыша, снимать сапоги. Мне отчаянно хотелось проскользнуть в свою комнату незамеченной, не привлекая внимания родителей.

Но стоило мне выпрямиться, как из тёмного коридора навстречу мне медленно вышел отец. Он встал у косяка, скрестив руки на груди, и с тяжёлой, грозной укоризной уставился на меня.

— Как днём ушла, так только к ночи дома показалась! — громко, раскатисто произнёс отец, и этот звук заставил меня внутренне сжаться. — Машку твою я сегодня на улице видел, она одна гуляла. Братья твои дома давно! Опять с этим своим была? — назойливо, со злобой пробубнил он.

В ту же секунду воздух в квартире натянулся, как струна. Из своих комнат тихо высунулись Марат и Вова. Все домашние мгновенно поняли: тот короткий, хрупкий мир, который мы так старательно выстраивали за ужином, сейчас рухнет с громким треском.

— Господи, пап... Мы же всё уже обсудили! — устало взмолилась я, пытаясь обойти отца и поскорее скрыться за дверью своей спальни.

— Мы обсуждали это не для того, чтобы ты с ним целыми днями пропадала! — взвился отец, шагая вслед за мной в комнату и стремительно теряя контроль над эмоциями. — Мы говорили о том, чтобы ты порвала с ним! Оборвала все контакты! Сегодня, завтра, через неделю — мне сколько ещё ждать, пока ты за ум возьмёшься?!

Я молчала, забившись в угол у своей кровати, а отец продолжал наступать, зная, куда именно нужно ударить, чтобы было максимально больно:

— В Москву поедешь! Слышишь меня?! Завтра же билет куплю и отправлю обратно к тётке!

Слово «Москва» подействовало на меня как пощёчина. Мои глаза мгновенно наполнились слезами, а плечи задрожали от подступающей паники. Отъезд обратно в чужой город, подальше от дома и от Валеры, был моим самым страшным кошмаром.

— Да успокойся ты, пап! Какая ещё Москва? Нормально всё у нас, — в комнату решительно зашёл Вова.

Старший брат уверенно вырос прямо перед отцом, загораживая меня собой и не позволяя отцу дальше угнетать меня своими угрозами.

— Нормально?! — ворчливо переспросил отец, смерив Вову тяжёлым взглядом. — Я в этом дурдоме вообще ничего нормального не вижу!

Поняв, что спорить с сыном бесполезно, отец раздражённо махнул рукой, развернулся и ушёл в свою спальню, громко хлопнув дверью.

Вова посмотрел на меня. Меня мелко трясло от пережитого стресса, по щекам катились слёзы. Он тихо подошёл, сел рядом со мной на кровать и крепко, по-братски приобнял меня за плечи, прижимая к себе.

— Кристин... Ты не обращай внимания на него, — спокойно и твёрдо заговорил Вова, слегка поглаживая меня по спине. — Поорёт и успокоится. Работа у него тяжёлая, нервы ни к чёрту. Даже если он сильно захочет — я тебя ни в какую Москву не отпущу. Слышишь? Я здесь, всё нормально будет.

Он тепло, ободряюще улыбнулся мне, и мне действительно стало немного легче. Защита старшего брата всегда была для меня самой надёжной стеной.

На следующее утро я проснулась с тяжёлой головой. Я тихо вышла из своей комнаты, искренне надеясь, что вчерашний кошмарный разговор не получит продолжения и утро пройдёт спокойно.

На кухне у плиты стояла мама. Заметив меня, Диляра налила в чашку горячий кофе и с волнением поставила ее на стол передо мной.

— Дочь... Тут отец тебе хочет кое-что сказать, — тихо, почти шёпотом произнесла мать, пряча глаза.

В этот момент на кухню зашёл отец. Он выглядел уставшим, медленно поправлял воротник рубашки и затягивал галстук, собираясь на службу. В его облике не было вчерашней злости — только глубокая, выматывающая тоска.

— Диляр, оставь нас, пожалуйста, — тихо, совершенно без эмоций попросил он.

