забыть нельзя помнить

подписывайтесь на мой тгк: s_liess | там все новости о главах и о фф♡

В комнате царила сонная, умиротворённая тишина. Я лежала на груди у Валеры, прислушиваясь к его ровному, сильному сердцебиению. Его рука лениво покоилась на моем бедре, а пальцы перебирали светлые пряди волос. Всё казалось идеальным, но в моей голове набатом стучали слова Лёши. Я никак не могла сопоставить того нежного, ласкового Валерку, который только что заставлял меня забыть обо всём на свете, с тем диким зверем, который хладнокровно вытирал невиновным человеком бетонную стену в подъезде.

Я медленно отстранилась и приподнялась на локтях, натягивая на грудь одеяло.

— Тебе пора, — тихо сказала я. На моем лице появилась улыбка, но она вышла настолько натянутой и неестественной, что Валера тут же нахмурился. — Марат скоро из школы вернётся, да и мама тоже подтянуться должна. Не надо им тебя здесь видеть.

Турбо прищурился, мгновенно улавливая эту фальшь. Его расслабленная поза сменилась внутренним напряжением.

— Что-то не так? — напрямую спросил он, приподнимаясь на кровати. В его голосе скользнула недовольная, колючая нотка. — Надеюсь, это не из-за соседа твоего пришибленного?

Я промолчала, опуская взгляд на свои пальцы, сжимающие край одеяла. Мне было физически трудно осознать его мотивы. Как можно было избить человека просто для того, чтобы «показать территорию», зная при этом, что Лёша вообще ни в чём не виноват?

— Нельзя из-за своей ревности бить того, кто ничего не сделал, Валер, — спокойно, без упрёка, но очень серьёзно сказала я. Я повернулась и начала вставать с кровати.

Но договорить мне не дали. Турбо мгновенно перехватил меня за локоть, резко дёрнув обратно к себе. Его лицо за долю секунды исказилось от злости, маска нежности слетела, обнажая привычный оскал уличного пацана.

— Нельзя мне давать повода для ревности! — выходя из себя, процедил он сквозь зубы.

Валера сжимал мой локоть слишком крепко. Он не скрывал, что вчерашняя драка из-за его ревности была далеко не первой и уж точно не станет последней. Ему было плевать на справедливость, на Лёшу, на законы. Для него существовало только одно правило: я — его, и любой, кто встанет рядом, получит удар.

Я заглянула в его потемневшие глаза и почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот. Я резко выдернула свою руку из его хватки, поднялась с постели и принялась быстро одеваться. Натянув штаны и футболку, я повернулась к нему, стараясь сохранять внешнее спокойствие:

— Тебе пора.

Этот холодный, чужой тон окончательно взбесил Валеру. Он вскочил с кровати, как ошпаренный. Нагой, поджарый и опасный, он в один шаг преодолел расстояние между нами, навис надо мной и аккуратно, но властно взял меня за подбородок. Его пальцы держали меня нежно, но я отчётливо чувствовала скрытую в этом жесте угрозу.

— Не надо со мной ссориться из-за каких-то упырей, Крис, — тихо, глядя мне прямо в глаза, произнёс Турбо.

Он отпустил мое лицо, резко развернулся и начал быстро одеваться. Натянув футболку и олимпийку, Валера перекинул куртку через плечо. Уже у самого выхода из комнаты он остановился и бросил через плечо короткую, будничную фразу, от которой у меня кровь застыла в венах:

— А то ведь соседа твоего вообще по весне найдут. Как снег растает.

Хлопнула дверь спальни, послышался шорох обуви в прихожей, а затем глухой стук входной двери. Валера ушёл.

Я так и осталась стоять посреди комнаты, уставившись пустым взглядом в одну точку перед собой. В ушах до сих пор звенела эта нескрытая, леденящая душу угроза. Я понимала, что Лёша действительно в смертельной опасности, если ещё хоть раз посмотрит в мою сторону.

