забыть нельзя помнить

подписывайтесь на мой тгк: s_liess | там все новости о главах и о фф. также не забывайте о звездочках, чем их больше, тем быстрее будут выходить главы и мне будет приятно ♡

После того как я ушла с Вовой, зал словно перестал принадлежать Валере. Он стоял в углу между рингом и турниками, и над ним нависла тёмная мгла — не от погоды, а от того, что творилось у него в душе. Все вокруг продолжали тренироваться, сверкали пот и металл, кто‑то ржал, кто‑то хохотал, но для Турбо этот шум был далёким, как чужой фильм.

Зима подошёл тихо, не нарушая ритма зала. Он видел: друг не притворяется, не играет мужество — там, в глазах, была настоящая боль. Вахит знал Турбо «на зубок»: видел его счастливым, злопамятным, тихим, дерзким. И теперь — этот странный, потерянный Турбо, который будто бы не может выбрать дорогу.

— Ты же вроде как с Динарой, — сказал Зима несмело, просто чтобы начать, не желая заталкивать друга в угрызения совести. Это был не упрёк, а попытка вразумить Турбо.

*Динара - вымышленное имя девушки, которая в сериале была с Турбо*

— Вроде как да, — ответил Турбо, повторив чужую формулировку тоном, в котором не было ни уверенности, ни спокойствия. Его голос звучал как отзвук, как будто он произносил чужие слова, чтобы заглушить собственное эхо. В его лице не играла ни маска, ни прятки — всё было открыто: Динара сейчас была где‑то в стороне его мыслей, и он это понимал сам.

Он поднял на Зиму глаза — готовый к осуждению, к насмешке, к совету. Но Зима только тяжело вздохнул и помотал головой, почти по‑братски. Он не стал указывать, не принуждал, он отпустил Валеру «в плавание», но в его голосе и взгляде читалось, что он прекрасно понимает чем это всё закончится. Он понимал: если Турбо снова пустит в своё сердце этот огонь, он погубит не только себя, но и тех, кто рядом.

Валера сделал шаг к выходу. Касание двери было как рубеж: выйти — значит действовать, остаться — значит мучиться. Шум зала нарастал: очередной парень получал пощечину от груш, кто‑то ругался, кто‑то смеялся. Для посторонних это была просто сцена из дворовой жизни, но для двух друзей тут решалось больше, чем обычный спор. Зима кратко бросил взгляд на Валеру: в нём было и жалость, и бессилие, и принятие. Он знал, что не удержит друга, если тот решит прыгнуть в омут воспоминаний.

Валера шагнул из зала и на секунду ему показалось, что улица за дверью — это путь назад в ту самую ночь, когда у нас все только началось. Его грудь сжалась; он вдохнул холодный воздух и сказал тихо, больше себе, чем кому‑то:
— Если это снова всё перевернёт в моей жизни, пусть будет так.

Зима не ответил словами. Он положил руку на плечо Турбо — жест простой и тяжёлый, как кирпич. В нём было доверие и предостережение одновременно. После Турбо мгновенно вышел из зала, выкуривая сигарету за сигаретой.

— Давай собирайся, сборы скоро, — тихо бросил Вова Марату, оглядываясь на ворчащего отца в коридоре. Он говорил чуть приглушённо, чтобы не раздувать новую сцену; в доме и так стоял натянутый воздух.

Отец, слыша возню сыновей, ещё раз громко проворчал:
— К ужину дома будьте. Мы — семья, а не сожители.
В голосе было и требование, и упрёк: он хотел видимого порядка, видимого подчинения, чтобы хоть как‑то сдержать тревогу за детей.

Марат и Вова вышли на улицу, стараясь держать лица безмятежными, будто ничего не случилось — как будто в их жизни нет раскола, неразрешённых слов и отцовских запретов. Но по ступеням чувствовалось напряжение.

— Чё на него нашло? — тихо спросил Марат, шаг за шагом догоняя брата. Он не понимал, почему отец взъярился так ярко.