Мать понимающе кивнула и быстро выскочила из кухни, прикрыв за собой дверь. Я вся напряглась, судорожно обхватив ладонями тёплую чашку кофе.

Кирилл присел на стул напротив меня. Он долго молчал, глядя в окно на серые сугробы, а затем перевёл на меня грустный, тусклый взгляд.

— Я понимаю, я для вас, может быть, не самый хороший отец... — отчаянно и тихо заговорил он, покачивая головой. — Чего-то я вам, наверное, недодаю. Ругаюсь часто. Но пойми, Кристин, я ведь только для вашего будущего стараюсь. Чтобы людьми вы выросли нормальными. Братья твои... Они ведь совсем сошли с хорошего пути. Улица их сожрала. Но на тебя у меня хоть какие-то надежды оставались.

Отец тяжело вздохнул, поправляя узел галстука.

— А этот твой Валера... Ну ведь такие, как он, они же все одинаковые, дочка. Злые, агрессивные, несправедливые. Толку от них в жизни ноль, один криминал да тюрьмы. Зачем он тебе?

Я подняла на отца уверенный, но тихий взгляд. В моем голосе не было вызова — только глубокое, осознанное убеждение:

— Пап, Валера... Он всё понимает своей головой. Правда. Он нормальный.

Кирилл долго всматривался в мое лицо, пытаясь отыскать в моих глазах хоть каплю сомнения, но я держалась стойко. Отец медленно поднялся со стула, накинул пиджак и горько усмехнулся.

— Я поверю в это сейчас, Кристин... Только потому, что ты моя дочь и я тебя люблю, — тихо сказал он, направляясь к выходу из кухни. — Но я очень надеюсь, что это правда. Что твой Валера действительно изменился и стал другим человеком.

Отец бросил на меня последний, полный надежды взгляд и ушёл на работу, тихо закрыв за собой входную дверь. Я осталась сидеть за столом, глядя в остывающий кофе и понимая, что этот кредит доверия от отца — мой последний шанс на счастье.

Я сидела в гостиной, невидящим взглядом уставившись в мерцающий экран старого телевизора. Внутри было тоскливо и пусто. Ко мне подошёл Вова, сразу заметив мою кислую мину. Он плюхнулся рядом на диван, по-братски закидывая на меня руку.

— Чё грустим? — громко, в своём привычном репертуаре спросил он. — Крис, а пойдёшь сегодня с нами в ДК? Дискотека будет! Машка твоя тоже собирается, да и я свою возьму... Познакомлю вас! Круто будет!

Я лишь покачала головой, отчего Вова удивлённо приподнял брови.

— Да ладно тебе, Крис! Ну давай! Там будет весело!

В этот момент мимо нас, накидывая на себя куртку, проходил Марат.

— Да, сегодня в ДК жарко будет, — невольно бросил он.

Я тут же заинтересовалась, повернувшись к Вове.

— Почему жарко? Что-то случилось?

Вова недовольно скривился, явно не желая вдаваться в детали.

— Да Киноплёнка сегодня в ДК будет, сказали. А должны были в другом ДК тусоваться... — говорил Вова, но заметил, что я по-прежнему ничего не понимаю. — Ну... мы с ними в контрах, Крис. Прямо скажем — враждуем.

Я задумалась. Перед моими глазами мгновенно всплыли картины недавней драки в ДК, разбитое лицо Лёши и безумные глаза Турбо. Я сразу поняла, что сегодня в этом Доме культуры вновь будет бойня, и Валера, со своей неуёмной агрессией, точно окажется в самом центре событий. Он никогда такое не пропускал.

— А Валера будет? — ненавязчиво, почти равнодушно спросила я.

— Конечно, будет, — ответил Марат, застёгивая куртку. — Он такое точно не пропустит.

Я удивилась. Валера даже не позвал меня на дискотеку сам, хотя вчера обещал прийти за мной. Он просто решил пойти один, заведомо зная, что там будет «жарко». Но долго раздумывать я не стала. Поднявшись с дивана, я быстро собралась, накинула пальто и вышла с Вовой из квартиры, направляясь к «коробке» — месту сбора универсамовских пацанов.