И больше всего меня пугало то, что за эти два года Валера ни капли не изменился. Он не растерял свою агрессию, не стал спокойнее. Напротив, эта тёмная, дикая часть его характера только выросла, превратившись в абсолютную, разрушительную одержимость. И я с ужасом осознавала, что теперь она заперта в этой клетке вместе с ним.

Тяжёлый щелчок дверного замка вырвал меня из оцепенения. В прихожую зашли отец и Марат. По тому, как Марат угрюмо швырнул сумку на обувницу, а отец устало и тяжело вздохнул, я сразу всё поняла: отец снова ходил к директору школы разбираться из-за очередного поведения Марата.

Желая избежать новой волны семейных разборок, я быстро пошла мимо них по коридору.

— Привет, — бросила я тихо, на ходу, даже не поворачивая головы. Отношения с отцом после скандалов оставались натянутыми до предела, и лишний раз попадаться ему на глаза мне не хотелось.

— Дочь, постой... — негромко, как-то вяло позвал отец.

Я остановилась. В его голосе не было привычной ярости или приказного тона — только бесконечная, выматывающая отцовская усталость. Я медленно повернулась к нему, внутренне готовясь к очередной порции нотаций и нравоучений.

— Ты у нас девочка уже не маленькая, — тихо добавил отец, расстёгивая пальто. — Давай поговорим уже, как взрослые люди. Пройди в комнату.

Отец жестом пригласил меня и притихшего Марата в гостиную. Мы сели на диван, а отец опустился в кресло напротив, тяжело дыша после морозной улицы. В комнате повисла неловкая пауза.

— Мне Марат сказал уже, что у тебя это... несерьёзно с этим Валерой, — негромко произнёс отец, и в его голосе впервые за долгое время проскользнуло искреннее тепло. Он действительно выглядел облегчённым, будто этот ответ снял с его плеч огромный груз.

Я мгновенно перевела удивлённый взгляд на Марата. Он неловко поджал губы, отвёл глаза в сторону и едва заметно пожал плечами. Я всё поняла: Марат просто соврал отцу, выдумал эту чушь на ходу, лишь бы тот наконец отвязался от него со своими бесконечными допросами обо мне и пацанах.

— Он, может, парень-то и хороший, — продолжил отец, подбирая слова мягче, чем обычно. — Да и нам пару раз помогал, когда шкаф тяжёлый надо было перетащить... Но, Кристин... Не для тебя он. Не для тебя. У него своя дорога — прямиком в никуда. А у тебя должно быть нормальное будущее.

Я медленно опустила голову. Спорить с отцом сейчас, доказывать что-то или устраивать истерики не имело никакого смысла. Это бы только разрушило тот хрупкий мир, который отец пытался восстановить.

— Да, пап, я поняла, — тихо, но на удивление уверенно ответила я.

Я поднялась с дивана и ушла в свою комнату.

Весь оставшийся день в квартире царило непривычное спокойствие. Родители наконец-то помирились после долгой, изматывающей ссоры, и вся семья изо всех сил пыталась сделать вид, что последних кошмарных дней просто не существовало. Это была иллюзия «идеального дома», которую все дружно поддерживали.

Был семейный ужин, на который — впервые за долгое время — никто не опоздал. Я вместе с мамой крутилась на кухне, помогая нарезать салат и обсуждая какие-то бытовые мелочи. А вечером мы все вместе сидели в гостиной, пили чай и смотрели телевизор, где в тусклом синеватом свете экрана отец негромко комментировал новости, а мать тепло улыбалась.

Ночью, когда я наконец легла в свою кровать и в комнате воцарилась темнота, фальшивое спокойствие дня мгновенно испарилось. Из мыслей никак не выходил Валера.

Я лежала, уставившись в потолок, и мою душу буквально разрывало на части.