Вова вытащил сигарету, прикурил и, затянувшись, ответил с раздражённой ноткой:
— Всё никак ту любовь Крис не может забыть — Он выплюнул дым в холодный воздух и продолжил сурово: — Помнишь, когда родители узнали про парня, радовались — думали, мол, жених хороший нашёлся. А потом узнали кто он на самом деле... и всё перевернулось. Они решили, что все беды Крис — из‑за Турбо. Хотя она сама всегда была крепкая, не опускала возможности огрызаться с ними. Родители сразу увидели в этом только беду.

И в этот момент они увидели, как к дому решительным шагом шёл Валера. Он выглядел тяжело: лицо бледное, походка напряжённая. Вова сразу понял — зачем Турбо здесь.

— Отец дома, так что даже не пытайся, — бросил Вова Валере, и без лишних слов двинулся вперёд, будто отодвигая нежелательное столкновение. Он оставил Турбо в легком ошеломлении, сам ушёл вперёд.

Валера остался на месте, опустив голову. Он посмотрел вслед Вове и тихо спросил Марата:
— Чё это с ним?

Марат сплюнул, с заминкой, не зная, как смягчить новость:
— Да отец... устроил нам скандал. Все про группировки говорил... ну и... — Марат замолчал, смущённо смотря в землю — не решался произнести остальное прямо.

— Что и? — потребовал Валера, ощущая, как в груди снова поднимается холодная злость.

— Про тебя говорил, — выдавил Марат наконец, губы у него поджались от неловкости. — Сказал, чтобы Крис и шагу к тебе не делала. Чтобы на метр не подходила.

Слова ударили по Валере, как холодный знакомый плеск. В груди вздулся старый, знакомый огонь: горечь, обида, боль — все те чувства, которые он пытался спрятать. Он почувствовал, как внутри всё сжалось и одновременно вспыхнуло: не только за себя, но и за меня — за то, что он теперь под запретом моих же родных.

Он смотрел на удаляющийся силуэт Вовы, затем на Марата и глубоко вдохнул. Ветер резал лицо, но не мог охладить внутренней ярости.

— Понял, — выдавил он тихо, — Хорошо.

Но в голосе Турбо не было примирения — было предвкушение немого сопротивления. Валера не знал ещё, что он собирается сделать, но ясно чувствовал: это не конец, и молчать он не станет.

Я завернула за угол подъезда, прячась от ледяного ветра и назойливых глаз соседей. Сердце всё ещё бешено колотилось после грандиозного скандала с отцом. Пальцы дрожали, когда я чиркала спичкой. Сделав глубокую, обжигающую затяжку, я прислонилась спиной к холодной бетонной стене пятиэтажки. Дым медленно таял в сумерках. Я курила одну сигарету за другой, отчаянно пытаясь вытравить из головы крики отца, домашние запреты и, самое главное, застывшее лицо Валеры в зале.

— Не найдется сигареты? — раздался внезапный голос прямо за моей спиной.

Я испуганно вздрогнула, едва не выронив пачку, и резко развернулась. Передо мной стоял тот самый Лёша, что подходил около ларька.

— Ты всегда будешь со спины подходить?! — воскликнула я на всю улицу, прижимая руку к груди. Возмущение так и бурлило во мне после тяжёлого дня. Я недовольно фыркнула, но всё же вытащила одну сигарету и протянула парню. — Держи. Помнится мне, кто-то совсем недавно говорил мне о том, как вредно курить. Особенно девушкам.

Я сощурилась, язвительно передразнивая его тон. Лёша лишь негромко рассмеялся, принимая сигарету.

— Ну, порой можно, — с мягкой улыбкой ответил он, прикуривая.

В это время чуть поодаль от подъезда, в тени заснеженных деревьев, стояли Марат и Турбо. Валера не сводил глаз с угла дома. Стоило ему заметить меня, как его плечи напряглись, а челюсти сжались. Но когда рядом со мной появился посторонний парень, Валера буквально переменился в лице. В его глазах вспыхнула дикая, обжигающая волна ревности, смешанная с яростью.