У самой коробки нас уже ждали Зима, Турбо и ещё несколько парней.

— О, Кристюха! Привет! — радостно закричал Зима, подскакивая ко мне и по-братски обнимая меня.

Я засмеялась от этой забавной формы имени. В этот момент я обратила внимание на Турбо. Он стоял чуть поодаль, его брови были нахмурены, а на лице читалось искреннее удивление. Валера явно не ожидал меня увидеть.

— Ты тоже пойдёшь в ДК? — неуверенно спросил Турбо, подходя ко мне.

— Пойду, — уверенно ответила я, глядя прямо в его недовольные глаза.

— Не пойдёшь, — твёрдо перебил меня Турбо. Его проницательный взгляд скользнул по моему лицу. — В следующий раз сходим, малышка. Сегодня туда соваться нельзя.

Но тут подошёл Вова. Он закинул руку на мое плечо, показывая Валере, что я под его защитой, и совершенно не обращая внимания на привычное недовольство Валеры.

— Не кипятись, Турбо. Она пойдёт, — уверенно сказал Вова. — Не с тобой, так со своим старшим братом.

Мы отправились в ДК. По пути встретили Машу, которая шла им навстречу.

— Привет, Кристинка! — радостно закричала подруга, крепко обнимая меня и отводя меня чуть в сторону. — Говорят, что ты Валеру снова себе вернула?...

Я посмотрела на Турбо. Он шёл впереди вместе с Зимой и Маратом, но обернулся, заметив, что я остановилась. Валера посмотрел на меня, и в его глазах читался немой вопрос.

Я вгляделась в его лицо, вспоминая все наши старые отношения, долгие годы разлуки и ту ночь в спальне Вахита, а затем, полностью отдавшись своим чувствам, уверенно сказала Маше:

— Он никогда и не переставал быть моим, Маш...

Дальше мы прошли к другому дому. У подъезда нас ждала милая блондинка с голубыми глазами.

— Опаздываешь! — с наигранным недовольством сказала она Вове.

Адидас лишь поправил ей шарф, обернулся назад, чтобы проверить, все ли идут следом, и улыбнулся.

— Наташ, ну а как не опоздать, когда всех этих разгильдяев собрать нужно вместе?

Вова взял Наташу за руку, подтянул к себе и подвёл ко мне. Это знакомство было для него крайне важным, ведь одна из девушек — его младшая сестра, за которую он глотки перегрызёт, а вторая — та, которую он искренне любил.

— Это Кристина — сестра моя младшая, — улыбчиво, немного смущаясь, сказал Вова. — Ну, а это Наташа — невеста моя.

— Очень приятно, — милая Наташа дружелюбно улыбнулась, разглядывая, как я похожа на Вову.

— Взаимно, — также улыбчиво ответила я и слегка, тепло обняла Наташу.

Наташа пошла чуть впереди, а я ухватилась за куртку Вовы, останавливая его.

— Слушай, Вов... Если там сегодня эта «Киноплёнка» будет... То зачем идти? — неуверенно спросила я, не понимая, зачем ввязываться в заведомо опасную ситуацию.

Вова вздохнул, серьёзно посмотрел на меня.

— Они-то парни адекватные, Крис. Там только скорлупа обычно борщит. И Киноплёнка сама тоже не горит желанием драться просто так. Они просто зашли на нашу территорию. Если мы сейчас слабину дадим, то в следующий раз нас вообще слушать не станут. Пойми, это улица. Здесь нельзя показывать слабость.

Он сжал мою руку, пытаясь успокоить:

— Ну а вам с Наташкой бояться нечего. Если бы угрожала реальная опасность, я бы ни тебя, ни Наташку туда ни за что не потянул.

Я кивнула, но беспокойство не уходило. Я понимала, что эта «улица» с её неписаными законами была гораздо сложнее, чем казалось на первый взгляд.

Тяжёлые двери ДК распахнулись, и на нас мгновенно обрушился оглушительный, вибрирующий в грудной клетке гул музыки. В полумраке душного холла уже вовсю толкалась молодёжь, пахло дешёвым одеколоном и сигаретным дымом.