Я с ужасом осознавала, насколько сильно, до дрожи в коленях, я зависима от этого человека. Меня тянуло к нему вопреки любому здравому смыслу, вопреки запретам отца. Но одновременно с этим меня пугало и отталкивало его поведение.

Эта дикая, неконтролируемая агрессия, его готовность покалечить невиновных парней из за ревности, его леденящие душу угрозы — «соседа твоего по весне найдут» — всё это кричало о том, что рядом с Турбо никогда не будет спокойной, нормальной жизни. Я знала, какой он. Я знала это с самого первого дня нашего знакомства два года назад. Но сейчас, вернувшись, я поняла, что его тёмная, уличная сторона стала ещё сильнее и опаснее. И самое страшное было в том, что, даже понимая весь этот кошмар, я всё равно не могла заставить себя его разлюбить.

Утро началось непривычно тихо. Я проснулась, когда за окном уже вовсю сеял блёклый зимний свет, накинула тёплый кардиган и прошла на кухню. На плите тихо закипала турка. Я налила себе кофе, села за стол и обхватила тёплую чашку ладонями, вглядываясь в морозные узоры на стекле.

Из спальни вышел отец. Он уже был полностью готов к работе — в строгих брюках и отглаженной рубашке. Я невольно напряглась, ожидая привычного разбора полётов, но отец лишь молча подошёл ко мне со спины. Он аккуратно положил руку мне на плечо и нежно, с отцовской заботой поцеловал в макушку. В этом простом жесте читалось всё его сожаление за частые крики и грубость.

— Я надеюсь, мы поняли друг друга, дочка, — ласково, без прежнего давления сказал отец, заглядывая мне в лицо. — Не тяни с этими отношениями. Оборви всё сейчас, пока не стало поздно.

Я опустила взгляд в чашку, чувствуя, как внутри ворочается глухая тоска. Спорить не хотелось, да и портить это редкое мгновение хрупкого перемирия тоже.

— Да, пап, — неохотно ответила я, глядя куда-то мимо него, вглубь коридора.

Отец удовлетворённо кивнул и ушёл, тихо закрыв за собой дверь.

Спустя пару часов я накинула куртку и вышла на улицу — дома закончились сигареты, а успокоить нервы после разговора с отцом было просто необходимо. У местного ларька я сразу заметила Лёшу. Он стоял там вместе со своим старшим братом-разъездовским, о чём-то негромко разговаривая. На лице Лёши по-прежнему синели боевые отметины от Валеры.

Заметив меня, парень замолчал. Я нерешительно остановилась и едва заметно помахала ему рукой. Лёша тут же тепло улыбнулся и, оставив брата у машины, быстрыми шагами направился ко мне.

— Ты постоянно там, где я. Судьба какая-то, не иначе, — весело сощурился он, пытаясь шутить, несмотря на то, что говорить из-за разбитой челюсти ему явно было трудновато.

Я с грустной улыбкой оглядела его ссадины на лице. Мне до безумия было неловко перед ним.

— А может, это ты постоянно там, где я? — в тон ему ответила я, забирая у продавщицы из окошка пачку сигарет.

Мы перекинулись парой дежурных фраз об учёбе Леши, погоде и ежедневных тем. Лёша держался просто и открыто, совершенно не показывая никакой злости. Наконец его брат нетерпеливо нажал на клаксон автомобиля, давая понять, что пора ехать.

— Ладно, мне пора, — Лёша уже развернулся, собираясь уходить, когда я сделала шаг за ним.

— Лёш... — тихо позвала я, опуская голову. Мои пальцы судорожно мяли целлофан новой пачки сигарет. Я практически никогда ни перед кем не извинялась — гордость не позволяла, но сейчас совесть буквально выжигала меня изнутри. — Ты прости, что Валера тебя так...

Лёша остановился, внимательно посмотрел на мою поникшую фигуру и мягко улыбнулся.