— Это ещё что за чушпан рядом с ней трётся? — процедил Турбо сквозь зубы. Его голос так и сочился злобой.

Марат проследил за его взглядом и ответил спокойно, не подозревая, какая буря сейчас бушует в душе Турбо:
— Да сосед наш... Лёша, вроде.

Марат перевёл взгляд на Валеру и, заметив его побелевшие кулаки, сразу всё понял. Он мягко потянул Турбо за рукав куртки.
— Сборы скоро. Погнали, пацаны уже ждут.

— Ты иди, я догоню, — жёстко бросил Турбо, уже делая шаг в сторону меня и Лёши. В его голове была только одна мысль — подойти и оттаскать этого соседа за уши так, чтобы он дорогу к этому подъезду забыл.

Но Марат мгновенно преградил ему дорогу, встав прямо перед ним и упираясь рукой в его грудь.
— Эй, Турбо, нет! Не надо! — твёрдо остановил его Марат. — Ты только хуже сделаешь. Отец и так рвёт и мечет. Если ты сейчас полезешь — она вообще из дома выйти не сможет. Не ломай ей жизнь ещё сильнее.

Валера замер. Его дыхание было тяжёлым, пар вырывался изо рта крупными клубами. Он пристально, не отрывая взгляда, посмотрел на меня, которая о чём-то спорила с Лёшей, даже не подозревая, что находится под прицелом его глаз. Внутри него всё кричало от боли и собственнического инстинкта, но слова Марата подействовали как холодный душ.

Турбо сделал глубокий вдох, медленно опустил плечи и засунул руки в карманы куртки. Бросив на меня последний, полный тоски и злости взгляд, он резко развернулся и зашагал в сторону пустыря, где его ждала улица.

Я лежала на кровати, бездумно уставившись в побеленный потолок. В голове крутились злые, обидные слова отца, его бесконечные нравоучения и упрёки. Два года в Москве я только и делала, что грезила о возвращении в родную Казань, представляла, как вдохну этот морозный воздух и почувствую себя дома. Но теперь, вернувшись, я с ужасом поймала себя на мысли, что хочу обратно к тётушке. Там, в тихой московской квартире, хотя бы не было этой удушающей атмосферы контроля и призраков прошлого, карауливших меня на каждом углу.

— Кристина! Тебя к телефону! — зычный голос отца из коридора заставил меня вздрогнуть и мгновенно подняться с кровати.

Я торопливо вышла в прихожую, недоумевая, кто мог узнать о моем приезде так быстро. Отец передал мне трубку с подозрением во взгляде.

— Да, алло, это кто? — настороженно спросила я, телефонную трубку к уху.

— Это Машка! Крис, ты с ума сошла?! Почему не позвонила, не сказала, что вернулась в Казань?! — оглушительно закричала подруга на том конце провода, так что мне пришлось чуть отодвинуть трубку.

— Да как-то завертелось всё... забылась совсем, — тихо ответила я, косясь на застывшего в коридоре отца.

— Короче, никаких «забылась»! Сегодня в ДК дискотека, собираемся всей нашей старой компанией девчонок! Будет просто супер, ты обязана прийти! — возбуждённо тараторила Маша.

— Ну, я не знаю... — я замялась, понимая, что отец после сегодняшнего скандала никуда меня не отпустит.

— Всё, через полчаса у входа в ДК! И никаких отмазок, я тебя жду! — закричала Маша и тут же повесила трубку, не дав мне вставить и слова.

Я медленно положила трубку на рычаг и встретилась взглядом с отцом, который внимательно наблюдал за мной.

— Кто звонил? — строго спросил он, когда я попыталась незаметно проскользнуть обратно в комнату.

— Да так... Знакомая из Москвы звонила, — неестественно улыбнулась я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Я быстро зашла в свою комнату и плотно прикрыла дверь. Сердце колотилось. Понимая, что легально уйти не удастся, я лихорадочно начала перебирать вещи в шкафу, выбирая одежду потемнее. Переодевшись за считанные минуты, я дождалась, пока отец уйдёт на кухню и зашумит чайником. Схватив пальто, я бесшумно выскользнула из квартиры, аккуратно прикрыв дверь, и со всех ног бросилась по тёмной заснеженной улице к ДК.