Валера ни на секунду не отпускал мою руку. Его пальцы сжимали мое запястье мёртвой, железной хваткой, словно он боялся, что толпа утянет меня и растворит в себе.

— Не стоило тебе идти сюда, Крис. Говорил же, — уверенно и глухо произнёс Турбо, помогая мне снять пальто у гардероба. Его глаза при этом лихорадочно сканировали помещение, выхватывая чужие взгляды.

— Но я уже здесь, Валер, — напомнила я, поправляя блузку. Я устала от его постоянных попыток запереть меня в безопасном коконе. — Не время для нотаций.

— Думаешь, я говорю это, потому что не хочу тебя видеть? — резко возразил Турбо. Он снова крепко перехватил мою ладонь и потянул за собой, пробираясь вслед за Вовой и пацанами сквозь толпу. На мгновение он остановился в полумраке коридора, прижал меня к стене и заглянул прямо в глаза: — Я хочу быть с тобой каждую минуту дня и ночи, Крис. Но я за тебя, дуру, переживаю! Если бы тебя здесь хоть пальцем кто-то тронул, я бы его прямо тут с лица земли стёр, понимаешь ты это своим умом или нет?!

Он говорил это с такой бешеной, искренней яростью, что мне на секунду стало не по себе. Внутри меня разлился холодный озноб. Я привыкла считать его агрессию просто дурным уличным характером, но сейчас поняла: его забота — это не нежные слова, а вот такое тёмное, тяжёлое чувство, граничащее с безумием. И от этого мне становилось одновременно и страшно, и сладко.

— Стой здесь, я сейчас поздороваюсь с пацанами и вернусь, — быстро сказал Турбо, заводя меня в самый центр круга, где стояли Вова, Наташа и Марат. Перед тем как отойти, он обернулся и добавил жестко, не терпящим возражений тоном: — Крис, ни шагу в сторону. Поняла меня?

Он развернулся и быстро стал подниматься по лестнице на второй этаж, где собирались старшие.

Я осталась стоять в кругу «Универсама». Я пыталась поддержать лёгкую беседу с Наташей, но тревога не отпускала. Вдруг в толпе я заметила свою подругу Машу. Та стояла чуть поодаль, около чужого круга пацанов, и отчаянно, испуганно махала мне рукой, призывая подойти.

Я, проигнорировав приказ Валеры, тихо выскользнула из круга и подошла к подруге.

— Крис... — Маша схватила меня за плечи, её глаза были дикими от волнения. Она заговорила быстро, захлебываясь словами, стараясь перекричать гремящую музыку: — Тут такое говорят... В общем, баба эта Турбо... Ну, Динара, которая с ним до тебя была... Она залетела от него, Крис!

Мир вокруг меня на мгновение оглох. Басы магнитофона словно провалились в бездну. Я ошеломленно уставилась на подругу.

— Да ну... Брешет она всё, — возмутилась я, пытаясь выдавить усмешку и махнуть рукой. — Внимание к себе привлекает.

— Крис, не брешет! Она справкой медицинской тут перед девчонками направо и налево машет! У неё срок уже приличный! — отчаянно зашептала Маша, глядя на меня с глубокой жалостью.

Я почувствовала, как земля уходит у меня из-под ног. Я медленно перевела взгляд вверх, на второй этаж ДК. На лестничной площадке, прямо под тусклым светом ламп, стоял Валера.

Он бурно, на повышенных тонах спорил с каким-то высоким, крепким парнем. Они кричали друг другу в лицо, тыча пальцами в грудь.

Маша проследила за моим взглядом и тихо, с явным предупреждением произнесла:

— Это старший брат Динары... Руслан. Он пришёл с Валеры спросить за сестру.

Я в непонимании смотрела на них. В голове набатом стучало: «Динара беременна... У Валеры будет ребёнок». Я не успела осознать эту новость, как наверху всё решилось за долю секунды.