— Не извиняйся за ошибки других людей, Крис. Ты тут ни при чём, — спокойно сказал он.

Брат снова настойчиво посигналил, и Лёша, махнув мне рукой на прощание, быстро побежал к машине.

Оставшись одна, я постояла минуту, а затем решительно зашагала в сторону дома Турбо. Сердце колотилось в привычном, суматошном ритме. Я поднялась на его этаж и негромко постучала в обшарпанную деревянную дверь.

Замки защёлкали почти сразу. Дверь распахнулась, и на пороге вырос Валера. Он был без футболки, в одних спортивных штанах, с растрёпанными после сна кудрями и зубной щёткой во рту. Белая паста забавно размазалась по его подбородку.

— Привет, маленькая, — хрипло пробормотал он и, не обращая внимания на пасту, свободной рукой крепко прижал Кристину к своему голому торсу.

— Ты что, только проснулся? — в недоумении спросила я, мельком взглянув на свои наручные часы, которые показывали уже второй час дня.

— Да с пацанами ночью дело одно решить надо было, — Валера отстранился, уходя обратно вглубь прихожей к ванной. — Вот и лёг только под утро.

Он выплюнул пену в раковину, шумно прополоскал рот водой и утёрся висящим на гвоздике серым полотенцем. Я зашла следом, с любопытством заглядывая в ванную и прислоняясь плечом к косяку.

— Что за дело? Опять махач какой-то? — спросила я, внимательно разглядывая его руку с парой свежих царапин.

Турбо повесил полотенце на место, повернулся ко мне и мягко улыбнулся. В его глазах не было дикости — только привычное, обволакивающее тепло. Он подошёл вплотную, взял мое лицо в свои ладони и нежно, но веско поцеловал в лоб.

— Малышка, я же не лезу в твои девчачьи дела, — тихо, без капли грубости, но с чётким предупреждением произнёс Валера. — Вот и ты в мои пацанские не лезь. Меньше знаешь — крепче спишь.

Он ласково ущипнул меня за кончик носа, потянулся к вешалке и накинул на плечи свою любимую синюю олимпийку, мгновенно закрывая от меня свой опасный мир, в который мне вход был строго воспрещён.

В полумраке комнаты Валеры я лежала на старом, продавленном диване, уткнувшись носом в его плечо. Старый телевизор тихо гудел на тумбочке, заливая комнату колеблющимся синеватым светом, но мы почти не смотрели на экран. Турбо лениво перебирал мои волосы, то и дело мягко, почти невесомо касаясь губами моего лба, виска, щеки. В эти минуты он казался мне невероятно домашним, тёплым и совсем не похожим на того опасного парня, которого боялся весь район.

Тишину внезапно разорвал резкий, дребезжащий звонок домашнего телефона.

Валера недовольно поморщился, нехотя поднялся с дивана и подошёл к аппарату. Я не знала, кто звонил и по какому делу, но я отчётливо видела, как в секунду изменилось его лицо. Мягкость испарилась, уступив место привычной уличной жёсткости. Плечи Турбо напряглись, а челюсти сжались так, что на скулах заходили желваки.

— Ну так ему и скажи, что я бошку ему снесу, если он ещё раз там покажется! — злобно гаркнул Валера в трубку, даже не пытаясь понизить голос. — Всё, давай.

Он с размаху бросил трубку на рычаг и шумно выдохнул, пытаясь справиться со вспышкой гнева. Я невольно сжалась, снова возвращаясь мыслями к его пугающей агрессии. Но когда Турбо повернулся ко мне, его взгляд мгновенно потеплел. Он виновато, ласково улыбнулся и вернулся на диван, притягивая меня к себе.

Глядя на эту перемену, я мысленно вздохнула и решила для себя: «Ладно. Пусть он будет со всеми остальными тем, кем привык быть на своей улице. Если со мной он другой — мне этого достаточно». Я просто хотела уберечь наш маленький кокон от грязи внешнего мира.