Около массивного здания Дома Культуры меня уже ждали давние подруги. Едва заметив меня, девчонки с визгом бросились мне на шею.

— Крис! Как мы скучали!
— Рассказывай, как там столица?
— Обалдеть, ты так расцвела, вообще красавица стала! — наперебой кричали они, подхватывая меня под руки и увлекая внутрь здания, откуда уже доносились глухие басы популярной музыки.

Мы вошли в шумный вестибюль ДК и направились к гардеробу. Девчонки громко смеялись, сдавали куртки и увлечённо обсуждали всё, что произошло за эти два года. Вдруг к нашей компании подошла незнакомая для меня девушка — симпатичная, уверенная в себе, в модной куртке.

— Привет, девчонки, — небрежно бросила она.

— Привет... — удивлённо ответила Маша, переглянувшись с остальными.

— Вы моего здесь не видели? — спросила незнакомка, оглядывая толпу у входа так, словно общалась со своими близкими подругами.

Я в полном непонимании посмотрела на девочек. Я знать не знала, кого эта девица называет «своим».

— Нет, мы сами только что зашли, куртки вот сдаём, — ответила другая подруга, пожимая плечами.

В этот самый момент тяжёлые входные двери ДК с грохотом распахнулись. С улицы ворвался клуб морозного воздуха, а вслед за ним в холл уверенно зашли Турбо, Зима и ещё пара парней из их компании.

— Валера! — вдруг радостно закричала та самая незнакомка и, сорвавшись с места, бросилась прямо к Турбо.

Она с ходу повисла у него на шее, утыкаясь лицом в его плечо. Валера обнял её в ответ, что-то тихо говоря ей на ухо. Мои подруги мгновенно замолчали. Наступила удушающая тишина. Все девчонки как по команде повернули головы и испуганно уставились на меня, видя как в моих глазах застыл дикий, парализующий шок. Они понимали то, чего сама я ещё секунду назад не знала: у Турбо уже давно была другая жизнь. И другая девушка.

Валера стоял посреди шумного, пахнущего дешёвым парфюмом и мокрыми шерстяными пальто холла ДК, машинально прижимая к себе Динару. Девушка что-то весело щебетала ему в плечо, но её голос доносился до него как сквозь слой ваты. Его взгляд, блуждающий по толпе, внезапно замер.

У гардероба стояла я.

Внутри у Валеры всё оборвалось и сжалось в тугой, болезненный узел. Время словно замедлило свой ход: он смотрел на меня — повзрослевшую, невероятно красивую, с аккуратным макияжем и длинными волосами, рассыпавшимися по плечам. И в моих глазах, направленных прямо на него, он прочитал то, чего боялся больше всего — разочарование и глухую, затаённую боль. Я видела всё. Видела, как другая обнимает его.

Валера медленно, но решительно отстранил от себя Динару. Его руки действовали почти механически, пока сам он впивался едким, лихорадочным взглядом в меня, не в силах отвернуться.

— Динар, ты иди... Я сейчас подойду, — тихо, но не терпящим возражений тоном сказал Турбо, слегка подталкивая девушку в сторону центрального зала, откуда уже вовсю гремела музыка и куда медленно стягивалась молодёжь.

Динара удивлённо приподняла брови, но спорить не решилась. Она бросила быстрый взгляд в сторону меня и послушно пошла вперёд, хотя в её глазах уже зажглось нехорошее подозрение.

Рядом стоял Сутулый, который тоже заметил моих девчонок у гардероба. Он присвистнул, оценивающе оглядывая моих подруг, но его взгляд быстро переместился на саму меня.

— Опа... Все как на подбор, — протянул Сутулый с откровенным интересом, задерживая глаза на моей фигуре. Было видно, что новая девчонка на районе его сильно заинтриговала.