Турбо с размаху ударил брата Динары в челюсть. Тот покачнулся, но устоял и бросился на Валеру в ответ. Это стало сигналом для всех. Драка вспыхнула мгновенно и эмоционально — «Универсам» и «Киноплёнка» сошлись в жестоком, неуправляемом месиве. Пацаны летели друг на друга стенка на стенку, сбивая колонки, перила и калеча всех на своём пути.

Вокруг поднялся визг. Маша в панике прижала меня к себе, пытаясь укрыть меня в углу за массивной колонной. Кулаки и тела дерущихся парней летели абсолютно необдуманно, толпа металась из стороны в сторону.

Вдруг сквозь это бушующее человеческое море, расталкивая дерущихся, вниз кубарем сбежал тот самый Руслан — брат Динары. Его лицо было в крови, но взгляд оставался безумным и цепким. Он мгновенно выхватил меня из толпы, подлетел ко мне и мёртвой хваткой вцепился в мою руку выше локтя.

— Пошли! Турбо велел тебя увести отсюда! Быстро! — яростно зарычал Руслан, с силой потянув испуганную меня в сторону запасного выхода.

Я, конечно, не поверила ему ни на секунду. Валера никогда бы не доверил меня врагу, с которым только что дрался.

— Отвали от меня! — закричала я, пытаясь вырваться.

Но сил сопротивляться у меня практически не было. Руслан был в два раза крупнее и сильнее меня. Он грубо и настойчиво волок меня за собой по коридору, практически отрывая от земли. Я то и дело спотыкалась, едва успевая перебирать ногами, и отчаянно оглядывалась назад, на бьющийся в угаре зал, надеясь, что Вова, Марат или Валера заметят мое исчезновение. Но в этом кровавом хаосе их голоса и лица окончательно затерялись.

Валера буквально слетел по лестнице вниз, лавируя между дерущимися телами и уклоняясь от шальных, летящих со всех сторон ударов. В зале ДК творился сущий ад. Дикий, безумный взгляд Турбо метался по толпе, лихорадочно выхватывая лица. Меня нигде не было.

Он заметил Машу, которая забилась в угол за колонну и в полном шоке, истерично закрывала уши руками, со страхом наблюдая за махачем. Валера подлетел к ней за секунду и мёртвой хваткой вцепился в её плечи.

— Где Кристина, Маш?! — заорал он, перекрикивая грохот и маты.

Подруга лишь затряслась сильнее, зажмурившись от паники.

— Крис где?! — в полной истерике закричал Турбо, тряся её так, что у Маши едва не слетел ободок с головы. Его грудь тяжело вздымалась. Он понял, что упустил меня.

— Руслан... он... он схватил её! — наконец разрыдалась Маша, запинаясь и глотая слезы. — Сказал, что ты... ты сам велел увести её!

Турбо даже не дослушал. Он резко отпустил Машу и со всех ног бросился к запасному выходу. Он знал планировку ДК наизусть и прекрасно понимал: у центральных дверей вот-вот появится милиция, а Руслан потащит меня дворами, через чёрный ход.

На заснеженном заднем дворе ДК Руслан с силой тащил упирающуюся меня к припаркованной в темноте «девятке».

— Тебе же не жить, придурок! — визжала я, изо всех сил упираясь ногами в скользкую наледь и пытаясь вырвать руку. Руслан грубо толкал меня в спину, пытаясь запихнуть на заднее сиденье. — Отпусти меня! Он убьёт тебя, урод! Слышишь?! Убьёт!

— Заткнись, дура! — огрызался Руслан, хватая меня за блузку.

— Эу! Руки прибрал, сука! — раздался с крыльца яростный, хриплый крик Турбо.

Валера слетел со ступенек, взрывая ногами сугробы. Руслан не успел даже обернуться, как Турбо налетел на него, мёртвой хваткой хватая за воротник дублёнки и с силой встряхивая.

— Ты чё, сука, слабое место моё нашёл?! Или чё?! — с диким оскалом прошипел Турбо прямо ему в лицо, упрекая его в том, то Руслан потащил именно меня. Его глаза горели безумным, первобытным гневом.

