если мы выживем...
Утро операции началось не с кофе. С тишины.
Я проснулась за час до рассвета. Все ещё спали. Дом дышал ровно, спокойно — чужие люди, ставшие почти своими. Я натянула одежду, проверила снаряжение. Пистолет. Запасные обоймы. Нож на бедро. Серебро. Всё на месте.
В гостиной уже кто-то был.
Блейн сидел в темноте, зашнуровывая ботинки. Увидел меня — кивнул.
— Не спится? — спросила я.
— Перед делом всегда так.
— Я тоже.
Я налила себе холодный кофе из вчерашнего кофейника. Сделала глоток. Поморщилась.
— Гадость.
— Сам варил, — отозвался Блейн.
— Тогда понятно.
Он улыбнулся — едва заметно, уголком губ.
Остальные подтягивались постепенно. Чейз вышел первым — мрачный, собранный. За ним Лена, сонная, но с твёрдым взглядом. Эван, Сара, Элли, Кэсси, Бобби. Последний нервно перебирал пальцами. Все были в броне. Оружие. Рации.
— Финальный инструктаж, — сказал Чейз. — Говорю один раз. Слушаем.
Я стояла у окна и смотрела на свою команду. Они были готовы. Не идеально. Но достаточно.
— Каллиста и Блейн идут через зад,там опаснее всего,аккуратно–Чейз повернулся на меня с Блейном,я кивнула–Мы отвлекаем мелких снаружи. Лена и Сара — прикрытие с восточного фланга. Эван и Элли — запад. Кэсси — на возвышении, ты наш глаз. Бобби — связь. Если кто-то не отвечает три минуты — уходим.
— А если не успеем? — тихо спросила Лена.
— Успеем, — отрезал Чейз. — Обязаны.
Я поймала взгляд Сары. Она смотрела на Блейна. Опять. Но сегодня — иначе. Без игривости. С тревогой.
— Блейн, — позвала она.
Он обернулся.
— Возвращайся. Хорошо?
— Все вернутся, — ответил он ровно.
Сара кивнула, но её взгляд скользнул ко мне. Я выдержала его. Без вызова. Просто спокойно.
«Он идёт со мной. И он вернётся. Ко мне».
Она, кажется, это поняла.
—
До разлома добирались в тишине. Лес был серым от предрассветного тумана. Под ногами хрустели сугробы. Мы с Блейном шли чуть в стороне от основной группы.
— Волнуешься? — спросил он.
— Нет.
— Врёшь.
— Привычка.
Он хмыкнул. Поправил ремень винтовки.
— Знаешь, о чём я думал сегодня ночью? — спросил он.
— О чём?
— О том, что если мы выживем...
— Не говори так.
— Почему?
— Потому что это плохая примета. Говорить «если». Мы выживем. Точка.
— Ладно, — он улыбнулся. — Тогда после операции. Я приглашаю тебя выпить. Культурно. Только вдвоём.
Я скосила на него взгляд.
— Ты меня на свидание зовёшь? За час до боя?
— А когда ещё? После боя ты можешь передумать.
— Я не передумаю.
— Значит, договорились.
Мы подошли к разлому — чёрной трещине в земле, из которой тянуло гнилью. Группа рассредоточилась. Чейз кивнул мне. Я кивнула в ответ.
— Пора.
Блейн взял меня за руку. На секунду. Короткое пожатие.
— Звёздочка.
— Бусинка, — ответила я, сама не ожидая, что скажу это.
Он улыбнулся. И мы шагнули в темноту.
—
Внутри пахло смертью. Стены тоннеля сочились слизью. Где-то капала вода. Я включила налобный фонарь. Блейн — следом.
— Тише, — прошептала я. — Они слышат шаги.
— Я знаю.
Мы двигались вдоль стены. Карта, которую я набросала по памяти, пока держалась. Через сто метров — развилка. Налево — тупик. Направо — главный цент.
— Слышишь? — Блейн замер.