— Да там просто... — Валера замялся, неловко потирая затылок. Он явно искал оправдание своей грубости, боясь, что я снова начну его упрекать. — Парень один из соседней коробки палку перегибает. Надо на место поставить.

— Не важно, Валер. Ничего страшного, — я тихо перебила его.

Я приподнялась и нежно поцеловала его в губы, увлекая в новый поцелуй. Мне отчаянно хотелось оставить всю эту уличную ярость, разборки и угрозы за порогом этой квартиры.

Вечером Валера пошёл провожать меня до дома. Зимний воздух колол щеки, под ногами поскрипывал свежий снег. Мы остановились чуть поодаль от моего подъезда, скрытые тенями деревьев. Я сама попросила об этом — не хотела лишний раз злить отца, хотя отец, конечно, и так обо всём догадывался.

— Чё отец твой? Упёрся как баран? — недовольно спросил Турбо, пиная носком ботинка сугроб.

— Слова подбирай! — я строго посмотрела на него и слегка пихнула ладонью в плечо.

В этот момент я заметила, что Валера резко замолчал и напрягся. Его взгляд скользнул мимо меня и намертво приковался к крыльцу подъезда. Там, под тусклым светом фонаря, стоял Лёша, засунув руки в карманы куртки, и пристально наблюдал за нами.

— Он просто не может смириться с нашими отношениями, — продолжила я, пытаясь вернуть внимание Валеры. — Велит, чтобы мы расстались. Говорит, что пути у нас разные, что ты меня на дно утянешь... Валер, ты вообще слушаешь меня?

Заметив, что Турбо упрямо смотрит в одну точку, я обернулась и тоже увидела соседа.

— Слушаю, — не отрывая ледяного взгляда от Лёши, глухо отозвался Валера. На его лице появилась та самая опасная ухмылка, которая никогда не предвещала ничего хорошего.

Он наклонился и бережно поцеловал меня в лоб. — Ладно, малышка. Как-нибудь решим это с твоим отцом.

Он отпустил мою руку, но перед тем, как развернуться и уйти в темноту дворов, негромко добавил:

— А этот... Ещё раз будет пялиться вот так — я снова им подъезд помою. Поняла? Иди домой.

Турбо развернулся и быстро зашагал прочь, растворяясь в метели.

Я тяжело вздохнула, поправила воротник пальто и направилась к подъезду. Лёша так и стоял на крыльце, провожая взглядом мою фигуру. Я остановилась прямо перед ним, глядя на его избитое лицо.

— Ты специально его провоцируешь? — напрямую, без приветствия спросила я. В моем голосе звучала усталость. — Если да, то лучше не надо, Лёш. Поверь мне, оно того не стоит. Ты просто его не знаешь.

Лёша посмотрел на меня, и на его лице появилась тёплая, немного грустная улыбка.

— Да я просто не понимаю, Крис... Как ты вообще могла на него повестись? Быдло быдлом ведь. Обычный уличный гопник, который только руками махать умеет.

Он потянулся к ручке двери и вежливо открыл её передо мной, пропуская меня внутрь тёплого подъезда.

— Думай что хочешь, Лёш, — тихо, но с явной опаской в голосе ответила я, проходя мимо него. — Но мой тебе совет: лучше не суйся туда, где он. Целее будешь.

Я быстро пошла вверх по лестнице, слушать, как внизу закрылась тяжёлая металлическая дверь. Поднимаясь к своей квартире, я сжимала перила и отчётливо понимала: пока я люблю Валеру, мне придётся постоянно быть этим буфером. Мне придётся без конца предупреждать, прятать и защищать обычных людей от той опасности, которую мой парень так легко и безжалостно мог им обеспечить.

обязательно ставьте звездочки, мне будет приятно и главы будут публиковаться чаще. чем больше звездочек, тем быстрее выложу следующую главу ♡