Руслан, несмотря на страх от знания какой Валера, лишь злобно сплюнул кровью на снег и нагло усмехнулся:

— Слабое место?! Да тебе, по-моему, вообще срать с высокой колокольни на твоих баб, Турбо! То одна у тебя, то другая... Вчера с сестрой Адидаса зажимался, сегодня моя сестра из-за тебя ревёт! Ты же их как перчатки меняешь!

Валера на секунду замер. Он медленно перевёл взгляд на меня побледневшую. Я стояла рядом, прижав руки к груди, и Турбо отчётливо видел в моих глазах страх и то, как глубоко меня ранили слова Руслана. Ему самому стало чертовски, невыносимо мерзко. Он знал, что я никогда не была для него «одной из». Я была его Кристиной, единственной, кого он берёг глубоко внутри своего израненного сердца. И то, что этот ублюдок сейчас приравнивал меня к остальным, окончательно сорвало Валере крышу.

Турбо без лишних слов с размаху ударил Руслана в лицо. Тот отлетел на капот машины, но тут же поднялся, и между ними завязалась жестокая, грязная драка в снегу. Они катались по земле, нанося друг другу тяжёлые удары.

Вдруг Руслан резко отпрянул и запустил руку в карман куртки. Я заметила, как в тусклом свете уличного фонаря блеснуло холодное лезвие.

— Нож! — в панической истерике закричала я. — Валера, нож!

Турбо среагировал мгновенно, отскочив назад на пару сантиметров. Острая заточка прорезала воздух в миллиметре от его куртки. Валера замер, тяжело дыша и вглядываясь в безумные глаза Руслана, в которых читалась только одна жажда — отомстить за сестру.

Но Турбо знал: он не отступит. Этот человек посмел коснуться меня. Руслан перешёл черту, и Валера должен был сделать так, чтобы больше никому на этом районе не было повадно даже смотреть в мою сторону.

Они снова сошлись в драке. Я зажмурилась, слыша лишь тяжёлое дыхание, шуршание курток и глухие удары. В один момент оба парня резко дёрнулись, и на весь тёмный двор раздался тихий, захлёбывающийся стон.

Я мгновенно замерла. Сердце в моей груди перестало биться.

— Валер... — едва слышно, дрожащим от ужаса голосом позвала я, боясь увидеть, что нож вошёл в него. — Валер, пожалуйста, скажи что-нибудь...

Но Валера стоял на ногах. С лицом, не выражающим абсолютно никаких эмоций, кроме лёгкого, брезгливого отвращения, он медленно оттолкнул от себя обмякшее тело Руслана. Парень тяжело повалился на окровавленный снег, прижимая руки к животу.

Турбо присел на корточки, быстро вытащил заточку из ослабевших пальцев Руслана и краем своей олимпийки тщательно вытер металлическое лезвие от своих отпечатков пальцев.

Поднявшись, Валера посмотрел на меня. Меня трясло, а по моим щекам градом катились слёзы. Заметив мою панику, Турбо криво, как-то истерически улыбнулся и подошёл ближе.

— Не плачь, маленькая. Всё нормально, — тихо сказал он, бросая очищенный нож в сугроб. Он крепко схватил меня за холодную руку. — Бежим. Живо.

Мы сделали всего пару шагов, как тяжёлая железная дверь запасного выхода ДК со скрипом приоткрылась. На порог высунулся взъерошенный Зима.

— Турбо... Это чё за хре... — Вахит осёкся на полуслове, когда его взгляд упал на неподвижно лежащего в снегу Руслана.

Зима ошарашенно перевёл глаза на Валеру и на меня. Но договорить ему не дали — из глубины коридора ДК донёсся яростный крик, Вахит громко и грязно выругался матом, и его силой затянуло обратно внутрь здания, судя по всему, от прилетевшего удара. Дверь с грохотом захлопнулась.

Турбо ещё сильнее сжал мою ладонь и рванул вперёд, увлекая меня за собой. Мы побежали прочь, скрываясь в тёмных, занесённых метелью переулках за углом ДК, оставляя позади сирены приближающейся милиции и распластанное на снегу тело.