Я прислушалась. Низкий гул. Дыхание. Много дыхания.
— Они близко.
— Ждём сигнала.
Рация в моём ухе ожила голосом Чейза:
— Мы на позиции. Начинаем через минуту.
— Принято, — ответила я. — Готовы.
Я посмотрела на Блейна. Он снял предохранитель. Лицо спокойное, сосредоточенное.
– Будь аккуратнее,помни об этом.
— Помню.
— И не геройствуй.
— Это ты мне говоришь?
Я усмехнулась. Поправила ножны.
Вдалеке раздался взрыв. Крики. Выстрелы. Группа начала отвлекать.
— Пошли! — скомандовала я.
Мы рванули вглубь.
Цент было огромным. Потолок терялся в темноте. В центре — огромная снежная тварь. Видимо матка. Огромная, бледная, с десятком конечностей. Вокруг суетились мелкие твари, отвлечённые шумом снаружи.
Я выскочила первой. Выстрелила — одна тварь упала. Вторая. Третья заметила меня, бросилась. Я ушла перекатом, ударила ножом.
— Блейн, давай!
Он сместился влево, к уступу. Занял позицию. Я снова выстрелила — матка повернулась. Заревела.
— Иди сюда, дрянь, — прошипела я.
Она двинулась на меня. Медленно, тяжело. Я отступала, стреляя. Патроны кончались.
— Блейн!
— Жду брюхо...
Матка встала на дыбы. И в этот момент Блейн выстрелил. Пуля вошла точно в сочленение под брюхом. Тварь закричала. Я всадила последний серебряный патрон ей в голову.
Она рухнула. Пол содрогнулся.
— Готово, — выдохнула я. — Чейз, тут все чисто.
— Принято! У нас чисто. Уходим.
—
На поверхности мы выбрались измазанные слизью, в крови, но живые. Все. Без потерь.
Лена бросилась к Чейзу. Эван хлопнул Бобби по плечу. Элли и Кэсси обнялись.
Я стояла поодаль, тяжело дыша. Блейн подошёл и молча протянул мне флягу. Я сделала глоток. Вода была тёплой, но живительной.
— Живая, — сказал он.
— А ты сомневался?
— Ни на секунду.
Я вернула флягу. Наши пальцы соприкоснулись.
Сара стояла неподалёку. Смотрела на нас. Потом подошла. Не ко мне — к Блейну.
— Ты в порядке?
— Да, — ответил он.
— Я рада.
Она перевела взгляд на меня. Я приготовилась к колкости. Но Сара просто сказала:
— Ты была хороша там. Я слышала по рации.
— Спасибо.
Она кивнула и отошла. Не к Блейну. К остальным.
—
Вечером в доме было шумно. Отмечали. Чейз притащил откуда-то шампанское. Бобби травил анекдоты. Эван подыгрывал. Все смеялись.
Я вышла на крыльцо. Усталость накатила волной.
Рядом возник Блейн с двумя кружками. Протянул одну мне.
— Культурно, — напомнил он.
— Культурно, — согласилась я.
Мы стояли молча. Смотрели на звёзды — сегодня их было много.
— Ты как? — спросил он.
— Устала. Но хорошо.
— Сара... она больше не будет.
— Я заметила.
— Ты ей понравилась. В итоге.
— Я всем нравлюсь, — я улыбнулась. — Просто не сразу.
Блейн рассмеялся. Я впервые слышала, как он смеётся по-настоящему.
— Так что насчёт свидания? — спросил он.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Я сделала глоток. Посмотрела на него.
— Завтра. В баре у старого моста. В восемь.
— Я буду.
— Я тоже.
Из дома донеслось пение. Кажется, Бобби и Элли затянули что-то нестройное. Блейн покачал головой.
— Они невыносимы.
— Зато живы.
— Зато живы, — повторил он.
И мы стояли на крыльце — двое охотников, прошедших через ад. А впереди было завтра. И оно обещало быть хорошим.