— Иди давай! — Зима резко пихнул Сутулого в плечо, уводя его подальше.

Вахит прекрасно видел, как изменился в лице Турбо, и понимал: сейчас начнётся буря. Зима не хотел, чтобы другие пацаны видели минутную слабость Валеры, который буквально застыл на месте, пожирая меня глазами. Подтолкнув остальных парней в зал, Зима обернулся и перехватил моих взволнованных подруг.

— А пойдёмте-ка лучше с нами, девчонки, — с широкой, обезоруживающей улыбкой сказал Вахит, аккуратно, но настойчиво увлекая Машу и остальных за собой в зал. — Чё тут у вешалок стоять? Там сейчас самый сок начнётся.

Девчонки, хоть и хотели остаться, чтобы понаблюдать за драмой, не решились спорить и пошли следом, то и дело оглядываясь.

Турбо медленно подошёл ко мне. Между нами остался всего метр — то самое расстояние, которое казалось сейчас непреодолимой пропастью.

— Привет, Крис... — тихо сказал Валера. В его обычно уверенном голосе скользнула непривычная хрипота.

Я сработала профессионально. Я мгновенно натянула на лицо маску абсолютного безразличия, будто меня вообще не задело увиденное, и посмотрела на него так, словно встретила случайного знакомого, которого едва помню по школе.

— Привет, — ответила я, натянув вежливую улыбку и слегка поджав губы.

Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди, а к горлу подкатывала тошнота от обиды, но я держала лицо. Я не собиралась показывать ему свою слабость. Только не здесь. Только не перед ним.

Валера тяжело вздохнул, запуская руку в карман олимпийки. Этот контраст между нашим прошлым и настоящим убивал его. Он чувствовал себя предателем. Даже после двух лет разлуки, увидев меня здесь, он понял, что все его попытки жить дальше и строить отношения с Динарой были лишь жалкой попыткой заглушить пустоту. У него в душе было ужасное чувство предательства, будто он предал не только меня, но и себя.

— Я не думал, что ты будешь тут... — глухо произнёс он, пытаясь найти хоть какое-то оправдание.

— Да, я тоже не думала, — ответила я с наигранной, наивной улыбкой, от которой у Валеры внутри всё перевернулось. Я мельком посмотрела в сторону Динары, которая отошла на несколько метров, но не спускала с нас ревнивого, сверлящего взгляда. — Тебя, наверное, заждались...

Я поджала губы, кивнув в сторону его девушки, а затем оглянулась на зал, куда ушли мои подруги. Те эмоционально перешёптывались, наблюдая за сценой издалека.

— Да и меня, если честно, тоже заждались, — добавила я холодным, чужим тоном, собираясь развернуться и уйти, чтобы наконец-то остаться одной и дать волю всем эмоциям.

Я сделала шаг в сторону, но Турбо среагировал быстрее. Он резко протянул руку и крепко перехватил меня за локоть, не позволяя сделать и шага прочь. Пальцы Валеры слегка подрагивали, от чувства прикосновения ко мне, но хватка была железной.

— Ничё, — упрямо процедил Турбо, заглядывая мне прямо в глаза с безумной, отчаянной надеждой. — Подружки и подождать могут. Поговорить надо, Крис. Слышишь?

Мимо нас, неторопливо озираясь по сторонам, проходил Лёша. Я почувствовала, как земля буквально уходит у меня из-под ног, а воздух в лёгких становится горячим и вязким. Внутри меня бушевал такой ураган эмоций, что я едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться прямо посреди шумного холла. Дыхание перехватывало, становилось трудно делать каждый новый вдох. Сколько бы раз за эти долгие два года разлуки я ни прокручивала в голове наш возможный диалог с Валерой, мне всегда было до безумия страшно. А теперь всё происходило наяву, и этот страх парализовал меня полностью.

Я поняла, что если останется здесь, под его тяжёлым взглядом ещё хоть на секунду, моя маска безразличия окончательно треснет.

— Меня не подружки ждут... — тихо, едва слышно прошептала я, заметив краем глаза соседа.