Валера накинул на меня свою тяжелую куртку, ведь мое пальто все еще весело в гардеробе. Наши пальцы всё ещё были переплетены, он вел меня по ночным улицам широко шагом, дыша глубоко и шумно. Шаги его становились быстрее, но он чувствовал, как моя рука дрожит в его ладони, как во мне бурлит что‑то не сказанное.

Я хотела что‑то сказать, но слова не рвались. Казалось, внутри меня одновременно и вина, и страх, и благодарность. Валера заметил это и, не отпуская меня, через плечо бросил, стараясь звучать уверенно:
— Нормально с ним всё будет. Там столько ментов, точно помогут.

Я знала — если бы я не пошла в ДК, этого бы не случилось. Чувство вины жгло сильнее, чем холод. В голове ещё стояли крики, плеск крови на снегу, Руслан, падающий в сугроб.

Мы зашли в его квартиру. Валера включил свет — маленькая комната мигнула жёлтым, показалась ещё более усталой, чем обычно. Он бессильно опустился на пуфик, прикрыл лицо руками и глубоко вздохнул. В его спине слышалось такое уставшее напряжение, что я на мгновение растерялась, не зная, что предпринять.

— Ложись, — тяжело, как будто с силой отпускающей камень, сказал он, поднимая на меня глаза. — Утро вечера мудрее.

Он встал, подошёл ко мне, убрал с лица прядь волос и бережно снял с меня куртку. Голос его был ровен, но в каждом слове слышалось всё: и гнев, и страх, и нежность.

— Я это сделал не из‑за злобы, не из‑за желания кого‑то убить, — сказал он тихо, будто оправдываясь. — Я... просто люблю тебя слишком сильно.

Он наклонил мой подбородок и поцеловал в шею — не по‑мальчишески грубо, а так, как будто пытался согреть меня изнутри. Я почувствовала его дыхание на своей коже, и в этой близости было всё, что у нас осталось: злость, страх, и странное, ломкое утешение.

— Тебя поймают? — прошептала я, потому что думать о последствиях было страшнее всего.

— Там народу много, много кто не против грохнуть его — Валера ответил спокойно, почти жестко.

Он поднял меня на руки, как будто я была легче его собственной боли, и отнёс в комнату. Положил на старый скрипучий диван, чуть поправил одеяло.

— Боишься? — нависая надо мной, спросил он, и в этом вопросе не было приказа, только требование правды.

Я на секунду закрыла глаза, прислушалась к стуку своего сердца и тихо, робко покачала головой:
— Нет... — и в этой «нет» было столько всего: и попытка убедить его, и попытка убедить себя.

Ночь тянулась бесконечно долго, удушливо и тяжело. Валера так и не смог сомкнуть глаз. Для пацанов из группировки драки и даже тяжёлые увечья врагов казались делом обыденным, частью их жестокой уличной жизни. Но Турбо воспринимал случившееся гораздо глубже. Он не знал, выжил ли Руслан после того удара. И от этого незнания легче не становилось: если выжил — обязательно расскажет ментам, и тогда Валере светит реальный срок; если погиб — на его руках навсегда останется жизнь человека, которого он хладнокровно зарезал его же собственным оружием. Это было слишком паршиво даже для него.

Валера метался по тёмной квартире, как запертый в клетке зверь, пока наконец бессильно не опустился на скрипучий диван. Я, которая тоже не спала, тихо пересела поближе и бережно положила ладонь на его напряжённое плечо.

— Попробуй уснуть, Валер... — мягко, с невыразимой лаской прошептала я, пытаясь унять его внутреннюю дрожь.

— Не спится, — глухо отозвался он.

Турбо повернулся ко мне, перехватил мою тонкую ладонь своими загрубевшими пальцами и прижал к губам, покрывая поцелуями мои ладошки. В его взгляде металась дикая, раненая растерянность. Всю эту ночь перед его глазами стоял один и тот же момент: холодный блеск заточки, глухой звук входящего в плоть металла и этот тихий, хриплый стон Руслана в окровавленном сугробе.

На утро серый зимний свет лениво пробился сквозь заиндевевшее окно. Я открыла глаза и увидела, что Валера всё-таки задремал, прямо так — сидя на диване, уткнувшись подбородком в грудь и по-прежнему крепко сжимая мою руку во сне.

Я бережно, стараясь не разбудить, погладила его по небритой щеке.

— Валер... Мне домой нужно, — тихо позвала я.

Турбо вздрогнул и распахнул глаза, подлетая на диване как ошпаренный. В его затуманенном сне взоре на секунду мелькнула паника.

— Тебя проводить?! — быстро спросил он, уже собираясь вскакивать за курткой.

— Нет, не надо, — я тепло, успокаивающе улыбнулась ему, ладонью сдерживая его за плечо. — Тут идти-то пять минут дворами. Всё хорошо будет.

Я нежно поцеловала его в губы, накинула его объёмную куртку и тихо выскользнула из квартиры.

Домой я зашла на цыпочках, но избежать встречи не удалось. Прямо в коридоре я столкнулась с отцом, который уже надевал своё тяжёлое драповое пальто, собираясь на работу.

Отец замер, грозно и пристально вглядываясь в мое осунувшееся, бледное лицо.

— У Валеры была?! — строго спросил он, застёгивая пуговицы.

— Да, — робко, не поднимая глаз, ответила я, стягивая с ног сапоги.

Отец нахмурился, его взгляд опустился ниже, оценивая мой внешний вид.

— А пальто твоё где?! — спросил отец, указывая на мужскую, явно чужую куртку Турбо, которая висела на мне мешком.

— Да так... долго рассказывать, — я поджала губы, чувствуя, как к горлу подкатывает липкий страх.

Я мельком посмотрела в глубь коридора и увидела Вову. Старший брат стоял на пороге гостиной, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдал за нами.

Отец тяжело вздохнул, ещё раз посмотрел на меня, но вместо привычного крика, угроз о Москве или нравоучений лишь тихо покачал головой.

— Ну ясно, — коротко бросил он и вышел из квартиры.

Я удивлённо проводила его взглядом. Внутри меня разлилось странное, щемящее тепло. Отец действительно сдержал своё вчерашнее обещание. Он дал мне этот шанс, поверив моим словам о том, что Валера может измениться. И от этого мне стало ещё больнее — ведь я знала, что прямо сейчас за моей спиной скрывается страшная, кровавая тайна.

Я сделала всего шаг по прихожей, как Вова резко подскочил ко мне, ухватил за плечо и затащил в комнату, плотно прикрывая дверь.

— Ты совсем сдурела?! Тебя где носит вообще?! — яростным, сорванным шёпотом накинулся на меня брат.

— Да я у Валеры была, Вов... — я робко попыталась оправдаться, пятясь назад от его непривычного гнева.

— Да мне плевать, где ты была! Я всю ночь на нервах сижу, места себе не нахожу! — Вова запустил пятерню в свои волосы, тяжело дыша. — Вчера старшего «Киноплёнки» прямо у ДК пырнули ножом! И пацаны наши сказали, что этот урод тебя перед этим утаскивал куда-то в темноту! Я думал, он с тобой что-то сделал!

Вова говорил быстро, его голос дрожал от пережитого за ночь страха за меня. Но видя, что я стою перед ним целая и невредимая, его злость мгновенно испарилась. Он сделал шаг вперёд и крепко, до хруста в рёбрах прижал меня к себе, утыкаясь носом в мои волосы.

А у меня в этот момент внутри всё окончательно заледенело. Объятия брата больше не приносили прежнего покоя. В голове набатом стучали его слова: «Вчера старшего Киноплёнки пырнули...»

Я осознала самое страшное. Все на районе уже знают про случай с Русланом. А значит, это лишь вопрос времени, когда «Киноплёнка» или менты придут за Турбо.

обязательно ставьте звездочки, мне будет приятно и главы будут публиковаться чаще. чем больше звездочек, тем быстрее выложу следующую главу ♡