Резким, отчаянным движением я выдернула свой локоть из хватки Турбо. Валера от неожиданности разжал пальцы, и в его глазах промелькнуло искреннее, глухое непонимание. Он застыл, не веря, что я так просто прерываю наш разговор.

— Привет, Лёша! — неестественно громко, с наигранной радостью воскликнула я, делая быстрый шаг навстречу проходящему мимо парню.

Я крепко ухватилась за его руку, переплетая свои пальцы с его локтем и буквально прижимаясь к нему всем телом, лишь бы утянуть его за собой в центральный зал ДК, подальше от Турбо. Лёша от такой внезапной нежности удивлённо приподнял брови, но быстро улыбнулся и послушно пошёл за мной.

Валера смотрел на эту сцену, и его лицо мгновенно исказилось от ярости. Он коротко, зло усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья — только обжигающая ревность. Он сразу узнал Лёшу.

— Ты это сейчас серьёзно? — процедил Турбо сквозь зубы, делая широкий шаг вперёд и перекрывая нам дорогу.

Его взгляд метался с моего испуганного, но упрямого лица на руку соседа, которую я так крепко сжимала. Лёша напрягся, почувствовав исходящую от Валеры физическую угрозу.

— Давай нормально поговорим, — твёрдо и требовательно сказал Турбо.

Игнорируя присутствие Лёши, он снова протянул руку и жестко обхватил мое запястье, останавливая мой шаг и заставляя повернуться к нему лицом.

— Давай без рук. Не хватай её, — негромко, но твёрдо произнёс Лёша, делая полшага вперёд.

Я мгновенно повернула к нему голову, и в моих глазах отразился чистый, неподдельный ужас. «Идиот... Господи, какой же ты идиот», — мысленно взмолилась я. Лёша лез на рожон, совершенно не понимая, перед кем стоит. Он не знал законов этих улиц, не знал, кто такой Турбо, и на что способен этот парень, когда у него срывает крышу от злости. Всё, чего я сейчас хотела — чтобы Лёша просто промолчал и тихо увёл меня отсюда, но его неуместная рыцарственность только подливала масла в огонь.

Я перевела взгляд на Валеру. Турбо медленно, надменно сощурился, глядя на соседа сверху вниз. В его глазах полыхнула такая ярость, от которой у обычных дворовых пацанов подкашивались колени. Челюсти Валеры сжались так, что на скулах заходили желваки. Он едва сдерживался. Внутри него боролись два желания: наплевать на всё и разукрасить лицо этому наглецу прямо здесь, у гардероба, или сдержаться ради меня.

— Гулял бы ты отсюда, — очень тихо, почти шёпотом процедил Турбо.

Это не было попыткой напугать. Это было последнее, самое честное предупреждение. Валера сам чувствовал, что находится на грани. Ещё пара секунд, ещё одно лишнее слово — и он сорвётся, начнёт драку, которой сейчас так отчаянно пытался избежать.

Лёша, почувствовав, как сгустился воздух, решил, что показывать слабость передо мной нельзя. Он попытался разрядить обстановку, но сделал это максимально неуклюже.

— Да, и правда. Пойдём, — бросил он мне и снова потянулся к моей руке, намереваясь увести меня в зал.

Договорить он не успел. Валера резко, с силой толкнул его обеими руками в плечи. Лёша покачнулся, отлетая на пару шагов назад и едва удерживая равновесие. В ту же секунду Турбо собственническим, резким движением перехватил меня за локоть, вырывая меня из чужого пространства, и властно поставил меня чуть позади себя, полностью закрывая своей широкой спиной.

— Ты меня, кажется, не понял? — угрожающе произнёс Турбо, делая шаг к Лёше. На его лице играла опасная, нехорошая ухмылка хищника, почуявшего добычу.

Я, понимая, что ещё мгновение — и здесь прольётся кровь, испуганно высунулась из-за спины Валеры. Я видела, как напряглись плечи Турбо, и как Лёша сжал кулаки.

— Лёш, не нужно... — взмолилась я, и в моем голосе послышались панические нотки. — Иди в зал, Лёш. Я сейчас подойду, правда. Можешь идти, всё нормально!

Я отчаянно пыталась спасти соседа, буквально выталкивая его своими словами из зоны поражения. Лёша посмотрел на меня, затем перевёл взгляд на Валеру. Его задело то, как легко этот уличный парень оттолкнул его, и как я теперь пытаюсь его защитить. Гордость взяла верх над здравым смыслом.

Лёша горько усмехнулся, глядя прямо в безумные глаза Турбо:

— Сила есть — ума не надо? Типа того? — бросил он, вызывающе приподнимая подбородок.

Валера тут же перевёл взгляд на меня. В его глазах на мгновение промелькнуло что-то похожее на немую мольбу — он искренне пытался сгладить углы, сдержаться ради меня и не устраивать здесь показательную бойню. Но Лёша со своим длинным языком перешёл черту. Сдерживать зверя внутри себя Валера больше не мог.

Секунда — и Турбо с размаху прописал Лёше мощный удар справа прямо в челюсть. Звук получился глухим и хлёстким. Лёша, не удержав равновесия, тяжело повалился на холодный пол гардероба, хватаясь за разбитое лицо.

Вокруг мгновенно зашумели. К месту драки со всех сторон начали стягиваться пацаны. Из толпы вынырнул высокий, крепкий парень с суровым лицом. Он хмуро оглядел лежащего Лёшу, а затем уставился на Валеру.

— В чём дело вообще? — грубо спросил высокий, делая шаг вперёд.

— Тебе какая разница? — агрессивно огрызнулся Валера, тяжело дыша. Напряжение внутри него зашкаливало, кулаки зудели, и он уже физически не мог остановиться.

— Я брат его старший, — процедил высокий парень.

В ту же секунду за его спиной, как по команде, выстроились ещё несколько человек — все как один хмурые, в тяжёлых куртках. По их стойке и дерзким взглядам сразу стало понятно: это разъездовские. Группировка «Разъезд» на чужой территории спускать обиды не привыкла.

Турбо лишь издевательски усмехнулся и покачал головой, ни капли не испугавшись численного перевеса.

— Пусть твой брат за базаром своим следит, — бросил Валера.

Он бережно, но крепко перехватил меня за руку и потянул за собой, намереваясь поскорее уйти из этого проклятого холла.

— Слышь, далеко собрался? Чё ты тут за беспредел устраиваешь на ровном месте? — выкрикнул старший брат Лёши вслед.

Валера замер и медленно обернулся. По его спине пробежала волна горячей злости. Он понял: разъездовские завелись, и просто так уйти ему сегодня не дадут. Оставлять меня в самом центре этой заварухи было нельзя, Турбо знал это.

— Иди к подружкам, — быстро шепнул он мне, слегка, но настойчиво подталкивая меня в сторону открытых дверей центрального зала. — Живо.

Я испуганно посмотрела на него, но Валера уже развернулся к толпе.

В этот момент из зала ДК с криками выбежали Зима, Сутулый, Марат с Вовой и остальные универсамовские пацаны. Они мгновенно оценили ситуацию и с ходу поняли: у них очередная стычка с «Разъездом». Объяснений никто не требовал — на улице вопросы решались кулаками.

— Универсам! — раздался чей-то яростный крик.

Драка началась мгновенно, стенка на стенку. В узком холле ДК закрутилось глухое, жестокое месиво: полетели удары, посыпались маты, кто-то повалился на вешалки, с грохотом снося их на пол. Я в ужасе прижалась к стене, закрывая рот руками, пока вокруг меня дрались разъяренные парни.

Но махач продолжался от силы пару минут. Тяжёлые двери ДК снова распахнулись, и внутрь с оглушительным свистом ворвалась милиция. Наряд дежурил прямо у здания. Милиционеры мгновенно подскочили к дерущимся, орудуя дубинками и грубо растаскивая парней в разные стороны. Холл наполнился криками, лаем и паникой.